Гарем на шагоходе. Том 13 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 48

Амортизаторы «Избушки» сжались до упора, принимая вес машины. Левая нога подвела, но Кармилла успела дать небольшой импульс маневровыми.

Вся исполинская туша Горыныча просела под нашим весом. Антигравы не справились с колоссальным приростом массы. Чтобы не рухнуть, дракон опустился на передние лапы. Десятки его брюшных турбин взвыли, выбрасывая столбы плазмы, чтобы удержать равновесие.

СТИЛЬ: +100. ЗАКОНЫ ФИЗИКИ: ИГНОРИРУЮТСЯ РАДИ ЭСТЕТИКИ.

— Получай, ирод проклятущий! — верещала Ядвига из динамиков. — На тебе! На горбу у тебя посижу, хребет тебе ломать буду! Чтоб у тебя остеохондроз по всему фюзеляжу пошёл!

— Отстрел гарпунов! — скомандовал я.

Реверсивные заряды хлопнули. Когти разжались. Тросы с шипением ушли обратно на катушки, увлекая гарпуны в пусковые отсеки. Мы стояли на нём. Мы, мать его, стояли верхом на драконе! Неустойчиво, как на палубе корабля в шторм, но стояли.

— Удержать позицию! — орал я, чувствуя, как поверхность под нами ходит ходуном. Горыныч пытался встать на дыбы, сбросив нас. — Кармилла, грунтозацепы! Вцепись в него когтями!

— Держу! — оскалилась вампирша.

Одна из её прядей рванула рычаг на панели управления. С тяжёлым стоном и грохотом грунтозацепы, «шпоры» нашей курочки, рухнули на броню Горыныча и вгрызлись в неё мощными карбид-вольфрамовыми наконечниками.

— «Ласточка»! — я повернулся к Шондре. — Разнеси ему шею!

Шондра не колебалась.

Восемь ракет сорвались с направляющих под крышей «Избушки». Цель находилась в тридцати метрах внизу — прямо под нами. Это была стрельба в упор. Кумулятивные боеголовки легли в круг диаметром не более трех метров — точно в основание шеи, уже повреждённое гарпунами.

Огненный шар вспух прямо у нас под ногами, но бронированное брюхо «Избушки» выдержало ударную волну, а грунтозацепы не дали нам слететь. Шея дракона получила чудовищный удар. Ослабленный металл не выдержал. Броня вскрылась, как консервная банка. В шее Горыныча теперь зияла уродливая, дымящаяся рана.

— Структурная целостность броневого пояса снижена на двадцать процентов, — доложила Вайлет.

Обнажился силовой каркас, пучки кабелей и блестящие штоки гидравлики. Вампирша, рыча и скалясь, боролась с управлением. Горыныч начал расшатываться, пытаясь сбросить нас. «Избушка» качалась, но зацепы не сорвались. Боковые головы уже почти вывернулись к нам.

— «Гелиос»! — скомандовал я. — Режь к чертям!

— Заряд девяносто восемь процентов, — холодно сообщила Вайлет. — Дистанция двадцать восемь метров. Фокусировка на бесконечность отключена, перевожу в режим ближнего резака.

— Всю энергию на орудие! — зарычал я.

Свет на мостике моргнул и пропал, остались только экраны. Вся мощь ядерного реактора хлынула в конденсаторы лазерной установки.

Передняя бронеплита на фасаде «Избушки» сдвинулась. Диафрагма «Гелиос-Гаммы» раскрылась с тяжёлым металлическим скрежетом. На экране я видел, как вспыхнули эмиттеры. Главный кристалл налился нестерпимым белым сиянием. Воздух перед нами задрожал, ионизируясь от статического напряжения.

На долю секунды повисла абсолютная тишина.

— Огонь, — выдохнул я.

Росчерк светового меча.

Луч толщиной с бочку ударил в развороченную ракетами рану на шее дракона. И тут же избушка чуть качнулась вбок. Намеренно. Луч резанул наискосок. Защитный броневой пояс, несущие траверсы, толстенные пучки силовых кабелей, гидравлические магистрали, по которым текли тонны масла, — всё это превратилось в ничто. Луч прожёг центральную шею Горыныча насквозь и вышел с другой стороны, сокрушая всё на своём пути.

Монструозный вой Горыныча перекрыл даже гул его собственных турбин. Раскалённый дым захлестнул нас. Система охлаждения под бронёй дракона взвыла, пытаясь побороть тераджоули тепла. Гигантские облака перегретого пара вырвались из вентиляционных решёток и из длинной рассечины на шее. Но это никак не могло помочь Горынычу восстановить структурную целостность.

— Цель поражена, — констатировала Вайлет. — Сквозное пробитие несущей конструкции.

Центральная голова дракона, весом в добрые триста тонн, лишилась опоры. Сначала она накренилась. Медленно, неохотно. Оплавленные края раны потянулись, как густая патока. Линия разрыва побежала дальше, как трещина в земле, пронзая неповреждённую часть броневого пояса. Металл визжал так, что у меня заложило уши. Исполинская голова замерла на мгновение, а потом…

Потом голова рухнула вниз.

Удар сотряс землю так, что «Избушка» едва не подпрыгнула. Поле битвы вздрогнуло. Из разорванной шеи хлестнули, как гигантские кнуты, пучки оборванных кабелей и шлангов, заливая землю кипящим гидравлическим маслом.

Облако пыли и дыма взметнулось к небу.

— Минус одна! — хищно оскалилась Кармилла. — Получай, тварь!

Но праздновать рано.

— Движение! — крикнула Ди-Ди. — Боковые головы! Они разворачиваются!

Правая и левая головы Горыныча, изгибаясь на длинных гибких шеях, развернулись назад. Они смотрели прямо на нас. Четыре глаза-сенсора, горящих ненавистью неизвестного искина, возможно, «Демиурга». Две гигантские пасти распахнулись.

В правой разгоралось сияние лазера. Слишком близко. Никакая керамика не спасёт на такой дистанции, да у нас её и нет.

В левой клубился белый туман — криогенная пушка готовилась заморозить нас до абсолютного нуля.

Мы были зажаты в клещи. На спине разъярённого дракона.

— Они ударят одновременно! — запаниковала Лекса. — Волк, они ударят перекрёстно!

Всё правильно. Строго по моему плану. Безумному, суицидальному плану, который мог родиться только в голове человека, у которого выжгли инстинкт самосохранения.

— Уходим! — орала Лекса. — Волк, твою мать, уходим!

— Ждать! — скомандовал я, вцепившись в подлокотники так, что те заскрипели.

— Чего ждать⁈ Смерти⁈ — не утихала Лекса. — Валим отсюда!

— Ждать, я сказал! Кармилла, пружинь!

Вампирша поняла. Она отцепила грунтозацепы, те с жужжанием моторов вернулись в углубления на опорах. Но штурман не дёрнула рычаги на взлёт. Она, наоборот, заставила «Избушку» присесть. Курьи ножки согнулись, гидравлика завопила, сжимаясь, как пружина перед прыжком. Мы прижались к спине дракона, став максимально низкой мишенью.

Головы Горыныча наводились. Секунда. Две.

В пасти правой головы сверкнула вспышка — предвестник луча.

— ПРЫЖОК! — заорал я.

Кармилла отпустила «пружину».

«Кузнечик» сработал в обратном режиме. Аварийный сброс давления в амортизаторах плюс резкий импульс прыжковых и маневрорых двигателей вниз. Но не в гарпунном режиме, а на отскок.

«Избушка» буквально катапультировалась со спины дракона. Мы взмыли вверх и назад. От перегрузки на долю секунды даже у меня потемнело в глазах. Это был отчаянный, неуправляемый прыжок в пропасть, вся надежда была только на систему амортизации.

И в ту же долю секунды Горыныч выстрелил.

Он целился в нас. Но нас там уже не было.

Правая голова ударила лазером. Мощнейший луч, предназначенный нам, вонзился в собственную спину дракона. Керамика там была уже раздроблена нашими ногами и повреждена взрывами, от неё практически ничего не осталось. Луч впился в металл, мгновенно разогревая его до тысяч градусов. Он прошёл насквозь и вышел снизу, из брюха дракона. Сочленение позвоночника треснуло со звуком ломающейся мачты, только в тысячу раз громче. Плиты брони вокруг места проникновения покраснели, потом побелели, начиная течь.

И в эту же секунду, с другой стороны, ударила левая голова.

Поток жидкого азота под чудовищным давлением накрыл раскалённое пятно.

Термический удар.

Перепад температуры в несколько тысяч градусов. Металл не выдержал такого насилия. Кристаллическая решётка разрушилась мгновенно.

БА-БАХ!

Спина Горыныча взорвалась. Броневые плиты лопнули. По швам, по линиям усталости. С оглушительным треском, словно ломался хребет левиафана. Осколки замороженной брони, весом в несколько тонн каждый, полетели во все стороны. Мелкие куски буквально превратились в ледяную шрапнель.