Главный подонок Академии (СИ) - Мэй Тори - Страница 16

Альдемар — академия элитная, даже на спорте нас ждет фирменная форма и заранее приготовленный набор — свежее полотенце, гигиенические салфетки и бутылка воды.

Все, чтобы будущие дипломаты не отвлекались от построения своего блестящего будущего.

Совершаю акт отмщения и ретируюсь на стадион прежде, чем здесь появится кто-то еще.

— Задницы совсем нет, Сафина. Зато сиськи зачет, — звучит вдогонку.

— Как же ты задолбал меня, Шульц, — разворачиваюсь, сжимая кулаки. — Еще раз откроешь пасть в мою сторону…

— И что ты сделаешь? — сально улыбается Эрик. — Проклятье нашлешь?

Да уж, моя слава шагает впереди меня.

— Пожалуюсь, кому следует! — грожусь, отступая.

— Никому ты не пожалуешься, дешевка. Раз Белорецкий тебя невзлюбил — значит, ты здесь никто. Персона нон-грата.

— А ты персона жир-тресто!

— Че ты сказала? — его глаза опасно темнеют и он делает шаг вперед.

Пячусь и выбегаю из здания. Задела пупсика за живое.

Забыть о неприятном инциденте удается быстро — тренер выжимает из нашего потока все соки, гоняя по стадиону, как овец, разморенных осенним солнцем.

Мое невыспавшееся сердце лупит где-то в горле, а руки мелко потряхивает. Но предвкушение расправы над Ясногорской стоит любых мучений.

Последняя держится подальше, и лишь изредка зыркает в мою сторону.

— Плохо, очень плохо! Мозги работают только у тех, кто шевелит пятой точкой! — разрывается преподаватель. — Пять минут перерыв!

Тяжело дыша, бредем в сторону лавочек и вытираем потные лица…

— Майюш, хочешь пить? — Илона подает ей бутылку. Какая умница.

Ясногорская откручивает крышку и жадно припадает к воде. Большие глотки один за одним проваливаются в горло блондинки, но в какой-то момент она все же отдергивает бутылку от себя, принюхиваясь к горлышку.

— Как водичка? — улыбаясь сладко. — Вкусно?

— Иди, куда шла, — огрызается и показательно отхлебывает еще.

— Если бы знала, что тебе настолько понравится вода из моего унитаза — начерпала бы побольше.

— Вода откуда? — произносит она на выдохе, а затем прикрывает рот рукой и бежит к кустам, где королеву выворачивает совсем не по-королевски.

Илона стоит рядом и придерживает волосы.

— Что случилось? — подбегает тренер. — Майе плохо?

Встаю на носочки и шепчу ему на ухо:

— Майя беременна, у нее токсикоз, даже от простой воды воротит, — прикладываю палец к губам. — Только тс-с-с!

— Да как же так…

— Думаю, вы и без меня знаете, как, — пожимаю плечами.

Нужно ли говорить, что больше мы не бегаем.

Блюющую Майю уводят к медсестре, а поздним вечером меня ожидаемо вызывают в деканат.

— Проходите, Рената, — Евдокия Львовна, точная копия Майи в возрасте, указывает мне на стул.

Ее кабинет залит светом настенных ламп, по углам красуются раскидистые растения, да и вообще здесь царит довольно умиротворяющая атмосфера.

— Вы напоили студентку сточной водой… — то ли спрашивает, то ли констатирует.

— Вашу дочь, — уточняю. — За дело.

Мое нахальство вызывает у нее секундный спазм лица.

— Этот разговор состоялся бы, коснись это любого из студентов, — отвечает дипломатично.

— Тогда нужно будет уточнить, что Майя начала первой…

Не успеваю договорить, поскольку в кабинет влетает Филипп. Он бьет плечом в дверь, чуть не снося её с петель и шагает прямиком к столу.

Еще и Абрамов вернулся… Просто флеш-рояль из несчастий на мою двухцветную голову.

— Ну, привет, подстилка отца! — рычит он, нависая над столом.

Его рвет на части, я чувствую его боль. Даже сама сжимаюсь и начинаю нервно крутить кольца на пальцах.

— Филипп, выйди немедленно, это деканат, — она пытается не выдавать страха. — Мы поговорим дома.

— Никакого, нахрен, дома! — цедит он. — Ноги твоей проститутской в доме моей матери не будет!

— Филипп! — взвизгивает она.

В ответ он лупит кулаком по столу, заставляя бумажки и калькулятор подпрыгнуть.

— Рената, оставьте нас!

— А что такое? — ядовито цедит Фил. — Как гулять с женатым — нормально, а как отвечать за это — кишка тонка?

Решаю не ждать, пока она передумает, и убегаю из кабинета.

— Филипп, умоляю, давай поговорим спокойно, — последнее, что я слышу, прежде чем, за мной закрывается дверь.

Шмыгаю по утопающим в сумерках коридорам Альдемара, и оказывают во дворе.

Холодный воздух приятно освежает легкие, сбивая сильнейшее головокружение. Мне срочно нужно выспаться…

Стоит мне отойти от здания администрации и оказаться на заднем дворике Академии, как меня жестко дергают за плечо и прижимают к стене.

— Ну-ка повтори, че ты там утром сказала? — лицо опаляет дыхание Эрика, а его рука грубо ложится мне на бедро.

Замечаю рядом еще троих парней. Адреналин в сочетании с его отвратительной энергией молниеносно разносится по венам.

— Убери руки! — отбиваюсь от гада. — Я буду кричать!

— Я научу твой грязный рот разговаривать, — он перехватывает мои руки и тянется к лицу.

— Эрик, не борщи, — толкает кто-то из пацанов.

Но Эрику плевать, его глаза застлала красная пелена.

— Помогите!

Визжу и пинаю его в промежность и куда-то еще.

— Ах ты, сука! — он закрывает мне рот шершавой ладонью.

Тянусь к морде и царапаю его, где достаю. И снова пинаю.

— Эрик, бля! Харэ! — парни начинают оттягивать его.

Пытаюсь убежать, но в последний момент этот урод успевает схватить меня за затылок и приложить о каменную стену…

Мир ведет в сторону и сползаю на колени.

— Скажешь кому-то — тебе конец.

— Ты дебил? — перепуганно шипят уроды, удалясь. — Нас же отчислят.

Ощущаю что-то теплое и прикладываю руку к брови, где саднит больше всего. Вижу измазанные кровью пальцы, и в голове разносится гул, а сознание стремится покинуть меня.

— Ведьма! — последнее, что я слышу прежде, чем провалиться в бездну.

Когда я прихожу в себя, то первым различаю в темноте незнакомый мне потолок. Это точно не Альдемар. Больше похоже на больницу.

Виски раскалываются, и я издаю надсадный стон.

Поворачиваю голову и натыкаюсь на льдисто-голубые глаза, что светятся даже в темноте.

— Илай...

— Кто. Это. Сделал?

13. Манеры

Илай Белорецкий

— Рана рваная, — говорит врач после осмотра Ренаты. — Удар пришелся на место пирсинга — придется наложить швы на бровь. У пациентки есть страховка?

— Накладывайте. Я оплачу.

Когда Филипп нашел Сафину на заднем дворе — половина ее лица была залита кровью.

— Бля, Кощей, че ты ей устроил? — позвонил мне Абрамов.

— Выражайся яснее.

— Сафину избили, она без сознания.

Меня холодным лезвием по хребту полоснуло.

— Где она?

А дальше: по машинам и в ближайшую частную клинику.

— А кем вы приходитесь пострадавшей? — записывает врач.

— Лучшие друзья, — недружелюбно толкает Фил, опершись о стену.

— Не досмотрели, лучшие друзья, — качает головой врач. — Помимо ранения у пациентки наблюдаются явные следы истощения: недостаток питания, обезвоживание и критическая нехватка сна. Она в последнее время много нервничала?

— Учеба, наверное, сложная, — многозначительно выдает Фил.

— Ей бы пару хороших систем поставить… — предлагает доктор.

— Ставьте все, что нужно, — дергаю скулой и кидаю взгляд через стеклянную стену на лежащую под системой Сафину.

Тощая, бледная и жалкая.

Убираю руки в карманы брюк и прохожусь по коридору.

— Ты видел, кто это? — обращаюсь к Филу, когда мы остаемся одни.

— Я в это время срался с новоиспеченной «матерью», — выплевывает он и сползает на стулья. — А еще у меня теперь есть сводная сестра, — хмыкает.

— Филипп, — подхожу ближе и смотрю сверху вниз. — Давай договоримся на берегу: весь срач с Ясногорскими ты оставляешь за пределами Альдемара.