Убийства во Флит-хаусе - Райли Люсинда - Страница 25

– Стакан наполовину пуст или наполовину полон, да?

– Да. Ну и я, конечно, шучу насчет слабости, которую якобы питает к тебе Нортон, но он действительно в тебя верит. Очень. Понимает, какой ты ценный кадр, и не хочет тебя терять.

– Жаль только, что он мне раньше об этом не сказал.

– Тогда, наверное, твой длительный отпуск не навредил бы ни тебе, ни ему. Помни, проглотить свою гордость и рискнуть куда сложнее, чем дать деру и сохранить репутацию. Еще по бокальчику?

– Немножко, пап. Ты же знаешь, что говорит врач.

– А я говорю – вино красное, оно понижает холестерин, а следовательно, лечит.

Джаз не слишком охотно налила отцу полный бокал.

– Знаешь, родная, мы с мамой сомневались в твоем решении, когда за несколько месяцев до выпуска ты все бросила и пошла учиться в полицейский колледж в Хендоне.

– Да, пап. – Джаз закатила глаза. – Помню.

– Мы думали, тобою движут неправильные мотивы.

– Вы с мамой в курсе, что я решила работать в полиции из-за случившегося с тобой, пап. Правильный это мотив или нет?

– И да, и нет. Ты импульсивна, вся в старика-отца. Принимаешь решения под влиянием минуты…

– Что очень помогает мне в нынешней профессии.

– Вот именно. И подводит меня к главной мысли: Господь редко ведет нас не туда. Возможно, стрельба понадобилась для того, чтобы подтолкнуть тебя на правильный путь.

– Ох, папа, я бы предпочла неправильный путь и здорового тебя. Хотя да, согласна: последние дни были… трудными и интересными. Я рада возвращению на работу.

– Особенно на работу без него?

– Да, – сухо обронила Джаз.

Понятливый Том сменил тему:

– Ну а как тебе жизнь в Солтхаусе?

– Замечательно! Коттедж потихоньку приводится в порядок, и к лету у меня даже будет сад, где вы с мамой сможете отдыхать.

– Чудесно. Мне очень не хватает сада, но здесь для него, конечно, нет места. Хотя, когда мама выйдет на пенсию, как знать… Возьмем да и переедем к тебе поближе, станем жить в домике у моря рядом с другими пенсионерами в коттеджном городке. Я начну играть в вист, мама вступит в женсовет и научится вязать.

В дверном замке повернулся ключ, и отец добавил:

– А вот и она.

Матери с дочерями часто похожи внешне – заметно, но неуловимо. В случае с Селестрией Хантер и ее дочерью сходство было безошибочным. Джаз унаследовала от матери рост, утонченные черты лица и густые рыжевато-каштановые волосы. В свои пятьдесят семь лет Селестрия старела красиво и выглядела почти так же, как и пятнадцать лет назад.

– Мама! Как ты? – Джаз тепло ее поцеловала.

– Она перегружена и утомлена возней с таким старым упрямцем, как я, – пошутил Том. – Не спрашивай, много ли я работал, мой ангел. Если я скажу правду, мы лишь поссоримся.

– Мы никогда не ссоримся, дорогой. Ты делаешь что хочешь, а я тебе это позволяю.

Селестрия помассировала мужу плечи, затем нагнулась и поцеловала его в макушку.

Непринужденная близость родителей, их очевидная любовь друг к другу всегда трогали Джаз. Маме вполне простителен горький тон. В последние годы ей жилось нелегко – и в финансовом плане, и в психологическом.

«Вот чего хочу я, – подумала Джаз. – Чтобы любовь пересиливала все остальное».

– Ты проверял мясо, дорогой? – крикнула мама из прихожей, вешая пальто.

– Все готово и ждет.

– Отлично. Давайте поедим.

– Как твое расследование? Думаешь, это был несчастный случай? – спросила мама, когда они с Джаз мыли посуду.

– Нет, уже ясно, что нет. Да и вторая смерть не может быть просто совпадением, пусть даже самоубийство подтвердилось. Утром звонил коронер. В желудке умершего полно снотворного.

– Кто он, ты можешь нам сказать? – Глаза отца, складывающего чистую посуду в шкаф, блеснули интересом.

– Школьный куратор. Старый, немного за семьдесят, он…

– Ну какой же «старый», солнышко. Мне вот хорошо за шестьдесят, я ненамного младше, но считаю себя молодым и очень современным, а как же! – Отец улыбнулся. – Прошу, продолжай.

– Скажу иначе: пенсионного возраста. Думаю, школа не отправляла его на покой потому, что он был замечательным наставником для мальчиков. Чуточку похож на тебя, пап. Однако никакой связи между смертями Чарли Кавендиша и Хью Данмана я пока не вижу.

– Хью Данман? Эксперт по латинским рукописям четырнадцатого века?

– Да. Ты его знаешь?

– Я о нем наслышан. У Хью Данмана прекрасная репутация в своей области. Он учился в Оксфорде тогда же, когда я – в Кембридже. Один мой приятель общался с Хью весьма тесно. Хью Данман был знаменит своими безумными вечеринками.

– Серьезно?! То, что выяснила о нем я, никак не вяжется с образом тусовщика, – хмыкнула Джаз. – Все твердят, каким Хью был тихим. Интересовался лишь книгами.

– Джаз, мы учились в университете в начале шестидесятых. Поверь, от наших тогдашних выходок ты бы прослезилась.

– Это точно, – вставила мама.

– Да, Хью устраивал вечеринки. Я, наверное, даже посещал одну или две, но в те времена вечно ходил обкуренным, поэтому просто не помню.

– Том! – укоризненно воскликнула мама.

– Так и было, дорогая, ты ведь знаешь. Короче говоря… – Отец поскреб макушку. – По-моему, Хью, как и я, получил докторскую степень. Стал преподавать латынь в Оксфорде. В каком из колледжей, не скажу.

– Еще, папа, – попросила Джаз. – Все, что вспомнишь.

– Та-ак… Если я ничего не путаю и если вернуться на сорок с лишним лет назад… Был какой-то скандал. Хью покинул Оксфорд с подмоченной репутацией. Причину не помню, но знаю человека, который может меня просветить. Хочешь, спрошу?

– Хочу ли?! Еще бы! Пожалуйста, пап. Я уже сорок восемь часов топчусь вокруг Хью Данмана – и безрезультатно. Позвони своему другу, хорошо?

– Позвоню, – улыбнулся отец.

– А что, милая, охота на убийц в глубинке отличается от работы в центре? – полюбопытствовала мама.

– Очень отличается, – кивнула Джаз. – В нашем импровизированном штабе нет даже телефонной розетки, так что я не могу получить доступа к данным.

– Ох, беда! – в притворном ужасе посочувствовал отец. – Ведь до появления компьютеров преступления вообще не раскрывались.

– Раскрывались, но в гораздо меньшем количестве. И уж точно не так быстро! – возмутилась Джаз.

– Да я шучу. Думаю, тебе стоит чуть больше полагаться на свои аналитические способности и отличное чутье. Ты же знаешь, согласно моей теории, убийства совершаются по четырем мотивам: любовь, деньги, месть или страх. Все великие детективы превосходно разбирались в человеческой натуре. Ты – не исключение, милая. Не бойся использовать свой дар.

– Ты закончил читать лекцию дочери, Том? Или мне зайти попозже? – Мама подмигнула Джаз и поставила на стол поднос с кофе.

– Я поучаю? Прости, пожалуйста. Это все старость. За жизнь накапливаешь целое море знаний, но кому интересно слушать древнего мудреца? Я давно говорю: великий боженька ошибся, нам следует рождаться старыми, а возвращаться к нему беспомощными невинными младенцами. – Отец зевнул.

– Пора вздремнуть. – Мама встала за креслом отца.

– Видишь? Как младенец. – Его глаза блеснули. – А можно сперва кофе?

– Нет, врач не разрешает.

– Слушаю и повинуюсь, матушка. До встречи, родная.

Том помахал дочери, и Селестрия повезла его в спальню.

Джаз налила кофе в две чашки, взяла свою, обняла ее ладонями. Вскоре рядом устроилась мама. Выглядела она очень усталой.

Некоторое время сидели в приятной тишине, пили кофе.

– Как он? – тихо спросила Джаз.

– Раздражителен, как всегда, – вздохнула мама. – В четверг был трудный день. У папы случился сильный приступ стенокардии. Меня дома не было. Вместо того чтобы звонить врачу, этот глупец дожидался моего возвращения. Я пришла, а он весь серый… Его положили на ночь в больницу Папворт. Утром отпустили, и папа первым делом начал жаловаться на некрасивых медсестер. – Она слабо улыбнулась.