Редут Жёлтый - Чиненков Александр Владимирович - Страница 33

– А меня интерес забирает, кто они есть, кто в аул пожаловал, – вздохнул Матвей. – Хотя… кого путного может принести в этот ад с благими намерениями.

Пленники ещё какое-то время поговорили о том о сём, и вдруг… полог юрты откинулся. Вошёл вооружённый пикой кайсак и указал рукой на напрягшегося Лоскутова.

– Эй ты, живо на выход, – сказал он и покосился на застывшего в выжидательной позе Матвея. – А ты оставайся здесь и не высовывайся. Увижу на улице, шкуру спущу.

Борис вернулся в юрту чуть раньше, чем привели Ивана Лоскутова. Он сел рядом с Бабенко на скамью и положил на колени пухлую кожаную сумку.

Садык уставился на неё алчными глазами и, с трудом проглотив заполнившую рот вязкую слюну, хриплым от охватившего его волнения голосом поинтересовался:

– Что там? Деньги? А сколько их, покажи.

– Достаточно, – ответил Бабенко, забирая у Бориса сумку. – Сначала Лоскутова мне покажи, а потом о деньгах разговаривать будем.

Откинулся полог, и в юрту вошёл Иван. Он едва держался на ногах, был бледен и…

– Это кто? Тот, за кем мы приехали? – вскинул брови Гордей и посмотрел на Садыка. – Ты утверждаешь, что этот человек именно тот, за кого мы должны заплатить выкуп?

Пришла очередь удивляться Садыку.

– А вы что, не знаете того, за кем приехали? – озадаченно спросил он.

– Нет, не знаем, – пожал плечами Гордей. – Мне хозяин дал деньги, велел ехать к вам, выкупить Ивана Лоскутова и привезти его в Оренбург. А как он выглядит, Калистрат Анисимович не сказал.

– Но-о-о… это он и есть, – поморщился Садык. – Я это точно знаю.

– Да, это я, Иван Лоскутов, – подтвердил его слова пленник. – Но-о-о… а вы-то сами кто будете? Я вас знать не знаю и не видел никогда.

– А не могёшь ты нас знать, – ухмыльнулся Гордей. – Мы позже наняты, покуда ты здесь околачивался. А я вот сейчас заместо тебя усердствую. И сейчас вот Калистрат Анисимович за тобой меня послал.

– И что, я могу считать себя свободным? – прошептал Лоскутов. – Или это какая-то нелепая шутка?

– Ты будешь свободен, когда я получу за тебя деньги, – морща лоб, сказал Садык.

– Что ж, тогда получи их, – улыбнулся Бабенко, раскрывая сумку. – Хотя… давайте всё обстряпаем утром, – сказал он, снова закрывая сумку. – Вечером дела не делаются.

Борис украдкой наблюдал за Садыком и видел, как у того заблестели глаза, когда Гордей открыл сумку. А ещё он заметил, как потух взгляд кайсака и вытянулось лицо, когда сумку закрыли, так и не показав деньги.

– Нет, такого уговора не было, – запротестовал кайсак. – Я показал вам Ивана, как вы просили, но не вижу денег, которые вы обещали показать!

– Здесь они, в сумке, – подогревая алчность киргиза, провёл по ней ладонью Гордей. – Но покажу я их тебе завтра. А ночью я подумаю, как быть. Я не знаю этого жалкого калеку, которого ты мне показываешь. Купец, отправляя меня за своим бывшим приказчиком, сказал, что он молод и полон сил, а этот…

– Ты что, не собираешься его выкупать? – нахмурился Садык.

– Пока не знаю, – пожимая плечами, ответил Гордей. – Я должен хорошо подумать, чтобы не попасть впросак. Купец не поймёт меня, если я привезу ему не Лоскутова, а кота в мешке. А сейчас… было бы неплохо хорошо поужинать и поспать в тепле. А утром… Не зря существует такая присказка – утро вечера мудренее.

Садык слушал гостя с пасмурным лицом. Ему не нравилось, что купеческий приказчик ведёт себя крайне независимо.

– Хорошо, я сейчас распоряжусь принести ужин, – сказал он. – Сколько вас приехало, четверо?

– Да, – ответил Гордей.

– Хорошо, я распоряжусь принести ужин на четверых, – кивнул Садык, направляясь к выходу.

Он вышел из юрты, а казаки быстро переглянулись.

– Сдаётся мне, он попался на наш крючок, – сказал шёпотом Гордей. – Теперь будем дожидаться ночи. Этот кайсак, чтобы заполучить наши деньги, что-то задумал.

– Он попытается нас отравить или усыпить, – хмыкнул Борис. – Думаю, усыпить и ограбить. А четверо рабов, каковых он замышляет из нас сделать, тоже принесли бы немало денег в его «копилку».

В то время, пока казаки беседовали в юрте с Садыком, Нуйруз осторожно выбралась из повозки и осмотрелась. Никого, кроме Кузьмы и Маркела, рядом не было. Тогда она, пользуясь наступившими сумерками, прокралась за аул до стоявшей на отшибе юрты юродивой Айганши и вошла в неё.

Сидевшая у печурки женщина обернулась.

– А-а-а, это ты, – сказала она. – Проходи, садись на нары и рассказывай, почему ты здесь, а не в Шишме?

– Была я в Шишме, погостила немного, да вот решила помочь казакам Матвея и Тамару спасти, – проходя к нарам и присаживаясь на них, сказала Нуйруз.

Старуха с недоумением посмотрела на неё.

– А чего тебе они сдались, скажи на милость? – спросила она. – Они тебе кто? Почему ты печёшься о них? Ты о сыне своём думай и об его будущем, а не о тех, кого спасти собралась и до кого, кроме тебя, больше ни у кого нет дела.

– Виновата я перед ними, особенно перед девушкой, – вздохнула Нуйруз. – Меня ведь, как и её, когда-то украли. Только вот мне посчастливилось, и я стала любимой женщиной бия Саида, а Тамара… несчастная жертва этого зверя Ирека, который её насилует и всячески издевается над ней.

– Ну, не повезло ей, а ты чего сожалеешь? – пожала плечами юродивая. – Она рабыня, и доля её такая. А тебя принудили в похищении её участвовать, так что не казни себя и уймись.

– Да, я вынуждена была помочь Иреку похитить девушку, – поморщилась Нуйруз. – Но её брат Матвей, захватив меня, не причинил мне никакого вреда, а казаки жёлтинские потом отпустили. И тех, кого захватили со мной, тоже отпустили.

– И что? – с недоумением посмотрела на неё Айганша. – Если даже казаки лучше кайсаков, тебе-то какой с того прок. Отпустили тебя, не казнили, вот и радуйся.

– Я радуюсь, но и девушку с её братом хочу спасти от Ирека, – сказала Нуйруз. – Я Матвею обещанье дала выручить его, вот и делаю что могу. А девушка…

– Не думай о ней, не жилец она, – вздохнула юродивая. – Я ей отвар дала, чтобы ублюдка, от Ирека зачатого, из себя выбросить, а она… И ублюдок в утробе сохранился, и сама вот-вот к Всевышнему отправится. Ни живая, ни мёртвая она сейчас, так вот.

Айганша развела руками и тоже вздохнула.

Они помолчали. Но молчание длилось недолго. Первой заговорила юродивая.

– Видела, как в аул две повозки приехали, – сказала она, посмотрев на Нуйруз. – Ты с ними, не пешком же пришла?

– Да, с ними, – нехотя ответила женщина.

– А чьи повозки-то? – снова полюбопытствовала юродивая. – Я слышала, как кайсачки кричали, что пожаловали купцы.

Нуйруз помялась прежде, чем ответить на её вопрос. Но, посчитав, что Айганша всё равно никому ничего не скажет, призналась:

– Это казаки приехали Матвея и Тамару выручать.

– Чего-о-о? – не поверила ей юродивая. – Ты привела в аул казаков? Но почему они приехали только на двух телегах? Если бы сотней прискакали, так был бы толк, а так… На что приехавшие надеются?

– Четверо их, но это очень умелые воины, – сказала Нуйруз. – Я не видела, каковы они в схватках, но то, что вчетвером ехать на выручку решились, очень о многом говорит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.