Мертвый принц (ЛП) - Маршалл Лизетт - Страница 7

И это вовсе не касалось какого-то насмешливого ублюдка. Всё, что я процедила, было:

— Если у тебя есть время оскорблять меня, можешь заодно помочь искать.

Он тихо выругался, но начал перерывать следующую полку быстрыми, опытными руками — так, словно поиски оружия посреди ночи были для него обычным делом. Я заняла другую сторону шкафа, проходя от полки к полке, от ящика к ящику, так быстро, как позволяли мои дрожащие руки — нащупывая мягкую кожу ножен Вуньо, неестественную тяжесть Эйваз. Кучи бумаг, мешочки с монетами, громоздкий меч, мешочек с огнивом… и никаких ножей.

— Здесь ничего, — сообщил некромант как раз в тот момент, когда я добралась до самой нижней полки.

Да чтоб меня туманы забрали.

— Остальные были здесь. Они должны быть где-то.

— Возможно, кому-то из стражников они приглянулись, — предположил он; в его голосе прозвучала грань, в которой слышались и провокация, и предупреждение о том, что его терпение стремительно подходит к концу. — Они могут быть где угодно. Надеюсь, ты понимаешь, что нашу пустую камеру могут обнаружить в любой момент?

Чёртова лицемерность. Это ведь именно его незапланированные крюки привели нас сюда.

— Дай мне десять минут.

Он фыркнул.

— Это твоя голова.

Моя голова. И мои пальцы тоже… но те самые пальцы уже зудели, и на мгновение, в этой срочной дымке дел, страх перестал ощущаться. Если этот ублюдок знает, что я рунная ведьма, то по крайней мере я могу быть хорошей — и будь всё проклято, уроки Кьелла должны были подготовить меня ко всему этому.

Два шага к окну. Наудиз, Совило — мои руки без усилия и без мысли складываются в формы рун: нужда, зрение — и стекло затягивается туманом. Дагаз, затем снова Совило — день, зрение — и маленький шарик солнечного света расцветает в моей ладони.

Если за моей спиной прозвучало ещё одно ругательство, но мне было всё равно, чтобы его заметить.

На стене рядом со шкафом, слишком далеко от окна, чтобы быть видимым в лунном свете, стоял большой верстак, заваленный всяким хламом. Я перерывала его с молниеносной скоростью — ещё оружие, ещё документы, и…

Маленький и неприметный, Вуньо.

Я схватила его с поверхности стола с такой скоростью, что едва не порезалась.

Оставался всего один. Мои мысли, моё зрение, всё моё существо словно сузилось до одной-единственной задачи передо мной. Где могли спрятать клинок размера Эйваз? В ящиках стола — вряд ли; всё же я открыла их все и нашла внутри только перья, чернила и восковые печати. Ящики под столом? Старая одежда и сапоги. Может быть, всё-таки шкаф, какой-нибудь хитрый угол, который я не смогла нащупать в темноте?

— Кто-то идёт.

Если бы не резкая напряжённость в этом тихом голосе, я бы вовсе не расслышала слов.

— Пора убираться отсюда.

Я удвоила скорость, перебирая полки правой рукой и удерживая ядро света в левой. Давай. Давай. Пять ножей найдены, один остался; он должен быть…

— Оставь проклятый нож, — прошипел некромант; его рука словно из ниоткуда сомкнулась на моём плече.

Я стряхнула её и резко обернулась, оглядывая комнату, и он рявкнул:

— Ради всего ада, ведьма…

— Трага, — поправила я, чуть раздражённо.

Шаги действительно приближались. Где-то на фоне кто-то мог кричать. Но всё это казалось совсем не срочным в узком тоннеле моего внимания.

— Меня зовут Трага.

— Хотел бы сказать, что рад знакомству, — огрызнулся он, снова хватая меня за локоть. — Что, по-твоему, ты делаешь? Не жди, что я буду рисковать своей головой ради тебя, если ты намерена продолжать это безумие.

Но он всё ещё был здесь. Он смотрел на меня тем широко раскрытым глазом в темноте нашей камеры — мгновенная потеря контроля; он боялся поверить, что я говорю правду, пока мои сломанные цепи не доказали это. Возможно, он и не пожертвует собой, но мы были ещё далеко не мертвы — и я была почти чертовски уверена, что и мной он жертвовать так легко не станет.

Где мог быть этот проклятый нож? Чёрный, бритвенно-острый, мгновенная смерть…

О.

А что, если кто-то порезался им?

Наверняка они решили, что он отравлен; руны, с которыми был выкован металл, снаружи не были видны. Где держат смертельно опасный, отравленный нож? Под замком, разумеется, а значит…

Мой взгляд зацепился за квадратную стальную форму за дверью.

Хранилище.

Мой разум всё ещё соединял слово с образом, когда я вырвала руку и метнулась к другой стороне комнаты.

— Трага.

Он выплюнул моё имя так, будто это было грязным ругательством — запыхавшись и в ярости.

— Да иди же к чёртовой…

Одного шипа может быть недостаточно для такого количества металла. Сначала я метнула в него Феху — изобилие — и только затем руну удара. Хранилище треснуло сбоку.

Несколько тяжёлых кошельков выкатились наружу, и вот он — клинок, обёрнутый льняной тканью, но рукоять торчит наружу, чёрная и гладкая, как оникс.

Слава всем чёртовым богам.

Я осторожно подняла его, нервными пальцами размотала кожаный ремень и привязала ножны к плечу — туда, где им и полагалось быть.

Вот. Все шесть. Все снова мои. Теперь мы могли…

И только тогда я услышала, как неподалёку хлопают двери.

Подожди.

Что сказал некромант мгновение назад?

Кто-то идёт.

Наконец это напряжённое сосредоточение покинуло мои конечности, наконец мой разум снова раскрылся, впуская остальной мир… и только тогда я по-настоящему услышала крики тревоги в коридоре. Лай собак. За окном загорались фонари — их было столько, что даже заклинание Совило на стекле пропускало часть света внутрь — тюрьма, поднятая на ноги, и где-то после полуночи в самый обычный день Трима было не так много вещей, способных вызвать такой переполох.

О, чёрт.

Я снова это сделала?

Ты и твои навязчивые идеи…

На другом конце кладовой некромант стоял и смотрел на меня — так, как смотрят на малыша, который изо всех сил пытается броситься в бурлящий бассейн с кислотой.

— Верно.

Мой голос внезапно стал прерывистым. Крики были близко. Очень близко. Мне показалось, или кто-то действительно орал что-то о колдовстве?

— Верно. Прости. Это, наверное, было не…

— Нужно ли мне уточнять, что мы в беде? — перебил он, почти не шевеля губами.

— Нет. Нет, это понятно. Прости.

Этого казалось катастрофически мало.

— То есть, я правда… О, чёрт, я не хотела…

Его глаза сузились ещё сильнее.

— Перестань извиняться. Ты получила свой нож, отличная новость. Теперь иди держи дверь. Я расчищу путь наружу.

— Что? — тупо сказала я.

— Держи. Дверь.

Каждое слово было колючим приказом.

— Кажется, я припоминаю, ты говорила, что не собираешься быть мёртвым грузом?

Он сошёл с ума.

Я была хуже мёртвого груза. Я тянула его ко дну, я почти что бросила его прямо в пасть чудовищу — и какой идиот просто отмахнулся бы от этого, не убедившись, что я полностью понимаю, в какую беду нас втянула? Откуда ему знать, что я не сделаю этого снова? Если бы в его теле была хоть одна кость здравого смысла, он бы взял всё на себя и исправил этот беспорядок за нас обоих… и всё же он, похоже, ни на йоту не был склонен пожалеть меня. Держи дверь.

Значит, всё-таки бросает меня волкам.

— Но… — мой голос надломился. — Я не могу…

— Что значит, не можешь?

Он резко пришёл в движение, схватил молоток со стола и направился к затемнённому окну.

— Ты рунная ведьма. На тебе ножей достаточно, чтобы вооружить приют. Иди держи чёртову дверь.

Я всё испорчу.

Я убью нас обоих.

— Но…

Он повернулся ко мне; его губа чуть презрительно изогнулась.

— Это не было предложением, Трага.

Затем его рука поднялась — и он разбил молотком окно прежде, чем я успела возразить в третий раз.

В маленькую тёмную комнату хлынул какофонический поток криков — вот они! и окружить комнату! — и затем, страшное, неизбежное и громче всего: