Чудовище - Корр Катрин - Страница 26

Достаю телефон из-под платья, который примотала скотчем к внутренней стороне бедра. Пропущенных звонков и сообщений нет, но вовсе не потому, что папа всё ещё обижается на меня: здесь нет связи. Полагаю, связаться с внешним миром могут лишь Монструмы.

Беру шаль с каменной тумбы, которая плавно перетекает в удлиненную раковину, но вдруг вижу, как тонкая шелковая нитка цепляется за крошечный выпирающий уголок в самом центре сверкающей под светом ламп плиты. Осторожно убираю нитку, не понимая, что это: трещина в камне или скол? А может, вся эта конструкция только кажется литой, но на самом деле поделена на части для удобной транспортировки?

Провожу пальцем по незначительной выпуклости и веду вверх, пока не замечаю в огромном зеркале тонкую, едва заметную глазу полоску. Она искажается, будто одна часть зеркала наслаивается на другую. Толкаю коленом открытые полки тумбы под каменной плитой, и она вздрагивает вместе с половиной зеркала. Нервно сглатываю… Мне это не показалось: конструкция сдвинулась? Прикладываю чуть больше силы, и половина тумбы словно вваливается в стену.

– Твою же мать, – шепчу себе под нос с открытым ртом. Половина зеркала, сверкающей плиты и тумбы просто отъехала вперед, в темные внутренности особняка. – И что мне с этим делать?

Внезапное открытие поражает меня. Смешанная с ужасом какая-то детская радость моментально застревает в горле, стоит мне вновь услышать необъяснимый звук. Мычание, слабый голос, стон – что это, черт возьми?! И оно где-то там, внутри, за скрытым проходом в неизвестность.

Бросаю шаль в раковину и осторожно пролезаю в узкое отверстие. Длинный и извилистый проход слева, длинный и извилистый проход справа. Всё в камне, с деревянными подпорками, на которых висят маленькие лампы. Свет оранжевый и тусклый. От маленькой свечи было бы куда больше толку. А ещё здесь прохладно и пахнет как-то странно.

Не могу понять, откуда исходит звук. Источник будто рядом со мной и в то же время на немыслимом расстоянии. Как радуга, на которую смотришь и думаешь, что можно добежать до нее, но это совершенно невозможно.

И вновь раздается стон! Бога ради, я ведь не слепая – с обеих сторон пустые коридоры, уходящие в никуда!

Кристина может находиться намного дальше и глубже этого места. Живая, но обессиленная.

Решительно набрав в легкие воздуха, медленно и осторожно иду в неизвестность. Не знаю, правильно ли выбрала направление, но очень надеюсь на чудо. Я очень стараюсь не доверять собственным надеждам, не позволять им всецело захватить мое неспокойное сердце. Как бы мне ни хотелось найти Кристину живой и невредимой, я понимаю, что за два года многое могло измениться, если в ту роковую ночь безжалостное чудовище и вовсе не лишило её жизни.

– Нет, – раздается страдальческий женский голосок. – Нет, пожалуйста…

Мои глаза увеличиваются, сердце грохочет в ушах!

– Нет, прошу, не надо…

Где это?

Откуда?

С какой стороны?

– Я не могу больше… Не могу… Пожалуйста…

– Ещё, – раздается в ответ низкий мужской голос, смешанный с дьявольским рыком.

Глубинный страх захлестывает ледяной волной, и я вся цепенею.

Она здесь. Кристина здесь! Она жива!

Приди в себя. Приди в себя, Ханна, сейчас же! Иди! Продолжай идти!

– У меня не осталось сил. Прошу, прекрати мои мучения…

Трясу головой. Влепила бы себе пощечину, да боюсь, что звук привлечет внимание. Моргая часто-часто, словно это поможет рассеять мрак, медленно и бесшумно продвигаюсь вперед. От шуршащих и хлюпающих звуков делается тошно. Кристина стонет, умоляет прекратить, но её мучитель лишь становится свирепее. Его дыхание всё громче и тяжелее, и чем дальше я продвигаюсь, тем отчетливее становятся все эти ужасающие звуки.

Я напоминаю себе, что у меня есть телефон, а в нем – камера, и, как бы мне ни хотелось наброситься на Андриана и выцарапать ему глаза, я должна зафиксировать один из самых страшных моментов в своей жизни. В жизни несчастной и доверчивой подруги, чтобы предоставить наглядные доказательства зверств этого беспощадного монстра и упрятать его за решетку!

– Умоляй! – приказывает Андриан голосом одного из своих ненормальных персонажей. – Умоляй меня!

– …Пожалуйста! Пожалуйста, мне больно! Мне очень больно! Прошу, остановись! Просто убей меня! Умоляю…

Да к черту телефон! К черту все эти проклятые формальности, на которые люди могут запросто закрыть глаза! Я убью его прямо сейчас, разорву на части и пущу его гнилое тело на корм рыбам в реке!

Бегу, позабыв о всякой осторожности. Несусь, как ошпаренная, спотыкаясь о каменные выпуклости под ногами, теряя равновесие, ударяясь плечами о холодные стены.

Я уже близко, Кристина. Я слышу тебя! Я рядом!

Резко останавливаюсь, больно ударившись плечом о деревянную подпорку. Впереди тени. Они шевелятся на серых стенах в неярком свете ламп.

Я нашла её! Она здесь!

Когда внезапный и тяжелый стон Кристины несется волной по мрачному и холодному проходу, я инстинктивно бросаюсь вперед, а уже в следующее мгновение замираю. В самом центре круглого коридора, похожего на место кратковременного отдыха для блуждающего странника, будто врезан в землю кусок огромного серого камня. И на этом камне Эрнест Монструм трахает свою помощницу.

Моргаю один раз, второй, третий – но это не Кристина и не Андриан. Обнаженная мулатка, распластанная на холодной каменной глыбе, сосет свой палец, стонет и дрожит от экстаза, пока её босс со спущенными штанами жестко и свирепо врывается в её тело. Мои ноги отказываются шевелиться, в голове каша.

Я ведь слышала. Я была уверена, что это Кристина.

С каждым толчком голова девушки всё ближе подбирается к краю каменного выступа. Её соски торчат, как пуговки. Она ласкает себя, облизывает полные губы и загорается, как пламя, когда Эрнест поднимает её таз и с силой насаживает на член.

– Говори! – требует он, жадно кусая её гладкие голени. – Давай же!

– Остановись, пожалуйста! – мямлит мулатка сквозь туман удовольствия. – Прошу, не надо! Не надо… Не мучай меня!

Так это игра? Гребаная ролевая игра в насильника и несчастную деву?!

– Отпусти меня, прошу, – продолжает она, улыбаясь. Голова уже свисает с края камня и дергается под натиском возбужденного и ненасытного любовника. – Ты делаешь мне больно! Очень больно… О, нет, нет! Черт… Эрнест, стой! Эрнест!

Она смотрит на меня. Девчонка заметила меня!

– Никаких имен, – рычит он, шлепнув её по лицу. – Умоляй! Давай же, ещё чуть-чуть!

Девчонка пытается встать, но Эрнест не позволяет. Он уже на финишной прямой и ни за что не позволит ей лишить его долгожданного удовольствия.

– Остановись, там кто-то есть! Эрнест! Мы не одни! – пытается она вырваться. – Там… Там кто-то стоит! – показывает она на меня. – Да стой же ты!

И как только Эрнест Монструм извергает из себя грубое ругательство, мой рот накрывает чья-то горячая ладонь, а оцепеневшее тело поднимается над землей. Через несколько секунд я оказываюсь в пугающе темном и тесном пространстве, а над моим ухом раздается знакомый и низкий шепот:

– Ни звука.

8

Если кто не в курсе, можно ли внезапно задохнуться от ужаса, то я без сомнений отвечу: ещё как! Именно это сейчас со мной и произошло. Кажется, будто сердце за считанные секунды стало огромным и уже не умещается в грудной клетке. И бьется оно с трудом и отчаянием до тех пор, пока не разорвется на куски!

– Ни звука, – обжигает низкий шепот Андриана мою кожу.

Одна рука зажимает мне рот, другая обвита вокруг талии и крепко прижимает к мужскому телу. Мои огромные глаза вот-вот выпадут из орбит и с грохотом покатятся по каменному полу прямо под ноги страстным любовникам.

Смотрю из темноты на проход, где я только что стояла и не могла сдвинуться с места.

– Какого черта ты делаешь? – ругается Эрнест.

– Я видела там кого-то. Кто-то смотрел на нас…