Убийства во Флит-хаусе - Райли Люсинда - Страница 64

– А что вы сами думаете о мистере Фредериксе, Дженни?

Та пожала плечами:

– Пожалуй, согласна с Хью. Мальчиком он всегда был малость хулиганистым, и Хью считал, что тот как воспитатель слишком часто прибегает к физическому наказанию. С другой стороны, вероятно, кое-кому из этих парнишек нужна сильная рука.

– Так вы не догадываетесь, с чего бы Хью оставлять все человеку, который ему никогда особенно не нравился?

Дженни покачала головой:

– Понятия не имею, инспектор. Если желаете знать мое мнение, все это кажется весьма странным, но не мне судить. Уверена, у Хью были на то причины. Он никогда и ничего не делал спонтанно, благослови его Господь.

– Да, я тоже слышала, что он был очень осмотрительным человеком. Интересно, что же заставило Хью изменить завещание в пользу Себастьяна?

– Ума не приложу.

– Если только… – Джаз осторожно подбирала слова. – Дженни, что, если Хью недавно увидел на ком-то нечто… некую… вещь, по которой опознал вашего усыновленного ребенка?

– Не пойму, куда вы клоните, инспектор, – Дженни явно растерялась. – Вы о чем?

– О кольце, Дженни, – негромко сказала Джаз.

– Том самом, которое я спрятала на ребеночке?

– Да.

Дженни молча села, уставившись на Джаз, а та продолжила:

– Ваш сын родился сорок лет назад?

– В этом году ему исполнилось бы сорок, – подтвердила Дженни.

– В каком месяце?

– В апреле. Четвертого апреля.

– Четвертого? – Джаз нахмурилась: – Вы уверены?

– Простите, инспектор, но уж такую дату я бы не забыла, правда?

– Нет, разумеется. Дженни, большое вам спасибо за помощь. – Джаз поднялась с дивана.

Дженни тоже встала и схватила ее за руку:

– Инспектор, не оставляйте меня вот так! Вам известно, кто мой сын, да? Пожалуйста, скажите. Пожалуйста!

Лицо бедной женщины выражало полное отчаяние.

– Дженни, я не имею права делиться непроверенными сведениями, – Джаз старалась говорить как можно мягче. – Дайте мне установить факты, и обещаю, вы узнаете первой. Возможно, речь о простом совпадении.

– Значит, Хью увидел человека подходящего возраста, и этот человек носил кольцо, которое я отдала своему ребенку?

– Таких колец, возможно, много…

– Нет! Кольца давали только прямым потомкам Конотов. Помнится, Хью говорил, что других просто не существует.

– Значит, кто-то мог сделать копию, – предположила Джаз.

– Но зачем? Для других людей оно ничего не значит, – Дженни покачала головой. – Нет, если бы Хью увидел это кольцо, он бы знал, настоящее оно или нет. О господи! – Дженни опустилась в кресло. – Я знаю, кто это, знаю, кто мой сын. Так вот почему Хью оставил ему все свои деньги, да? Потому что он был сыном Корина. И моим. Пожалуйста, скажите, Себастьян Фредерикс – мой ребенок? Да?

У нее начиналась истерика. Джаз взяла дрожащие руки Дженни в свои.

– Я пока не знаю. Правда. Себастьян действительно носит перстень-печатку – такой же, какой вчера вечером я видела у Эмили Конот. И он сказал, что его мать умерла всего несколько месяцев назад, то есть она вполне могла оставить кольцо по завещанию. Это объяснило бы, почему он начал носить его только недавно. И – да, странно, что Хью изменил завещание в пользу Себастьяна, но мы не должны строить предположений, пока не получим неопровержимое доказательство.

– Как я могу их не строить?! – Дженни вырвала руки из ладоней Джаз. – Я знала Себастьяна с тринадцати лет, и у меня никогда даже мысли не было, что он мой… – Она прикусила губу, не в силах произнести слово. – Если уж кто-то должен был догадаться, так это я, правда?

– С чего бы, Дженни? Пожалуйста, постарайтесь успокоиться. К счастью, я могу получить доказательство: леди Конот сохранила прядку волос Корина в детском альбоме. Если его волосы соответствуют волосам Себастьяна, мы будем точно знать, что это ваш ребенок.

– Я тоже, – пробормотала Дженни.

– Что тоже?

Дженни встала и подошла к серванту. Порылась в глубине выдвижного ящика, вытащила потрепанный коричневый конверт и подала Джаз.

– Вот. Взгляните.

Джаз достала содержимое конверта. Там лежал локон светло-золотистых волос и черно-белая фотография. При виде нечетких контуров младенца на глаза набежали слезы.

– Хью одолжил мне свой «Бокс-брауни»… вы и не помните, наверное, были у «Кодака» такие дешевые камеры… чтобы я могла сфотографировать своего ребенка, – объяснила Дженни. – Мне пришлось торопиться, поэтому качество ужасное. Помню, я обрыдалась, когда Хью отдал мне проявленный снимок, потому что малыша почти не видно.

– А это волосы младенца?

– Да. Я украдкой отстригла прядку.

– Дженни, пожалуйста, позвольте забрать их на время. Чем больше материала получат генетики для сравнения, тем больше у нас будет шансов получить неопровержимые доказательства.

– Да, конечно, возьмите.

– Спасибо. – Джаз сунула локон в целлофановый пакетик и положила в карман. – Мне пора. Огромное спасибо за помощь.

Джаз вышла из гостиной в прихожую. Дженни последовала за ней.

– Знаете, самое грустное, что я все эти годы хотела знать, что произошло с моим мальчиком, где он, кем стал, попытается ли меня найти. А теперь, может статься, мой сын – человек, который вырос у меня под носом, который мне не слишком нравился мальчиком и которого я недолюбливала, когда он вырос, – вздохнула Дженни. – Насмешка судьбы, да?

– Давайте просто подождем и посмотрим, что лабора…

– О господи! Господи боже! – Рука Дженни внезапно взлетела к губам.

– Что такое, Дженни? – испугалась Джаз.

– До меня вдруг дошло, почему вас интересует родство Себастьяна и Корина. Это из-за Чарли, да? Вы думаете, если Себастьян узнал, что он сын Корина, то захотел избавиться от Чарли и заявить права…

В дверь позвонили.

– О господи, сегодня здесь прямо-таки площадь Пикадилли! – воскликнула Дженни, открывая дверь. – Привет, Мэдди.

Джаз оказалась лицом к лицу с чопорной сестрой-хозяйкой Флит-Хауса.

– Доброе утро, – поздоровалась она с гостьей, потом повернулась к Дженни: – Мне пора.

– Спасибо, инспектор, буду ждать от вас вестей, – сказала Дженни. – Удачи.

Две женщины смотрели, как Джаз прошла по дорожке и исчезла из виду.

– Зайдешь, Мэдди?

– Нет, я на секунду, по дороге в школу. Относила доктору в городе пробы одного из мальчиков. Подозреваем у него мононуклеоз, – объяснила Мэдди. – Ты в порядке, милая? Что-то бледновата.

– Неудивительно, когда во Флит-Хаусе такое творится, – вздохнула Дженни. – Подожди меня. Возьму пальто и пойду с тобой.

Через две минуты они покинули бунгало и направились в школу.

– Я просто заглянула извиниться, что пришлось отменить нашу встречу. Как я сказала, машина в ремонте. Я вот подумала, может, сходим в кино на следующей неделе? – спросила Мэдди.

– Да, отлично, – автоматически ответила Дженни, все еще думая о словах инспектора.

– Еще не знаю, когда у меня будет свободный вечер, – добавила Мэдди.

– Ну, сейчас все малость сумбурно, да?

– Пожалуй. Переселить всех мальчиков из Флита в другой корпус… Надеюсь, полиция скоро со всем разберется и мы сможем вернуться к нормальной жизни. Чего, кстати, хотела инспектор?

– О, кое-какие административные вопросы. Ничего важного. Похоже, никто не в курсе, что происходит, – вздохнула Дженни. – Столько проблем в этом семестре. Ужасно для репутации школы.

– Да, ужасно, но пока мистер Джонс не займет более жесткую позицию, улучшений ждать не приходится.

– Мистер Джонс старается, ты же знаешь, – вступилась за начальника Дженни. – Ему надо всем угодить: правлению, родителям, детям… Кстати, о детях. Юный Рори вернулся в школу?

– Нет. Сомневаюсь, что он вообще туда вернется, учитывая произошедшее. Будь он моим сыном, держала бы его целым и невредимым дома, приглядывала бы за ним. У его матери теперь никого больше не осталось, а Рори такой хрупкий малыш. Может, ему лучше в обычной школе.

– Да. – Мысли Дженни обратились к ее собственному давно потерянному сыну. – Может быть…