Главный подонок Академии (СИ) - Мэй Тори - Страница 48

Приподнимаю ее, нетерпеливо расстегиваю ремень и ширинку, стягиваю белье, и высвобождаю эрегированный член.

— Мм, приличного мальчика заводят нехорошие девочки, — скалится она, испытывая не меньше удовольствия от происходящего. — Или лучше сказать — дешевки.

— Замолкни и сядь на него.

Не церемонюсь: дергаю колготки сильнее, отодвигаю тонкую полоску белья в сторону и усаживаю ее на член, заставляя для начала прокатиться по всей его длине. Сафина не просто влажная — ее промежность сочится. Она закатывает глаза, едва скользнув клитором по налитой головке.

Ловлю ее податливый рот, целую и продолжаю катать на себе, превозмогая желание вонзится в ведьму. Она только лишилась девственности. Как бы я ни хотел придушить бешеную Ренату, я не смею делать ей больно. Я обучен сохранять здравый смысл в любых ситуациях — по крайней мере, мне так казалось, до появления ее в моей жизни.

— Войди, — скулит она, приподнимаясь.

Направляю член в нее, и ведьма насаживается самостоятельно, исследуя границы своего тела. Не вмешиваюсь, позволяю ей властвовать, лишь медленно глажу по спине, восхищаясь ее хрупкостью и изяществом. Вся ведьма — ураган, заключенный в тонком теле.

Как можно быть настолько нежной и одновременно обладать таким вздорным нравом?

Магически притягательная, она превращает меня в загипнотизированного кота, который продолжает лизать облитую валерьянкой наждачку. Знает, что будет больно, но не хочет останавливаться.

Как только она привыкает к проникновению, подхватываю ее за бедра и задаю темп движению, как больной пялясь на поблескивающие шарики и россыпь рисунков по ее телу.

Моя тайная похоть, ожившая фантазия, бьющая вокруг моего члена.

Напряжение максимальное: мы хватаем друг друга руками, рвано целуемся и наращиваем темп. Она освоилась и теперь настойчиво бьется лобком мне навстречу.

Ее горячее дыхание превращается в стоны и, насадившись еще несколько раз, ведьма падает мне на плечи, сокращаясь всем нутром.

Кладу руки на ее поясницу и плотно прижимаю к себе, додалбливая снизу и заставляя мучительно сладко дрожать в моих объятиях.

Сжимает член так, что я сам отлетаю в космос, еще не успев кончить. Красивая, оргазмирующая, моя — чистая эйфория.

Останавливаюсь, только когда она полностью обмякает, влажно дыша мне в ухо. Виски пульсируют от желания пуститься за ней вслед, но я ожидаю позволения.

Рената отстраняется, рассматривает мое лицо затуманенным взглядом, а затем глубоко целует. Спешу предположить, что это благодарность, и на моих губах сама собой проступает улыбка.

— Ты улыбаешься? — шепчет она, приходя в себя.

— Да.

— Правильно, — гладит меня по лицу.

— Почему?

— Сейчас узнаешь.

Рената приподнимается на коленях, явно желая сменить позу, и полностью стаскивает с меня брюки, оставляя их болтаться на щиколотках. Тяну руки к ее талии, но ведьма делает уверенный шаг назад и… пускается бежать прочь.

— Очень смешно, — закатываю глаза, глядя, как она на бегу натягивает на себя лямки и подбирает одежу. — Ключи у меня.

— Да что ты говоришь? — победоносно машет мне связкой, стоя на пороге. — Это было легко и приятно.

— Ты не посмеешь! — подрываюсь и путаюсь в штанах. — Стой!

— Извини, не хочу, чтобы кто-то увидел нас вместе, сглазят еще, — язвит гадина, впуская внутрь поток холодного воздуха, и в следующую секунду тяжелая дверь захлопывается, а старинный замок делает несколько оборотов.

— Блядь, Сафина! — ору, застегивая ширинку поверх перевозбужденного члена. Его падению не способствует даже патовая ситуация, в которой мы оказались, стоило мне потерять контроль рядом с этой полоумной.

Бросаюсь вверх и колочу в дверь — бесполезно. Ее и след простыл.

Раздраженно вздергиваю голову к потолку, обдумывая план сокрушительной мести, и не могу не ухмыльнуться абсурдности происходящего.

Трахнула и бросила.

Хорошо, хоть телефон с собой. Сейчас наберу Абрамову, он как раз был в комнате, когда я уходил.

Выберусь и отымею ведьму прямо на балконе. По-джентльменски — лицом к городу. Позволю насладиться ночными видами, пока я буду вколачиваться в нее сзади.

Спускаюсь на несколько ступеней вниз, туда, где бросил пальто и хлопаю по карманам. Телефона нет. Хлопаю снова. Мстительная сучка забрала и его!

Откидываю вещь на кресло, и ровно в этот момент и без того тусклые софиты на моей головой гаснут.

— Прикончу! — пинаю кресло. — Я просто ее прикончу!

Хотя нет.

Прикончу, но не ее.

38. Цена

Рената Сафина

Ноги с бешеной скоростью несут меня по коридору, дыхание сбивается, а тяжелая сумка больно бьется о спину.

Из-за долбанной… ой… из-за такой нужной мне школы этикета я опаздываю на экзамен по культурологии. Точнее сказать, мы пишем тест, который повлияет на полугодовой рейтинг.

Бесцеремонно вваливаюсь в заветную лекционную, чем привлекаю всеобщее внимание.

— Какая пунктуальность, — флегматично произносит преподаватель.

— Я могу сесть? — задыхаясь, отбиваю каждое слово.

— Еще минута, и я бы Вас не впустил, а сейчас — придется. Садитесь, Рената, — говорит он и принимается раздавать опросники, облизывая палец после каждого из них.

Ну и мерзость!

Студентов битком. Протискиваюсь к свободному месту, на удачу оно оказывается на один рядом ниже Тео.

— Как дела? — шепчу ему, обернувшись, но строгий «тс-с-с» от преподавателя не позволяет нам продолжить беседу.

— Услышу хоть одно слово — поставлю нулевой рейтинг, всем ясно? — наслюнявив палец, спрашивает он.

— А то как же! — бурчу себе под нос.

Как только мы приступаем к тесту, лекционная отворяется, и в нее входит Белорецкий. Сдавленно хихикаю. Неужели его выпустили лишь спустя два дня, иначе как объяснить то, что разъяренный царь не являлся с разборками в мои покои?

Хотя, кого я обманываю: я сжалилась и проверила актовый тем же вечером — его и след простыл. Значит, Илай, будучи тонкой душевной организации, обиделся.

Мне же лучше — я спокойно готовилась к дебатам, которые состоятся уже в конце недели, а моим оппонентом станет Майя Ясногорская.

— Здравствуйте, Илай, присаживайтесь, — учитель здоровается первым, пропуская сына ректора вперед.

Так и подмывает выкрикнуть, что он опоздал и подлежит удалению, но, как я узнала сегодня, «каждое слово леди должно звучать спокойно и сдержанно», поэтому молчу и боковым зрением слежу за Илаем.

Он занимает место прямо напротив меня и сразу принимается выполнять задания. Надо же, даже взглядом меня не удостоил.

Фыркаю и зачем-то решаю, что мне во что бы то ни стало нужно закончить тест раньше него. Я ведь учила, а он пришел для галочки.

Илай сидит ровно и держит карандаш лишь кончиками пальцев. Мои же глаза летают по строчкам, я закрашиваю варианты один за одним, и все равно наши руки поднимаются в воздух одновременно.

— Перепроверьте пока, — тихо отзывается преподаватель, чтобы не беспокоить остальных.

Однако, вместо проверки, я слегка сдвигаю свой лист в сторону — так, чтобы сидящий сзади Тео мог подсмотреть нужные ответы. Он и сам умен, но культурология — не его любимый предмет.

— Спасибо, — доносится еле слышно, и я улыбаюсь, чем привлекаю внимание Илая.

Белорецкий сканирует меня, переводит взгляд на Теодора и снова возвращается ко мне.

Вопреки ожиданиям он смотрит на меня мягко, я бы даже сказала — с легкой снисходительностью.

Что на него нашло?

Вопросительно поднимаю бровь, но он выходит из зрительной перепалки и покидает аудиторию.

— Вынужден нарушить регламент, — говорит Илай преподавателю. — Меня ждут в ректорате.

— Конечно-конечно, — кивает тот. — Идите.

Разочарованно смотрю ему вслед и чувствую разочарование. Я предвкушала очередной виток белобрысой мести. Но, видимо, ему наскучили наши бессмысленные игры.