История раннего Рима - Немировский Александр Иосифович - Страница 13

Весьма важным дополнением к литературным источникам служит лексика латинского языка. Подобно тому как известняк сохраняет отпечатки вымерших животных и растений отдаленных геологических эпох, словарный запас латинского языка уже в период существования письменности содержал отзвуки древнейших общественных и экономических порядков.

Ценные сведения по истории древней Италии содержат надписи на различных языках и диалектах. Они значительно старше литературных источников. Древнейшие из надписей – этрусские. Они относятся к VIII–VII вв. до н. э. Древнейшие неэтрусские надписи найдены в Пицене. Различают две группы пиценских надписей: северную и южную. Точную дату этих документов трудно определить. Она колеблется между 650 и 550 гг. до н. э.

Древнейший латинский текст на знаменитой пренестинской фибуле датируется VI в. до н. э. Как он, так и более подробная надпись с форума в Риме – «черный камень» – могут быть использованы, главным образом, для решения проблемы происхождения латинского языка.

Другие надписи – оскские, умбрские, венетские, мессапские и так называемые лепонтийские – относятся к более позднему времени (III–I вв. до н. э.). Однако их значение для решения проблемы языка и населения древнейшей Италии весьма велико.

Комплексное изучение всех данных – литературных, археологических и иных – позволяет держаться на почве истории, избегая как излишней доверчивости к легендарным сведениям античных авторов, так и гиперкритических увлечений.

Глава II. Племена и народности Италии в начале железного века

Происхождение культуры железного века. Ранний железный век по своей исторической значимости, экономическим и социальным последствиям является важнейшей эпохой в жизни населения Апеннинского полуострова. Именно в этот период настолько развиваются имущественная дифференциация и процесс образования классов, что становится неизбежным появление рабовладельческого государства.

С началом железного века мы вступаем в эпоху, которая может быть изучена не только на основании археологических памятников, как предшествующие периоды, но и по данным литературных источников. К сожалению, они содержат противоречивые и полулегендарные сведения и, конечно, не идут в сравнение с литературным памятником этой же эпохи на Балканском полуострове – гомеровским эпосом. Все же в общих чертах они дают представление о расселении племен на Апеннинском полуострове, помогают выяснить некоторые стороны экономической, общественной и культурной жизни населения. С началом железного века более богатым и разнообразным становится археологический материал. Он включает остатки возникших в то время городов и крепостей, следы ирригационных сооружений, более сложные и разнообразные погребальные памятники. Надписи позволяют судить об общественной организации, культуре и религии италийских племен.

В процессе использования всех этих источников для создания цельной картины социально-экономического развития Италии исследователь сталкивается с некоторыми специфическими трудностями. При современном состоянии знаний в ряде случаев представляется трудным установить соответствие археологического комплекса и этнической группы, известной из литературных источников. Однако мы отказались от весьма сложной и неудобной системы раздельного изложения археологического материала и данных традиций об италийских племенах, хотя некоторые из соответствий являются спорными и носят более или менее гипотетический характер. Раздельное изложение археологического и литературного материала означало бы отказ от комплексного изучения источников и было бы шагом назад по сравнению с тем, что уже достигнуто наукой.

Одной из наиболее часто трактуемых в археологической науке проблем является происхождение культуры железного века в Италии. Во второй половине XIX и начале XX века распространение техники железа в Италии связывалось с переселением северного народа, принесшего в Италию культуру железного века, родственную гальштатской. Эта точка зрения была обусловлена не только господством в буржуазной науке миграционистской концепции, но и, прежде всего, состоянием археологических источников. Ранее всего науке стала знакома культура железного века района современной Болоньи, известная под именем Виллановы. Обнаружение сходных памятников в Южной Этрурии и Лациуме привело ученых к мысли о распространении культуры железного века с севера на юг. Раскопки в 1920-х гг. на крайнем юге Италии (Торре Галли и Канале) показали наличие здесь памятников другого типа, чем тот, который представлен в погребениях Виллановы. Оказалось, что этнические движения, несомненно, имевшие место на территории полуострова, не совпадают с распространением нового металла, что железная металлургия могла распространяться не из одного центра. Не отрицая возможности заимствования техники железа у северных народов, большинство современных археологов, однако, считают, что техника железа в Италии в основном имеет средиземноморское происхождение, что первыми носителями железа были греческие, этрусские или финикийские торговцы-пираты, сначала спорадически посещавшие Италию и близлежащие острова, а затем основавшие здесь свои колонии.

В Италии можно выделить два района, где изготовлялись железные орудия, распространявшиеся затем в глубинных частях страны, – это Этрурия и Бруттий. Жители Этрурии пользовались рудой с острова Ильвы (Эльба), расположенного недалеко от ее берегов. Население Бруттия использовало местные рудники, истощенные уже в I в. (Strabo, VI, 1, 5).

В отношении начальной даты выявления железа в Италии в археологической литературе имеются расхождения. Приведем датировку начала культуры Виллановы у разных исследователей, поскольку эти даты и считаются началом железного века: Монтелиус – 1135 г. до н. э.; Питиони – 900 г. до н. э.; Дукати – 800; Рэндалл Мак Айвер – 1150; Оберг – 1000. Железо, давшее название исторической эпохе, в начале своего появления применялось редко и лишь около 600 г. до н. э., ко времени основания греческих колоний, получило более широкое распространение. Второй период железного века, датируемый 600–400 гг. до н. э., соответствует эпохе Ла Тэн в Западной Европе. Необходимо, однако, заметить, что это деление на два периода для Средиземноморья носит более условный характер, чем подразделение на Гальштат и Ла Тэн.

Италия в начале железного века отличалась исключительной этнической пестротой. Сохранились сведения о десятках племен, которые сталкивались и перемешивались на полуострове, как в гигантском котле. Установление языковой и культурной общности этих племен – сложнейшая проблема. Возникла целая отрасль науки, занимающаяся вопросами этногенеза в Италии и других странах Средиземноморья.

Современные исследователи разделяют языки и диалекты Древней Италии по лексике и структуре на две крупные группы. К первой относят языки индоевропейской системы, ко второй – неиндоевропейские. На протяжении столетий, предшествовавших римскому господству, и в эпоху римского владычества неиндоевропейские языки вытесняются индоевропейскими. Этот процесс получил название «индоевропеизация» (в немецкой науке – «индогерманизация»). Нередко зарубежные ученые все сложные этнические и культурные проблемы сводят к одной «индоевропеизации» Италии. Причем «индоевропейские» элементы трактуются как некая сплоченная сила, действующая против «неиндоевропейских» элементов – сиканов, лигуров и др. племен[84]. Языковое родство превращается таким образом в какой-то формирующий, определяющий фактор исторического процесса.

Эта трактовка, отдающая расизмом, не может быть принята нашей наукой. Однако не следует отказываться от повсеместно принятого разделения населения Древней Италии по языковой принадлежности. Этот принцип необходим как система при изучении языковой пестроты Италии; он более удобен, чем, например, принцип географический, поскольку племена в эпоху военной демократии находились в постоянном перемещении. Может быть принят и сам термин «индоевропеизация», если его понимать как взаимодействие двух или нескольких языков, при котором победу одерживает язык индоевропейской системы.