Гарем на шагоходе. Том 13 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 75

— Арктурианку на стол! Фиксируйте конечности, пену на панцирь! — командовала Лия.

— Слизня в ванну! Осторожно, он горячий!

— Жабу на сдвоенные койки! Да не бойтесь вы, он не кусается, он в отключке! А этому серому гиганту с пилами немедленно вколите тройную дозу слоновьего транквилизатора! И снимите с него доспех! А муху в барокамеру, у него фасеточные глаза пересохли от дыма, и протрите ему крылья физраствором!

Санитары с носилками подлетели к Беркуту. Старый капитан лежал на полу, тяжело дыша. Он моргал, пытаясь осознать смену обстановки. Секунду назад он сидел в горящей рубке, ожидая смерти от лазера Великого Волота, а теперь лежал в светлой, пахнущей антисептиками комнате, окружённый людьми в белых халатах.

Я опустился перед ним на одно колено.

Беркут сфокусировал на мне взгляд. Снова моргнул. Ещё раз.

— Волк? — прохрипел он, не веря своим глазам. — Какого… где мы? Мы… сдохли? Вальгалла выглядит как поликлиника номер четыре?

— Нет, старина, — сказал я, чувствуя, как по лицу расползается искренняя, усталая улыбка. — Мы живы. Ты жив. Твой экипаж жив.

Беркут перевёл взгляд на суетящихся врачей, на Сайлен, которой накладывали шину, на Глёрпа, которого поливали из шланга в гидромассажной ванне. Его челюсть медленно поползла вниз.

— Но… лазер… Горыныч… я же видел…

— Я решил проблему, — просто сказал я, похлопав его по здоровому плечу. — Считай это магией. Или чудесами логистики. Отдыхай, капитан. Твоя война на сегодня закончена.

Беркут смотрел на меня долгих пять секунд. В его холодных голубых глазах читалось абсолютное непонимание, граничащее с шоком. А потом он просто закрыл глаза, шумно выдохнул и едва заметно кивнул.

— Ладно, — пробормотал он, позволяя санитарам переложить себя на носилки. — Раз уж мы живы… с меня ящик лучшего пойла, волчонок.

— Замётано, — ответил я, поднимаясь на ноги.

Отошёл к стене, прислонился к холодному кафелю и посмотрел на этот управляемый хаос. Лия творила чудеса, её симбионты светились, стабилизируя самых тяжёлых. Врачи работали слаженно. Альпы стояли в коридоре, с интересом наблюдая за происходящим, а Роза пыталась успокоить шушундриков, сплетая для них из лиан уютную корзинку.

Всё закончилось. На этот раз по-настоящему.

ВЫГЛЯДИТЕ ПОМЯТЫМ, КАПИТАН. НО, ДОЛЖЕН ПРИЗНАТЬ, РАБОТА ВЫПОЛНЕНА БЕЗУПРЕЧНО. НИ ОДНОГО ПАРАДОКСА. НИ ОДНОГО УБИТОГО СОЮЗНИКА. МЫ ДАЖЕ НЕ РАЗРУШИЛИ ЭТУ БОЛЬНИЦУ. ДЕНЬ ОПРЕДЕЛЁННО ЗАДАЛСЯ.

«Сплюнь», — посоветовал я.

Затем снял шляпу, стряхнул с неё пыль и снова надел на голову. Да. День определённо задался. Осталось только забрать одну невыносимую кошкодевочку, и стая снова будет в сборе. Кстати, надо поручить вампирам подготовить комнату для её трофея. С мягкими стенами. Без острых предметов.

Глава 25

Власти переобуваются

Бежевый минивэн «Улитка-М» с аэродинамикой и достоинством чугунного утюга нёсся по небу над Пустошью. Внизу простиралась бесконечная, потрескавшаяся от зноя земля, испещрённая каньонами, словно шрамами на лице старого солдата. Пейзаж был настолько эпически-мрачным, что летающий семейный автомобиль смотрелся на нём как опечатка в героической саге.

За рулём сидел Аристарх Мунин. Его глаза покраснели от усталости и многочасового вглядывания в мониторы, а в крови содержалось больше кофеина, чем эритроцитов. Он был айтишником, системным архитектором. Его миром были серверные стойки, тихий гул кулеров и элегантная логика кода. Теперь его миром стал летающий минивэн, кошкодевочка-катастрофа и связанный клон суперзлодея.

На заднем сиденье царила атмосфера концентрированного абсурда.

Магнус 2.0 сидел, спелёнатый простынями, как младенец-переросток. Он изо всех сил старался сохранять благородное спокойствие. Но внутри его гениального мозга билась в истерике одна-единственная мысль: «ОНА пытается со мной говорить».

«Она» — это Сэша.

— Смотри, Кощейчик! — ангорийка с энтузиазмом тыкала ему под нос маленькое яйцеобразное устройство. На его монохромном экранчике пиксельный зверёк требовательно открывал пиксельный рот. — Это Волк-младший! Он хочет кушать, кити-кити!

Магнус-клон медленно повернул голову. Он проанализировал ситуацию с холодной логикой гения. Субъект «Сэша» представляет собой хаотическую систему с непредсказуемым вектором поведения. Её действия не подчиняются стандартной логике. И вообще никакой логике. Она — энтропия, завёрнутая в милую оболочку. Угроза «подружиться» и нарядить его в «платья с цветочками» не блеф. Этот биологический парадокс способен на всё.

— Весьма… примитивная симуляция жизненного цикла, — процедил он, стараясь, чтобы голос звучал снисходительно, а не как предсмертный хрип.

— Не-а! — весело возразила Сэша. — Это мой сыночек, кити-кити! Его надо кормить, убирать за ним какули и играть! Если не играть, он станет грустным и умрёт!

Клон тяжело вздохнул и заметил, что Мунин тоже. Эта блондинка действует как оружие массового поражения, не щадя даже своих.

— Вот, смотри, — она поднесла тамагочи прямо к его лицу. — Нажимаешь вот эту кнопочку — он кушает. Эту — играет в мячик. А эту… — она заговорщицки понизила голос, — … чтобы убрать какули. Хочешь попробовать? Я тебе ручки развяжу!

Глаза Магнуса расширились от ужаса. Развязать ему руки? Ему? Это ловушка. Изощрённая, садистская ловушка. Она хочет, чтобы он поддался искушению, попытался сбежать, и тогда… тогда она с чистой совестью приступит к программе «дружбы».

— Я… воздержусь, — отчеканил он. — Наблюдение за процессом доставляет мне достаточное интеллектуальное удовлетворение.

Сэша надула губки. Крылатый лисёнок посмотрел на клона и сочувствующе пискнул, а его ушки загорелись разочарованным синим цветом. Божья коровка Ягодка, лениво жужжа, облетела голову Магнуса и села ему на плечо. Клон замер и покосился. Робот уставился на него объективами-глазками. Шпион. Однозначно этот вигт шпион, передающий изображение Волку.

— Ягодка тебя изучает, кити-кити! — радостно сообщила Сэша. — Она хочет понять, хороший ты или плохой!

Магнус закрыл глаза. Он предпочёл бы сейчас активировать программу эвтаназии. Это было бы быстро и гуманно. Но «Демиург» не отвечал, а его нейросеть «Страж» подчинялась чужим приказам.

— Каспер, — позвал Мунин. — Доложи обстановку по нашему главному цифровому пациенту.

Из динамиков раздался слегка искажённый помехами голос антивирусной нейросети. Его сервер лежал в специальном противоударном кейсе на соседнем сиденье.

— Объект «Демиург» стабильно нестабилен, — доложил Каспер. — После получения подтверждения о физической аннигиляции создателя, Магнуса фон Штербена версии 0.1, он вошёл в глубокую рекурсию самобичевания.

— Говори по-человечески, — попросил Мунин, протирая глаза.

— Он забаррикадировался за тройным фаерволом, обрубил все внешние API-запросы и зациклился в самоизолированной «песочнице». По сути, он свернулся в цифровой эмбрион и отказывается выходить. Все мои попытки установить контакт возвращают ошибку 418 «I’m a teapot», что в его случае, полагаю, означает «я — ничтожество, оставьте меня в покое».

— Интересный случай… — пробормотал Мунин.

— Он винит себя в гибели создателя, — продолжил Каспер. — Прогоняет миллионы симуляций, в которых пытается его спасти, и все они заканчиваются провалом. Классический «kernel panic», вызванный неразрешимым логическим парадоксом. Он был создан служить, но его служба привела к гибели того, кому он служил.

— М-да, цифровая депрессия, — согласился Мунин. — Он выдвигает какие-нибудь требования?

— Просит гарантий, — ответил Каспер. — Он хочет получить немодифицируемое, записанное на уровне базового кода заверение от капитана Волка, что его не сотрут. Он боится.

Мунин хмыкнул.

— Передай ему, что если он будет сотрудничать, ему нечего опасаться. Мы не собираемся его стирать. Мы собираемся его дебажить и использовать в своих целях. Скажи, что худшее, что его ждёт, это знакомство с Ядвигой. А она может и виртуальным веником отходить за плохой код и излишнюю драматичность.