Патруль 7 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 39

Лес после канализации был настоящим раем — пахло тут гораздо лучше. Я шёл, не разбирая дороги, просто держа курс по солнцу, которое пробивалось сквозь кроны. Часа через два лес кончился, и я вышел на просёлочную гравийную дорогу.

И только тут я присел на обочину, достал остатки воды и сделал глоток. Перекусив армейским сухпайком, я не успел доесть всё, как увидел, что вдали поднимается пыльное облако.

Я встал и поднял руку, когда на дороге показался грузовик. Это был старый Peterbilt с прицепом, грязный, облепленный дорожной солью. Я бы не остановился, но у меня профдеформация, а вот водитель — здоровенный мужик в ковбойской шляпе, с седой бородой и сигаретой в углу рта — сбавил скорость и выглянул в окно.

— Далеко надо? — спросил он, сплёвывая сквозь зубы.

— На север, — ответил я. — Насколько сможете подбросить.

Мужик хмыкнул и выдохнул дым.

— Прыгай в кузов. Там пшено и брезент есть, от солнца укроешься. Я до Канзас-сити иду. Дальше сам.

— Сойдёт, — кивнул я.

И я залез в кузов, к грузу, каким-то мешкам, и укрылся брезентом, подложив под голову рюкзак и прижавшись к борту кузова, закрыл глаза. Грузовик дёрнулся и покатил по дороге, подпрыгивая на ухабах. Я лежал и думал, смотря в щель между полотнищами, что Канзас-сити — это уже не Иллинойс. Это Миссури. А там до Монтаны путь будет лежать через Айову, Небраску, Южную Дакоту и Вайоминг. И если мне повезёт, я возьму билеты и всю дорогу просплю в автобусе.

Вечерело. Канзас-сити встретил меня гудками машин, выхлопными газами и серым небом. Я вылез из кузова на какой-то стоянке у заправки, поблагодарил водителя и накинул сотку на бензин, и побрёл искать автовокзал.

Надо сказать, что я привык уже к Тиммейту — что он практически думает за меня, как офицер-куратор, и сейчас было непривычно. Но совсем недавно я стал последним офицером ОЗЛ и теперь сам вынужден решать свои проблемы: находить рейсы в расписании, покупать билеты, искать нужный автобус. Без его процентов, с высокой долей неопределённости.

Я сменял автобусы, спал, пока ехал, ел в придорожных кафешках, где у людей больше не было этой лживой американской улыбки. Эти хмурые ребята, которых я тут встречал, чем-то напоминали нас, сибиряков: не улыбались, были скупы на слова и настороженно относились к чужакам. За эти дни я проехал Айову, Небраску, Южную Дакоту. Долго и с пересадками.

Я смотрел в окна автобусов на бесконечные кукурузные поля, на коров, на маленькие городки с водонапорными башнями и думал о доме.

Автобусы несли меня на север, оставляя за собой штат за штатом, милю за милей, и я даже научился считать расстояние в их милях, примерно умножая всё на полтора. Так, например, 100 миль было равно 160 км.

Три дня пути. Три дня без Тиммейта. Три дня, когда я сам решал, куда идти, на чём ехать, где спать и что есть. И это было… странно. Словно у меня вырезали часть мозга, которая отвечала за аналитику, оставив меня одного с интуицией и рефлексами.

Автобус затормозил на маленькой станции. Название города я даже не запомнил — какая-то дыра с населением в пару тысяч человек. Я вышел, забрал рюкзак и огляделся.

Монтана встретила меня жарой, но не душной, какая бывает в южных штатах. Небо над головой было огромным. Казалось, что оно давит на землю своей синью, а по нему медленно плывут белые, пушистые облака, отбрасывая тени на поля. Воздух тут пах травой и сухой землёй, а горы на горизонте были словно синие, подёрнутые дымкой облаков, и тянулись бесконечно, уходя куда-то на запад, в сторону Йеллоустоуна. А на востоке, насколько хватало глаз, простирались равнины, покрытые зеленью.

Я глубоко вдохнул и выдохнул.

— Тиммейт, — сказал я, вытаскивая телефон из кармана и включая гаджеты.

Экран моргнул. Потом ещё раз. Потом загорелся, и на нём появилась знакомая зелёная пульсирующая точка. Наушник ожил, и я услышал голос, который не слышал три дня.

— Привет, — произнёс Тиммейт. В его синтезированном голосе было что-то почти человеческое — усталость, облегчение, радость. — Я рад, что мы живы.

— И я, — ответил я, прислоняясь к стене автовокзала. — Слушай, я за эти три дня много думал. Ты так быстро тогда нашёл телефон Хорхе… ты не мог бы мне найти телефон, к примеру, Путина?

— У Путина нет телефона. Точнее, есть, но мы до него не дозвонимся. Его проводная связь защищена на физическом уровне. Это как пытаться скачать бумажную книгу через интернет.

— Жаль, — произнёс я. — Я хотел бы президенту поведать, что у нас в ОЗЛ и в целом в стране происходит. Потому что такой кавардак какой там происходит сейчас с нашим ведомством, если еще повезёт, я решу только лишь кровью, а он сможет одним словом.

Тиммейт замолчал. Я слышал, как в наушнике потрескивает — он думал, перебирал варианты, анализировал.

— Путина не могу, — наконец сказал он. — Но я могу сделать видеосвязь с тем, кто постоянно сидит в гаджетах и тоже кое-что вроде как решает.

— С кем это? — не понял я, но он уже соединял.

Снова сюрпризы в его стиле…

Глава 19

Он нам «Димон»

Я присел на скамейку, прислонившись спиной к стене автовокзала. Вокруг не было слишком шумно, по дороге ездили редкие машины, разговаривали люди, ожидающие автобуса, хлопали двери машин. В телефоне, который я держал перед собой на вытянутых руках, пульсировала зелёная точка соединения.

Три гудка. Четыре. Пять.

— Алло? — голос был спокойным, чуть хрипловатым, с интонацией, когда человек не понимает, кто звонит и зачем, но уже решает, бросить трубку или нет. А на экране появилось лицо премьер-министра России Медведева Дмитрия Анатольевича.

Я выдохнул. К этому я был не очень-то и готов, но собравшись, начал говорить:

— Здравия желаю, Дмитрий Анатольевич. Это закрытый канал связи. Я ваш секретный агент в США. Прошу уделить мне несколько минут вашего времени. Думаю, информация вас заинтересует.

На том конце повисла пауза. Я слышал, как он переваривает услышанное, всматриваясь в моё лицо. Его брови чуть приподнялись выражая то ли удивление, то ли скепсис.

— Доброго дня, — наконец произнёс он. Его голос был осторожным. — Представьтесь, пожалуйста.

Медведев чуть наклонил голову, всматриваясь в моё лицо — в чёрную бороду, в шрамы, которые всё ещё были видны, несмотря на краску, в усталые глаза.

— Агент-ликвидатор, ОЗЛ при УФСБ по Томской области, Кузнецов Вячеслав Игоревич, радиопозывной Четвёртый. Владимир Владимирович в курсе, что я существую, — продолжил я. — Он меня награждал дважды. Мы даже созванивались по видеосвязи. Но сейчас у нас в России происходит что-то неладное. И только вы сможете в этом разобраться.

Медведев помолчал. Я видел, как он взял со стола ручку — серебристую, дорогую — и начал крутить её в пальцах, тем самым создавал паузу, заполняя её жестом.

— Погоди, — сказал он наконец, и голос его стал собраннее. — Ты агент чего именно?

— ОЗЛ. Отдел Зональной Ликвидации при УФСБ.

— ОЗЛ? — переспросил Медведев, и его брови сдвинулись к переносице. — Чувствую себя Песковым. Что это такое?

— Это орган, созданный для уничтожения тех, кого нельзя содержать в тюрьмах, — ответил я. — Педофилов, врагов народа, террористов. Но суть в том, что в ОЗЛ есть ещё один проект. «Вернувшиеся».

— Так, — Медведев отложил ручку и потянулся к клавиатуре, стоящей рядом с монитором. — Давай я записывать буду. Что за проект?

— «Вернувшиеся» — это проект, в котором мы опережаем США. У них эта программа называется «Эхо», её курирует доктор Крейн. Засекреченная, тема ФБР. А у нас проект курирует генерал-полковник Александр Медведев.

Премьер-министр замер.

— Медведев, Медведев, Медведев… — повторил он, и я увидел, как он щёлкает мышкой, открывая какой-то файл. — Это борец, который?

— Да, он, — кивнул я.

— А что за проект? — уточнил Медведев, и в его голосе прорезалась смесь скепсиса и любопытства.

— Дмитрий Анатольевич, тут сложно всё, — я вздохнул, собираясь с мыслями. — ФБР слили нам нашего предателя — Стивена, чтобы я его ликвидировал. А потом вышли на предложение к нашим, чтобы я убрал для них ещё и один картель. Я с помощью средств, выделенных мне в ОЗЛ, сделал заказ для всех киллеров США друг на друга. Устроил тут этакое гран-при. И уже готовился заниматься другими порученными мне делами, как меня пригласили на гольф к Трампу.