Ждите женщину! - Толкачев Андрей Николаевич - Страница 4

4. Подозрительно идеальный: Антон Крылов. Его ответ – готовая речь для тренинга: дарить решения, создавать креатив. Это образ спасителя и друга. Такая тотальная, отполированная «светлость» часто является щитом. Его профессия (тренер) учит манипулировать эмоциями и устанавливать контакт (вспомните его похлопывания). Он мог использовать это для маскировки. Его ложь – в отрицании любой тёмной стороны. Вероятность: высокая.

5. Искусный примитивист: Александр Журов. Сравнил себя с муравьём – это ложный образ трудяги, не претендующего на величие. Попытка казаться безобидным («я всего лишь маленький муравей»). Однако его фальшивое и сладострастное поведение на тренинге его выдаёт. Он может лгать, пытаясь спрятаться за образом простого работяги. Вероятность: высокая.

6. Наименее подозрительный: Аркадий Семенчук. Он честен в своём архаичном подходе: давление, авторитет, лев. Это хищник прошлой эпохи, который рычит и заявляет о себе. Подобное преступление требует скрытности, изощрённости, скорости, сноровки, а не грубой силы и публичного позёрства. Его ложь – в преувеличении своего значения, но не в сокрытии хищной природы. Ему не сплести сложную паутинку. Вероятность: низкая.

7. Чересчур честный и педантичный: Виталий Полянский. Он единственный, кто открыто и без тени метафоры называет себя пауком и описывает метод как расстановку сетей. Это не ложь, а почти циничная откровенность. Он не скрывает свою природу, потому что считает себя умнее всех. Его ответ – не улика, но прямая психологическая параллель с методом преступления (сеть, петли, ожидание). Зачем ему себя раскрывать? Нет, насильник всё выкладывать не будет. У Виталия с женщинами нет проблем, зачем ему ловить девушку в коридоре и тащить в свой номер? К тому же я выяснила: именно он в ту ночь спустился к администратору и сказал, что не горит свет. Вероятность: низкая.

Теперь, с учётом всех данных, вывод был таким! Главные кандидаты: Игорь Мельников (холодный системный подход) и Александр Журов (слишком лжив). Все остальные оставались тёмными лошадками, но эти двое…

Я не пошла на ужин, но спустилась на ресепшн и спросила, кто из наших утром выходил на зарядку и не помнит ли администратор, кто был с рюкзачком. Мне ответили, что была большая группа мужчин и кто с рюкзаком, он не запомнил. А камеры мне не покажут. Было ясно, что преступник был в этой группе и вынес свою сраную сеть.

Я пошла в бар. Там в большой компании сидели Воронов, Сидоренко и Журов. Позвали меня. Я отказалась и присела отдельно с компьютером. Оставались ночь, завтрак и отъезд. И тут появился шанс вывести одного из главных претендентов на чистую воду. Ко мне подсел Саша Журов с кружкой пива.

Я с лёгкой, приветливой, якобы (подчёркиваю) дружеской улыбкой поправила бокал с белым вином:

– Знаешь, Саша, твой ответ в анкете меня зацепил. «Тихо, старательно делаю своё дело». Это про работу. А что насчёт личного? Там тоже так же – тихо, старательно? Или есть место для импровизации?

Журов развёл руками:

– Ну, ты меня прямо гвоздями к дубу. Личное – оно и есть личное. Там всё по плану. Стабильно. С постоянной женщиной. – Сделал глоток, явно переводя тему. – Вот, кстати, о тренинге…

– Да подожди ты. Ну вот, скажем, рыбалку любишь?

– Да, это святое.

– Ну и взял бы снасти или как это у вас называется?

Он не растерялся и не смутился:

– Да здесь ничего не поймаешь. Я возьму тебя с собой на озёра. Вот это дело!

Он заказал нам повторения наших напитков. И здесь я решила блефовать в открытую:

– Но, говорят, сеть ты всё-таки взял с собой?

– Кто тебе такое сказал? – его лицо помрачнело, стало злым и серьёзным.

– Ну не важно, ты не беспокойся…

– Ты что-то темнишь? Выкладывай, что там у вас случилось, я всё равно узнаю.

– Да ничего не случилось. А что могло случиться?

– Ну, вон Катерина на кого похожа? Я не в том смысле… она красивая… но что с ней стряслось? Вы же не говорите.

– А почему с ней должно что-то случиться? Кто-то напал на неё в темноте? – И я заглянула ему в глаза, но ничего там не увидела.

Он никак на это не прореагировал.

– Подожди… – я накрыла своей рукой его руку. – Хочу, как ты, научиться жить по плану. А если план даёт сбой? Если что-то… ну, очень желанное возникает на пути… Бросишь план? Вот как муравей – он же, если дорогу перекрыли, ищет обход. Иногда очень настойчиво.

Лицо Журова слегка окаменело. «Неужели я его зацепила???» Его пальцы чуть плотнее сжали стакан, и мне показалось, что этот стакан сейчас будет на моей голове. Он заговорил мягко и нравоучительно:

– Зачем искать обход, если есть маршрут? Все эти… форс-мажоры, встряски, неконтролируемые факторы. Они неэффективны. Риск, что в бизнесе, что в жизни, – только лишние проблемы.

Я придвинулась чуть ближе, мой голос стал тише и доверительнее:

– Ещё хочу спросить тебя по анализу анкеты. В основном ребята называют себя пауками – ну, типа в сети всех ловят. А ты разве не ловишь?

Здесь был ключевой момент. Я бросила ему прямое обвинение, завёрнутое в метафору, и вновь смотрела на него, не мигая.

– Линка, ко мне сами идут. Мне не надо напрягаться.

– Ну так муравей ведь напрягается. Или всё-таки ты тоже паук, паучок?

– Лина! Я ненавижу пауков. Терпеть не могу. Давай не будем про это, а? Такой вечер…

Через полчаса я его оставила. И всё же. Мне не давал покоя мой вопрос. Ожидание в темноте коридора, заготовленная сеть, маска на лице. Поведение паука! И я «загуглила» поведение пауков.

Меня поразил один текст. Привожу отрывок.

Тут в дверь постучал Сидоренко. Я попросила его не мешать мне работать. Он в этом деле не помощник, похотливый ленивец.

Итак, идея насильнику пришла не спонтанно, он стратег. Действовал грамотно и был методичен. Долго ждал – он чересчур терпелив, не холерик, точно. Он всё рассчитал, у него логичный склад ума. Он ценит время и не будет его терять в баре.

Остался один Мельников. А улики? Боже мой! Совсем не подумала… Сеть-то может ещё на мусорке… В воскресенье наверняка мусоровозка не приезжала. Но уже наступили потёмки. И я рванула из бара. Выяснила у Кати, что приходили узнать, что с ней, Гоша и Арина (кстати, они вроде спелись). Но ко мне приходил один Гоша.

Быстро накинула ветровку и на выход. Но там меня остановил Воронов.

Он: – Типа, что за исследование?

Я: – А типа какая тебе разница?

Он: – А ты куда на ночь глядя?

Я: – А тебе зачем, куда я на ночь глядя?

Он: – Лина, ты что-то странная.

Я: – Ок. На том и порешили.

5

Контейнерная площадка стояла в отдалении, за бетонным забором. Я светила фонарём, но ничего не находила. «Он логичен и осторожен. Пакет не мог бросить, а скорее спрятал, причём наверху, чтобы машины не оставили его на дне мусорки». Тогда я осмотрела большие чёрные пакеты. Они были залеплены скотчем, и один из них был сверху открыт. Меня будто толкнуло в грудь. Я высыпала его содержимое, и пакет с сетью выпал к моим ногам. Внутри лежала она – сеть. Тонкая рыбацкая сеть. Она лежала, как сброшенная с неба вуаль, призрачная и скользкая.

Я зашла за мусорку, присела и рассмотрела её. Это не было грубое плетение; это был шёпот насильника, застывший в этих плетениях. Каждая нить – тоньше лески, прозрачная, как слюда, и холодная на вид. Они пересекались под безупречными углами, образуя ячейки-ромбики, столь мелкие, что сквозь них едва проходил мизинец. Сеть была автографом этого мерзавца. Узлы – не простые и не рыбацкие. Это были морские узлы: сложные, изящные и чудовищно надёжные. Булинь, восьмёрка, шкотовый. Такие вяжут не для грубой силы, а для красоты и совершенства. Она была эстетически красива. Под светом фонаря сеть отливала мокрым, серебристо-серым блеском, словно была сплетена из жидкого олова или первых капель осеннего дождя. Но в темноте она становилась невидимой – лишь лёгкое мерцание и рябь в воздухе, уловимые лишь боковым зрением.