Редут Жёлтый - Чиненков Александр Владимирович - Страница 8

– Ну вот и всё, – прошептал он. – Девка моя, а брат… Я виновен за твою смерть, Касымхан, очень виновен… Но я отомщу за тебя, клянусь. Все жёлтинские казаки горько пострадают за твою смерть. Очень, очень они пожалеют, клянусь.

Вернувшись обратно, он отвязал лошадей, вскочил на ту, на которой лежала Тамара, взял за уздечку вторую с телом покойного брата и выехал из леса в степь.

Окинув взглядом степной простор, раскинувшийся перед ним сразу за лесом, Ирек пришпорил коня и поскакал в известном ему направлении.

– А ты не озоруй, Матюха, не озоруй! – прикрикнул атаман, сурово глядя на Матвея. – Там, за лесом, тоже степь, но она чужая и нам враждебная!

– Так что же делать, Трофим Никодимович? – чуть не плача, взмолился Матвей. – Мою сестру украли киргизы, а я должен стоять и ничего не делать?

– Постой, обуздай свой норов! – ещё громче прикрикнул атаман. – Поймать киргиза мы уже не могём. Он мырнул в степь на стороне своей, а там… ищи-свищи, но из степных краёв, коих мы не знаем, нам степняка не выудить.

– Так что же делать, атаман? – вскричал переполняемый отчаянием Матвей. – Они же не вернут сестру обратно! Не для того они её похитили!

– Ты не ерепенься, а вот на неё глянь, – указал на раненую девушку атаман. – Её спасать надо. У нас ещё киргизы, мною арестованные, есть. У них мы зараз дознаемся, кто верховодит над ними, а опосля в их стойбище наведаемся.

– Ничего они не скажут даже под страхом смерти! – выкрикнул Матвей в отчаянии. – Вы что, киргизов не знаете, Трофим Никодимович?

– Пусть они ничего не скажут и совсем языки свои поганые пооткусывают, – поморщился атаман. – Мы их отвезём к казакам алабайтальским, а там найдутся те, кто узнает хотя бы одного из них. Киргизы частенько к ним в станицу заглядывают. Они ведь соседи… Бок о бок живут, рекою разделённые.

– Атаман, сестра моя вот-вот представится! – крикнул Сабиржан. – До Жёлтого не довезём. Весь переезд не выдюжит!

– Понятно, все по коням и в Алабайтал девку везём, – распорядился атаман, отходя от Матвея и усаживаясь на коня. – Всем за Чернобровиным и Бакиевым приглядывать велю, чтоб дров не наломали, головушки отчаянные.

Матвей и Сабиржан не успели что-то возразить, как были окружены казаками и разоружены.

– Ну вот, – сказал атаман, посмотрев на них, – это для вашей же пользы. – А теперь мы со спокойной душой на Алабайтал двинем, будучи уверенными, что вы ничего эдакого не отмочите!

– Как же так, Трофим Никодимович?! – возмутился Матвей. – Сестру мою похитили, мы видели кто, а вы лишаете меня возможности преследовать ворогов?!

– Артачиться будешь, и коня заберём, – ухмыльнулся атаман. – Всё будет так, как я велю, и перечить мне не могу вам дозволить.

– Но они же, киргизы чёртовы, так сестру мою запрячут, что… – Матвей запнулся, будучи не в силах закончить фразу из-за душившего его гнева.

– Ты что, и башку свою сложить захотел? – закричал выведенный из себя атаман. – За Урал большим, а не малым числом ехать надо, чтоб волю свою степнякам навяливать. А сейчас мы не обладаем нужным для устрашения числом. Оставим Айгульку в Алабайтале, возвернёмся домой, а там и решать будем, что да как. Теперь у нас одна забота – дров не наломать!

– Ну что, ты добился своего? – с укором посмотрел на сына глава рода бий Саид. – Касымхан убит, а ты… Как ты объяснишь смерть своего двоюродного брата, Ирек?

– Он погиб как настоящий воин, – глядя в землю у своих сапог, ответил Ирек. – Пуля поразила его в спину и…

– Брось, не говори мне чепухи! – вспылил бий. – Я знаю, как всё было, и не хочу слышать лжи из уст своего сына!

– А что, – пожимая плечами, заговорил Ирек, – я ничего не нарушил в наших обычаях, отец.

– Обычаи соблюдать нужно и можно, но не переступать через них! – выкрикнул бий Саид раздражённо. – Надо иметь мозги, чтобы вести себя так, как выгодно, но не так, как в башку взбрело! Ты был моим любимым сыном, Ирек, и я собирался оставить на тебя всё! Но после глупой смерти Касымхана…

– Касымхан не твой сын, а сын твоей сестры, – напомнил обеспокоенно Ирек.

– У меня было двое сыновей, – заговорил, морщась, бий. – Старший, Закир, погиб, и ты остался один, не считая моих дочерей, твоих сестёр. Тебе я собирался оставить всё, чем я владею. А теперь… Я вдруг подумал, что ты не тот, на кого я возлагал свои надежды.

– Не тот? – воскликнул Ирек. – Если я не тот, кто тогда «тот»? Сам же знаешь, что у меня остались только сёстры, а у тебя только дочери! И у тебя нет выбора, отец.

– Вот как ты заговорил? – поморщился бий. – Уверен, что вместо меня во главе рода встанешь?

– Если не я, то кто, папа? – в сердцах высказался Ирек.

Бий Саид пожал плечами.

– Пока я ещё сам способен стоять во главе рода, – сказал он. – Но сегодня же, сразу как предадим земле Касымхана, ты садишься на коня, забираешь с собой ту, которая принесла нам столько горя, и уезжаешь далеко в степь, в аул, куда казаки не сунутся. Только делай, что говорю, и поспешай. Если сегодня они не приедут, то уже завтра нагрянут числом немалым, и мы не сможем противостоять им.

– Но почему? – воскликнул возмущённо Ирек. – Закон против них. Если они переправятся на наш берег с целью…

– Они соблюдать закон не будут, если переправятся, – вздохнул бий. – Ты соблюдал закон, похитив девушек? А казаки не прощают таких обид. Одна у тебя, а вторую ты убил или ранил, и они это видели. Так что пострадаем мы все из-за твоей глупости.

Ирек в замешательстве не нашёлся что сказать отцу.

– Несколько наших людей сейчас в руках казаков, – продолжил бий, отвлекаясь от задумчивости. – Я не знаю, что с ними сделают казаки, но не сомневаюсь, что они найдут способ развязать им языки. Беги, беги в степь, сынок, пока… пока ты ещё можешь это сделать, а потом, чую, поздно будет.

Атаману пришлось приложить немало усилий, чтобы не пустить желающих мщения казаков на другой берег.

– Браты, ну куда мы сейчас сунемся? – увещевал он, глядя на их угрюмые, пасмурные лица. – Мы даже не знаем, кто похитил девушек. Он, тать этот, верняком сейчас не в становище ускакал, а куда-то в степь бескрайнюю. Где мы его там искать будем?

– И что? Киргизы украли мою сестру, и всё на том? – возмущался Матвей. – Ежели прямо сейчас мы следом отправимся, то, быть может, настигнем его.

– Настигнем не настигнем, всё бабка надвое сказала, – стоял на своём атаман, хмуря лоб. – Но закон нарушать недозволительно. Там, за Уралом, не наши земли, а киргизские. А нам недозволительно на их территорию вторгаться, так как войны между нами нет!

– Так что же делать, Трофим Никодимович?! – вскричал с упрёком Матвей. – Мы видели похитителя, сестру мою, им украденную, тоже видели, а вслед за татем ты нас не пустил.

– Не пустил и не пущаю, – возразил ему атаман. – Твоя там сестра была или ещё какая краля, мы не разглядели. А вы одного из них убили с Сабиром. Тут дипломатию в ход пущать надо, а не нахрапом переть.

– Дык мы покуда дипломатию разводить будем, киргизы сестру мою на край света увезут! – возмутился Матвей. – А мы с дипломатией своей опосля краёв не сыщем!

– Уймись, не баламуть казаков! – в который раз прикрикнул на него атаман. – Вернёмся домой, с урядником потолкуем… Он сведущий в делах эдаких и, как быть, не с дурняка подскажет.

– А что он подскажет? – возразил Матвей. – Знамо дело, он скажет, что надо ждать и надеяться. А я вот спрашиваю, на что? Видано ли дело, чтобы киргизы из-за Урала похищенных ими людей в обрат вертали? Ежели прямо сейчас мы реку не переплывём и за сестрой моей не поскачем…

– Не переплывём и не поскачем, всё по закону делать будем, – уведя взгляд в сторону, возразил атаман. – Посулить могу одно: завтра, прямо с утра, все за Урал поедем к бию Саиду. Он человек рассудительный, глава рода. Он нас выслухает и примет приемлемое нам решение.

– А ежели не примет? – засомневался Матвей. – А ежели…