Системный Друид. Том 4 (СИ) - Ло Оливер - Страница 26

Нира и в ночном мраке двигалась так же уверенно, как и до этого. Её шаг ни разу не сбился, ни одна ветка не хрустнула под сапогом. Она в какой-то момент достала из котомки полоску вяленого мяса и протянула мне, я разделил ее пополам и вернул девушке ее часть. Мы жевали на ходу, экономя время, мясо было жёстким и пересоленным, но вполне пригодным, чтобы восстановить силы.

Замок де Валлуа появился из темноты постепенно, сначала я увидел угловатую массу на фоне ночного неба, перекрывающую звёзды ровной чёрной линией. Потом проступили очертания приземистых квадратных башен с зубцами по верхнему краю и далёкие факелы на стенах, рыжие точки огня через равные промежутки. Тигр вывел нас к восточному крылу, где стена из грубого камня, потемневшего от времени и сырости, выглядела старше остальных. Глухая кладка, без бойниц и фонарей, и между верхним краем и ближайшей башней оставался неосвещённый участок метров в тридцать.

Я прижался к стволу крайнего дерева и осмотрел стену целиком, от основания до зубцов, запоминая расположение факелов и расстояния между ними. Силуэт караульного мелькнул на ближней башне в свете огня и пропал за зубцами, шёл медленно, скучая на ночной смене, и по ритму его шагов я прикинул, что полный обход башни занимал минут пять. У основания стены снег лежал рыхлым сугробом, наметённым ветром к камням, кладка внизу выглядела хуже, чем наверху, раствор крошился, и из щелей торчали сухие стебли мёртвой травы. Запущенная стена, куда редко заглядывает хозяйский глаз.

Мы прижались к контрфорсу, где каменный выступ давал укрытие от лунного света, пробивавшегося сквозь рваные облака. Я включил Покров Сумерек, и ночная темнота сомкнулась вокруг меня плотнее, размывая контуры тела и приглушая тепловой след. Нира замерла рядом и растворилась в тени, вжавшись в камень с привычностью, за которой стояли годы ночного леса и прогулок под луной, когда ни один зверь не чувствует твоего присутствия. Тигр лёг в снег у основания стены и смотрел на камень неподвижно, не отрывая взгляда, будто чуял зверей за толщей кладки, но пока он не делал никаких поспешных действий и это радовало.

Нира тем временем приблизилась к стене и приложила обе ладони к камню. Стояла так около полуминуты, и серебристые прожилки на запястьях едва светились, тонкими нитями уходя в промёрзшую кладку. Я стоял в двух шагах и следил за её лицом, за сосредоточенностью, перешедшей в лёгкий прищур, а потом в ту жёсткость, которую я уже видел в Пределе, когда рассказывал ей о тигрице в вольере.

Прожилки на её запястьях мигнули и погасли, Нира отняла руки от камня и потёрла пальцы друг о друга, стряхивая каменную пыль и мелкие кристаллики льда. Она коротко кивнула сама себе и повернулась ко мне.

— За стеной звери, — произнесла она тихо, и голос звучал жёстче, чем я слышал за все дни пути. — Живые. Рунные контуры давят на них и глушат каналы маны. Они задыхаются, им больно.

Тигр у основания стены поднял голову и посмотрел на неё, и в жёлтых глазах зверя промелькнуло узнавание, тяжёлое тело напряглось, готовое подняться по первому сигналу. Я было открыл рот, чтобы предложить обследовать периметр и прикинуть расположение охраны. Вот только Нира уже снимала со спины посох.

Резное дерево с узором из переплетённых стеблей и листьев мягко блеснуло в лунном свете. Орнамент на посохе отличался от любого рунного рисунка в мастерской Торна или в его книгах, органические линии выдавали магию, выращенную вместе с деревом.

Нира нашла трещину у основания стены, где раствор выкрошился от старости, и воткнула посох в щель, неглубоко, на ладонь. Обе руки легли на навершие, и прожилки на её запястьях вспыхнули ярче, чем я видел за все дни пути, разгораясь от бледного мерцания до серебристого свечения, которое залило камни вокруг посоха и потекло по трещинам, пропитывая кладку живым светом.

Нира заговорила, и тихие слова её звучали ритмом, непрерывным шелестом, похожим на шум листьев на длинном порыве ветра. Мана текла из её ладоней через посох в камень, и камень начал… отвечать.

Поначалу изменения были едва заметны, в трещинах зашевелился мёртвый мох и сухая трава, приросшая к кладке за десятилетия. Зимний покой прервался под напором друидической маны, и спящее ожило. Бледные корешки выползли из щелей и вцепились в раствор, потянувшись вглубь кладки, раздвигая блоки миллиметр за миллиметром и, что главное, практически бесшумно. За корнями двинулись гибкие стебли, проникая в каждую микротрещину и полость в толще стены, заполняя их собой. Скорость ломала все представления о биологии, но в мире, где растения накапливали ману столетиями и духи жили в деревьях, ускоренный рост переставал казаться таким уж большим чудом.

Трещины расширились, расползлись вверх и в стороны, разрывая старый раствор с глухим потрескиванием, которое в ночной тишине звучало громче, чем хотелось бы, но все же тише чем могло бы быть. Я машинально проверил Покров Сумерек, убедился, что маскировка держит, и прислушался. Ближайший факел горел в тридцати метрах, шагов караульных слышно не было, и восточное крыло, судя по его запущенному виду, давно перестало интересовать охрану.

Камни сдвигались медленно и тяжело, с глухим скрежетом и шорохом осыпающейся пыли. Корни работали с напором столетних деревьев, ломающих фундаменты, но здесь процесс, занимающий десятилетия, уложился в минуты. Блоки кладки раздвигались под давлением живой силы, и Нира направляла каждый корень и каждый стебель через посох, служивший проводником её маны, в промёрзший камень.

Я следил одновременно за стеной и за окружением. Покров Сумерек держал, Усиленные Чувства ловили каждый звук в радиусе пятидесяти метров. Караульный на ближней башне прошёл свой круг и ушёл на западную сторону, так ничего и не заметив, шаги удалились и стихли. Тигр лежал в снегу неподвижно и смотрел на расширяющийся пролом.

Время работало на нас, пока работало, и я мысленно отсчитывал секунды, прикидывая, сколько у Ниры уйдёт на завершение и сколько останется до следующего появления караульного на восточной стороне.

Неровный пролом раскрылся в стене, с торчащими камнями и переплетёнными стеблями по краям, достаточно широкий для прохода в полный рост. Тигр тут же поднялся из снега и протиснулся внутрь, его массивное тело прошло между камнями плавно и бесшумно, хвост мелькнул в проёме и пропал во мраке.

Нира вынула посох из трещины и убрала за спину. Серебристое свечение на запястьях погасло, дыхание оставалось ровным, но я заметил скованность в её плечах, напряжение мышц после серьёзного расхода сил. Пробить крепостную стену замка де Валлуа посохом и горстью спящих семян за несколько минут стоило дорого, но Нира ничем не выдала усталости, просто шагнула в пролом следом за тигром, и темнота внутри замка поглотила её фигуру.

Я задержался у пролома и оглядел работу ученицы друида. Корни и стебли, пронизавшие кладку, ещё медленно двигались, удерживая камни на весу и наращивая толщину. Ирма разрушала подпольные питомники и вольеры, и теперь инструмент этого ремесла лежал передо мной. Я запомнил глубину пролома и расположение камней, которые ещё держались и которые уже сдвинулись. На обратном пути нам понадобится этот выход, и я хотел быть уверен, что найду его по памяти, даже если придётся бежать.

Из темноты внутри замка донёсся тихий звук на грани слышимости, то ли шорох, то ли вздох. Там, за рунными решётками и подавляющими контурами, живое существо почувствовало, что проход открыт, и откликнулось первым осторожным голосом. Я перешагнул через нижний край пролома, где переплетённые корни образовали порог, и вошёл в темноту замка де Валлуа, оставив за спиной зимнюю ночь и узкую полоску лунного света на снегу между камнями.

Глава 9

Пустые клетки

Темнота за проломом была плотной, как земля в могиле, и пахла зверем. Тяжёлый запах, от которого першило в горле, с кислой нотой, въевшейся в камень, в солому и в каждую трещину кладки.