Системный Друид. Том 4 (СИ) - Ло Оливер - Страница 8

Гарет осел, сначала на колени, потом на бок, и тяжёлое тело завалилось в снег у корней старой ели, в десяти шагах от Чёрного Вяза, который так и не успел пострадать. Поверхностное, частое дыхание дёргало грудную клетку рваными толчками. Глаза закатились, оставив полоски желтоватого белка под полуопущенными веками.

Система выдала финальный диагностический блок, и я прочитал его, тяжело дыша и прижимая ладонь к ране на боку.

Объект: Человек, мужчина, возраст 16–17 лет.

Состояние: Критическое. Диагностика: Множественные разрывы в основных и периферийных каналах маны. Каскадный отказ мановых узлов верхних и нижних конечностей. Органические повреждения мышечной ткани в зонах максимальной нагрузки.

Остаточная концентрация алхимического стимулятора в крови: 14% от пиковой. Нервные окончания в повреждённых зонах утратили чувствительность.

Прогноз: Состояние несовместимо с полноценным восстановлением магических каналов. Частичная реабилитация физических функций возможна при длительном лечении.

Я стоял над ним, выравнивая дыхание, и смотрел на перекошенное даже в беспамятстве лицо Гарета. Кривой нос, который я сломал ему месяцы назад, побелевшие губы, жёлтые тени на скулах. Парню было шестнадцать, и кто-то накачал его алхимической дрянью до состояния, в котором собственное тело превратилось в ловушку, а потом отправил в лес с артефактом, назначение которого Гарет, скорее всего, понимал лишь наполовину. Пешка, которую двигают по доске, и снимают, когда она отработала свой ход.

Я наклонился и разжал его левый кулак. Обмякшие пальцы с синими ногтями поддались легко. Потускневший медальон с остывшей рунной вязью по ободу лежал на ладони. Зеленоватое мерцание погасло, и металл ощущался холодным, инертным. Я завернул артефакт в тряпку из котомки, убрал на самое дно, подальше от остального, и затянул горловину.

Чёрный вяз стоял в центре лощины. Тёмная кора поблёскивала от влаги, серебристые прожилки в трещинах мерцали ровным светом, а медовый аромат, ослабевший к зиме, всё ещё держался в воздухе лощины. Прожилки на моей ладони пульсировали в унисон с ритмом дерева, ровно, без тех рваных всплесков, которые я ощущал десять минут назад, когда артефакт был в пяти шагах от ствола.

Самого страшного, чего я больше всего опасался, удалось избежать.

Рана на боку саднила и кровила сквозь уплотнённую Каменной Плотью ткань. Я осмотрел повреждение, задрав плащ. Порез, длиной в ладонь, глубиной в палец, с ровными краями. Меч прошёл по касательной, разрезав мышцу, но рёбра остались целы. Перевязать, обработать мазью заживления, и через три-четыре дня останется только свежий рубец. Терпимо, и, направив на рану немного маны, я облегчил будущее заживление.

Я посмотрел на Гарета. Оставлять его в лесу было нельзя. Температура падала, снег продолжал идти, и в бессознательном состоянии парень замёрзнет до рассвета. Каким бы идиотом он ни был, смерть от переохлаждения он заслужить не успел.

Я присел, подхватил Гарета под мышки и перевалил на спину, устроив безвольное тело поперёк плеч. Парень весил вдвое больше, чем три месяца назад, и накачанная стимулятором масса давила на позвоночник мешком с камнями. Стойкость Горного Хребта приняла нагрузку, укреплённый скелет выдержал, однако каждый шаг по заснеженной тропе отдавался в пояснице тупой, ноющей болью.

Я нёс его через Олений Яр и каменистый распадок, мимо изрубленных стволов и туш, которые Гарет оставил на пути к лощине. Мёртвый рогатый заяц лежал у тропы, припорошенный свежим снегом, и я скользнул по нему взглядом, отметив и запомнив на потом. Лес потребует восстановления, и я займусь этим в порядке очерёдности.

Дейл стоял за елью в тридцати шагах от лощины, привалившись спиной к стволу, и наблюдал с самого начала. Он пришёл в лес следом за Гаретом, держась на достаточном расстоянии, чтобы деревенский бугай с его обострёнными рефлексами не засёк хвост. Маркус учил отслеживать цель по следам и обломанным веткам, и Дейл оказался способным учеником в тех редких случаях, когда тема его интересовала. Сегодня тема интересовала его очень.

Он видел бой целиком, от первого удара до последнего. Видел, как Гарет атаковал, как его меч звенел о затвердевшую кожу Вика, как парень из Вересковой Пади двигался между деревьями так, будто лес являлся продолжением его тела. Видел, как Гарет пробил защиту и рассёк Вику бок, как на мгновение показалось, что расклад может измениться, а потом видел, как тело Гарета сломалось изнутри и превратило бойца в воющего берсерка, который крушил всё вокруг, пока не рухнул в снег, до последней капли отработав все, что мог дать ему организм.

Дейл сжимал рукоять метательного ножа до побелевших пальцев. Злость, которую он притащил из переулка у кузницы, никуда не делась за эти дни, она стала гуще. Последние недели тренировок с Маркусом дали реальный прирост, Дейл это знал, чувствовал в каждом спарринге, в каждом движении, которое стало точнее. Он вырос, и это был факт, подтверждённый синяками напарников и одобрительным кивком наставника.

Именно поэтому увиденное жгло сильнее. Прирост был, а разрыв не сократился. Вик двигался так, будто играл в другую игру, по другим правилам, и даже накачанный до предела Гарет с графским мечом в руках оказался для него рабочей задачей, решённой за десять минут с ранением, которое Вик даже не посчитал серьёзным.

Дейл смотрел, как Вик взваливает бессознательное тело на плечи и уходит по тропе в сторону деревни, и каждая деталь увиденного укладывалась в памяти аккуратным пластом. Как Вик уходил от ударов. Как использовал рельеф. Как ждал, когда противник сломается, вместо того, чтобы ломать самому.

Дейл убрал нож в чехол и двинулся в сторону деревни раньше, чем Вик успел оглянуться. Снег скрипел под сапогами, и каждый шаг нёс его прочь от лощины, где на примятом снегу оставались следы боя и борозды от меча, вспоровшего промёрзшую землю. В голове складывалась картина, пока неоформленная, однако с одним определённым выводом: в лоб не выйдет. Нужен другой подход, и Дейл собирался его найти, иначе покоя ему не будет.

Крепкий бревенчатый дом Борга стоял на краю деревни, потемневший от времени и дождей. Я остановился у калитки, поправил Гарета на плечах и толкнул створку ногой.

Борг вышел на крыльцо через минуту, после того как я постучал. Его взгляд упал на тело сына, на безвольно висящие руки, на жёлтые белки закатившихся глаз, и лицо старого охотника окаменело. Ни одна мышца на нём не дрогнула, однако костяшки пальцев, вцепившихся в дверной косяк, побелели.

— Он жив, — сказал я. — Каналы маны разорваны, мышцы повреждены. Кто-то кормил его алхимическими стимуляторами три месяца, не слишком заботясь о том, что будет после.

Борг молчал. Он смотрел на сына, и под кожей его скул перекатывались желваки, перемалывая информацию вместе с тем, что стояло за ней. Борг знал, как выглядит зверь, которого накачали стимулятором до предела и выпустили. Знал, чем это заканчивается.

— Где? — спросил он.

— У Чёрного Вяза. Он пришёл с артефактом, направленное оружие против магических деревьев. Кто дал, я думаю, ты догадываешься.

Борг поднял глаза на меня. Глубоко запрятанная боль, придавленная самоконтролем человека, который провёл жизнь в лесу, где эмоции убивают вернее когтей. Я выдержал его взгляд. Между нами висело то, что мы оба понимали без слов. Гарет сделал выбор, который привёл его сюда, и за этот выбор отвечал только он сам, но тот, кто вложил ему в руку артефакт и накачал стимулятор в кровь, отвечал за остальное.

Борг шагнул вперёд и принял сына, сняв его с моих плеч одним плавным движением, которое стоило ему больше, чем он показал. Гарет весил как взрослый мужчина, набитый мышцами и алхимией, однако Борг удержал его и прижал к груди, как прижимают ребёнка, которого нашли в лесу после долгих поисков.