Испытание прошлым - Ласовская Оксана - Страница 18

Я кинулась в дом. Наскоро позвонила Варе, умоляя срочно прийти, растолкала спящую дочь, кое-как натянула на неё одежду, заплела растрёпанную косу и, сунув ей в руку бутерброд, поцеловала.

- Анечка, котёнок мой, не бойся, всё хорошо. Тебя заберёт тётя Варя, и вы пойдёте в школу. Если я не приду после уроков, иди к ней. А если до вечера меня не будет… заберёте Джека.

- Мамочка, а ты куда?

У Ани задрожала губа. Бутерброд выпал из её руки на пол, конечно же, маслом вниз. Взглянув на него, дочь разрыдалась.

В сердце закололо. Прижав её кудрявую головку к груди, я прошептала, судорожно сглатывая ком в горле, - нельзя было расплакаться самой и напугать её ещё сильнее:

- Солнышко, я обещаю: всё будет хорошо! Разве я тебя когда-нибудь обманывала? Верь мне!

- Саш, что тут у вас творится? - в дверях показалась встревоженная Варя.

- Иди, моя золотая!

Я ещё раз поцеловала дочь и мягко подтолкнула её к подруге. Но Анька вцепилась в меня мёртвой хваткой, рыдая навзрыд.

- Доченька, прошу тебя: не расстраивай меня! Родная моя, хорошая… - Я осыпала её лицо поцелуями. - Иди, я люблю тебя.

- Господи, Саша, что происходит? - Варя с ужасом смотрела на эту сцену.

- Я и сама не знаю! - выдохнула я. - Но если Миша сказал убрать ребёнка… значит, случилось что-то ужасное!

- Какой Миша? - не поняла Варя.

Я так и не рассказала ей о нём, трепетно оберегая своё хрупкое счастье.

- Следователь! Варь, не сейчас! Уведи, пожалуйста, Аню! - приказала я и бросилась в комнату одеваться.

Нехорошее предчувствие сдавило сердце стальными тисками. Под лопаткой разлилась тупая боль, и я с ужасом подумала: как бы не случился инфаркт. За что мне всё это? Сколько уже раз, глотая слёзы, я задавала себе этот вопрос…

Я вышла из дома как осуждённая на казнь. И предчувствие беды меня не обмануло…

Мужчины проводили Варю с Аней мрачными взглядами и, наконец, приблизились ко мне. Миша вытащил из папки лист бумаги и, показав его мне, чужим, официальным тоном заявил:

- У нас есть основания полагать, что именно вы причастны к убийству Людмилы Логинской. Это ордер на обыск вашего дома.

- Что?! - вырвалось у меня. - Да с чего вы это взяли? На чём основаны ваши подозрения?

- Отойдите от двери и не мешайте работе полиции, - приказал Миша, по-прежнему не поднимая на меня глаз.

Я всмотрелась в его насупленное лицо - и вдруг почувствовала полное равнодушие к собственной жизни. Спустившись с крыльца, я перчаткой смела снег со скамейки, примостилась на краешке и, машинально поглаживая жмущегося к ногам Джека, принялась наблюдать за полицейскими.

Они действовали слаженно и целеустремлённо. Один из мужчин присел у крыльца, ловко поддел чем-то дощечку нижней ступеньки и просунул руку в образовавшуюся щель. Я, затаив дыхание, следила за его действиями с нездоровым, щекочущим нервы интересом. Вот уж не думала, что у моего дома есть такой тайник!

Полицейский между тем выудил оттуда какой-то свёрток, вернее, тряпку когда-то белого, а ныне грязно-серого цвета. Когда он развернул её, я невольно привстала, пытаясь разглядеть содержимое. Мне это не удалось, но по тому, как резко побледнел Миша, я поняла: найдено нечто ужасное.

- Ну что, гражданка Сергиенко? - сухо бросил он, поворачиваясь.

Среди тряпок в его руке тускло поблёскивал пистолет.

- Откуда он тут? - выдавила я в полном смятении.

- А это я у вас должен спросить, - усмехнулся Мишка. - Вам придётся проехать с нами. Для беседы.

- Что, лампой в глаза светить будешь? - Во мне всё вскипело от ярости и бессилия. - Так у меня дома светильников хватит, можешь не сомневаться!

- Замолчи… - едва слышно прошипел он, и его лицо исказилось. И уже громко, сдавленно добавил: - Садитесь в машину. Или мы применим силу.

Я секунду смотрела на Мишу, не понимая, как он мог так измениться за одну ночь. Потом, не говоря ни слова, спокойно поднялась на крыльцо, заперла дом, проверила, хорошо ли привязан Джек, и с гордо поднятой головой проследовала к машине.

Всё происходящее напоминало дурной сон. Я - арестована, и меня везут в полицейском автомобиле в окружении хмурых мужчин в форме. А впереди, изредка бросая косые взгляды в зеркало заднего вида, сидит мой Миша. Тот самый, что ещё вчера ласково называл меня Сашулькиным, - сегодня обвиняет в убийстве. Что же творится в этом мире? Неужели не осталось никого, кроме Варьки и Ани, кому я могу доверять?

Всё настойчивее забивалась в голову одна мысль, от которой учащённо стучало сердце: откуда они знали про тайник? Почему не стали обыскивать дом. а сразу направились к ступеньке? К тон самой ступеньке, о которой! не подозревала даже я!

Пистолет подкинули. Это ясно как день. Но кто? Артём? Ведь, если верить Мише, он где-то рядом… Но можно ли ему верить? А если не он. то кто?

Миша? Господи, только не он! Кто угодно, но не он!

Что теперь будет? Меня посадят? А Аня? Как она без меня? Нет, Варя её не бросит, не отдаст в детдом… Но дочка так ко мне привязана! Сколько дают за убийство, которого не совершала? Десять лет? Больше? К тому времени Аня уже вырастет. Выйдет замуж. Родит детей. И совсем забудет свою никчёмную мать… Что же делать? Что делать?!

Погружённая в мрачные размышления, я совсем не заметила дороги. Очнулась лишь тогда, когда машина резко затормозила. Меня грубо вытолкнули на улицу, холодно щёлкнули наручники на запястьях, и я оказалась в знакомом казённом коридоре, по которому меня повели в кабинет следователя.

Миша уселся за свой стол, а у противоположной стены пристроился совсем юный полицейский - видимо, для протокола. Я опустилась на краешек стула, не отрывая взгляда от лица следователя.

Он медленно, будто нарочно, перекладывал бумаги с места на место, тянул время. Наконец, собрал их в аккуратную стопку и убрал в сейф. И только тогда поднял на меня глаза. Наши взгляды встретились на одно мгновение - он вздрогнул и поспешно отвёл глаза в сторону.

- Ну что, гражданка Сергиенко, что вы можете сказать по поводу нашей находки? - начал он.

- Вы мне его подкинули! - твёрдо заявила я. - Иначе откуда бы вы так точно знали, где искать?

- Я?! - в голосе Миши прозвучало столько неподдельного изумления, что моя уверенность на мгновение пошатнулась. - Это я подкинул?

- Да, именно вы!

Я старалась гнуть свою линию и на секунду задумалась, выуживая из памяти фразы из любимых детективов.

- Так вот! Втёрлись ко мне в доверие обманным путём, а когда я, наивная дура, развесила уши, - подставили меня, сделали убийцей!

- Ты что несёшь?!

Миша неожиданно взорвался, перейдя на «ты», резко вскочил и, нависнув над столом, крикнул:

__ Ты вообще соображаешь, что говоришь?!

- Что, правда глаза колет? - Я нагло прищурилась, поймав его взгляд. - И попрошу не тыкать, господин следователь. Я с вами на брудершафт не пила!

Я вызывающе тряхнула головой, отбрасывая растрёпанные волосы на спину, и с вызовом закинула ногу на ногу.

Лицо Миши залилось багровыми пятнами. А во мне клокотала такая обида, что я изо всех сил старалась его добить, вывести из себя - хоть как-то отомстить за всю ту боль, что разрывала меня изнутри.

- Саша, выйди из кабинета! - рявкнул Миша, не отрывая от меня разъярённого взгляда.

- С огромным удовольствием! - Я сделала движение, чтобы подняться, хотя прекрасно понимала, что он обращается к молодому напарнику.

- Сидеть! - заорал Миша ещё громче и что есть мочи ударил кулаком по столу.

Дерево жалобно взвыло, и по гладкой полированной поверхности поползла уродливая трещина. Серьёзно! Настоящая трещина!

- Круто! - фальшиво восхитилась я. - Это у вас мебель казённая хлипкая, или это ты, Мишенька, такой силач? Злость придаёт тебе мощь?

- Заткнись, - уже почти тихо прошипел он, опускаясь на стул.

Полицейский, не мешкая, ретировался из кабинета, притворив за собой дверь.

- Не указывай мне! - взвилась я. - Предатель! Я тебя ненавижу!