Император Пограничья 24 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 35

Они мертвы, — отозвался я, скрипнув зубами. — То, что висит в твоей утробе, — не моя мать, не мой отец и не мой брат. Сделок не будет. А кожу моей семьи я с тебя сдеру сам.

«Какое скучное упрямство, — голос разочарованно вздохнул. — Я почти расчувствовался, маленький император. Хорошо, будем считать, что предложение озвучено и отклонено».

Здание в очередной раз вздрогнуло.

«Этого человека, кстати, — продолжил голос совсем буднично, — тебе стоит убить. Иначе ты увидишь, что ещё я могу с ним сотворить…»

Это предложение я отметил отдельно. О собеседнике мне было известно немного, и большую часть сведений я взвешивал по горьким предыдущим встречам, однако одно правило я вывел для себя твёрдо: если Тот-кто-за-Гранью просит сделать что-то, надо сделать наоборот. Раз он велит убить пленника, значит, пленника необходимо вытащить живым во что бы то ни стало.

Спасибо за совет, — отозвался я. — Учту.

«Учтёшь?.. — повторил голос с лёгким разочарованием. — Знаешь, в чём твоя главная слабость, Хродрик? Ты всегда приходишь вовремя. Беда в том, что твоё „вовремя“ наступает в момент, когда уже пора драться, а не тогда, когда бой ещё можно предотвратить. Ты опаздываешь ровно на секунду, имеющую решающее значение».

Я не стал спорить, поскольку часть его слов была правдой, и он это знал.

Свои поучения держи при себе, — фыркнул я. — В прошлый раз это не сработало, не сработает и сейчас.

«Ну что же, — спокойно отозвался собеседник. — Как скажешь. А теперь беги, маленький император. Уведи своих людей. Я даю тебе фору, и это моя единственная любезность за тысячу лет, на большее не рассчитывай».

Слово «фора» в его исполнении прозвучало глумливо, и сама мысль, что эта тварь делает мне одолжение, оставила во рту дурной привкус. Я не имел ни малейшего желания пользоваться его щедростью, тем более что пока Абсолют ещё не закрепился на поверхности, у меня имелось маленькое окно, и главная задача формулировалась просто: вытащить из подвала пленника на платформе и отступить с минимальными потерями, а также решить, что делать с Соколовским.

«Раз ты не желаешь сделок, — буднично заметил собеседник, — я возьму своё сам».

В этот момент из портала выплеснулась пара тонких чёрных жгутов. Они метнулись через зал прицельно, обхватили лежащего без сознания Соколовского за щиколотки и потянули его к проходу между мирами резким нечеловечески сильным рывком. Тело Архимагистра проволокло по бетонному полу как рыбу на леске. Голова биоманта моталась, штанина рвалась, кровавая полоса из раны на затылке хлестнула брызгами на пол, и через секунду до края щели ему оставалось несколько метров.

Я оценил ситуацию холодно и быстро, как привык за долгие годы. Допрос здесь и сейчас был невозможен, поскольку счёт шёл на секунды, надо мной стоял Абсолют, а сам я был скован необходимостью защищать пленника. Вытянуть узника и бессознательного Виссариона одновременно я не мог, тварь вот-вот обратит на меня своё внимание.

Отдавать же Бездушным захваченного Архимагистра было категорически нельзя. Это был бы худший выбор из всех, какие мне доводилось делать за две жизни. Если бы Архимагистр его силы попал на ту сторону живым или хотя бы недавно убитым, противник переплавил бы его не в рядового Бездушного, а в нечто, сравнимое с Кощеем, а то и в нового Абсолюта.

В то же время Соколовский нужен был мне живым, и весь сегодняшний бой я выстраивал именно под то, чтобы захватить его для допроса. Увы, иногда, приходится выбирать между плохим и худшим вариантом, и сейчас был именно такой случай.

Усилием мысли я метнул метровый кусок арматуры. Стержень рассёк воздух и вонзился точно в основание затылка Соколовского, прошив череп насквозь и пригвоздив тело к полу на двадцать сантиметров вглубь бетона. Платформа портала продолжила тянуть массу, череп начал крошиться, а кожа головы рваться, и я понял, что этого не хватит.

Доверять этой твари настолько, чтобы оставлять ей даже мёртвое тело Архимагистра, я не собирался. Что бывает с теми, кого мой враг забирает к себе, ясно показывало само существо надо мной. Виссарион пополнил бы коллекцию, и пополнил бы её на правах штучного экспоната.

Геомантией я выломал из остатков потолка над пультом массивную плиту облицовки и обрушил её строго вниз, на закреплённое тело. Панель упала с тяжёлым гулким ударом, расплющив грудную клетку, череп и всё, что находилось ниже плеч, в кровавый кисель; рёбра хрустнули, юшка щедро брызнула в стороны и быстро впиталась в трещины пола. Тело перестало им быть и превратилось в плёнку между бетоном, не пригодную к дальнейшему использованию никем.

«Скупец, — буднично заметил Тот-кто-за-Гранью. — Хороший был экземпляр. Я бы нашёл ему применение».

Перебьёшься, — коротко отозвался я.

В этот момент Абсолют опустил первое тело, и лицо отца, видневшееся в грудной клетке, повернулось в мою сторону. В висок мне ударила волна внимания, плотного и осязаемого. Тварь меня, наконец, заметила.

Я провёл короткую инвентаризацию имеющихся ресурсов, и выглядели итоги удручающе: резерв на пятнадцати процентах, Эссенции при мне нет, целая армия гарнизона Бастиона работает где-то наверху и отрезана от меня, а полноценного боя с Абсолютом я в подобном состоянии не вытяну.

В прошлой жизни я уже сразил Абсолюта. Мы столкнулись с Мором у большого озера, превратившегося потом в Самарскую Луку. Тот бой длился три дня и три ночи, за это время озеро выкипело, горы обрушились в долину, река сменила русло, и победу мне обеспечило Королевское проклятье — заклинание, которое ни знала ни одна академия современности, потому что цена его выходит за рамки общепринятой этики и здравого расчёта. Перед тем боем у меня имелся накопленный за десятилетия запас Эссенции со всей империи, а после боя я провёл год в постели, потеряв половину собственной жизненной силы и едва восстановив способность ходить.

Сейчас у меня не было ничего из перечисленного. Противник свеж и силён, а вовсе не измотан долгим боем. Королевского проклятья не хватило бы, даже если бы я отдал в него всю свою жизнь до последней капли. Реальный исход прямого столкновения выглядел пессимистично: я лягу первым.

Абсолют шевельнул шестью ногами, и земля под ним просела ещё сильнее. Из общего сердца чёрно-фиолетовый кристалл Эссенции выплеснул через короткие красные нити заряд, и волна некроэнергии пошла от твари вниз и в стороны мощным радиальным выбросом. Воздух потемнел и оплыл, словно в комнате выключили половину источников света; камень вокруг меня покрылся изморозью за мгновение, а уши заложило, как при перепаде давления на самолёте.

Принимать удар я не стал. Каменную поступь я активировал сразу на двух точках — под собой и под платформой с прикованным к ней телом. Бетон расступился синхронно, и мы оба провалились вниз в ту же секунду.

Через мгновение нас догнал удар твари. Грунт надо мной содрогнулся всем массивом, по слою песка и глины прокатилась тёмная волна, и я почувствовал, как над нашими головами на сотни метров вокруг земля разом потеряла всякие намёки на жизнь. Всё от кротов и червей до мельчайших микробов разом умерло. Камень нагрелся, остыл и нагрелся снова в течение двух ударов сердца. Поверхность, на которой ещё минуту назад стояли остатки казино, теперь либо плавилась, либо обращалась в пыль; точнее я разбираться не стал, потому что моя задача лежала глубже и дальше.

«Беги, маленький император, — прошелестел голос напоследок. — До встречи…»

Глава 12

Каменная поступь раздвинула передо мной плотный слой грунта, и я вытолкнул себя вместе с платформой на поверхность ровно за секунду до того, как казино за моей спиной окончательно перестало существовать. Подъездной двор Чёрного Вигвама ещё хранил привычные очертания: бордюры, разбитые клумбы, пара перевёрнутых внедорожников. Времени мне хватило ровно на то, чтобы перенести вес на одно колено, прикрыть плечом тело пленника на платформе и развернуть над нами купол из каменной породы, вытолкнутой вместе с нами из подвала. Тяжесть давила в позвоночник, связки в коленях гудели от перегрузки, однако позиция получилась рабочей: между обломками и пленником стоял я.