Испытание прошлым - Ласовская Оксана - Страница 40

- Сергей Трофимович я, - с достоинством ответил старик, поглаживая бороду. - Ты откуда здесь взялась, припадочная?

- С чего вы взяли, что я припадочная? - обиделась я. - Это вы меня напугали! Подкрались сзади и схватили за плечо!

- Ну, что хожу бесшумно, как кошка, - это правда! - ухмыльнулся Сергей Трофимович. - С войны навык остался. Когда в логово врага крадёшься, не будешь же ты топотать, как слон. Прости, дочка, если напугал.

- И вы меня извините, - нашла в себе силы улыбнуться я. - Скажите, а где здесь у вас знахарка живёт?

- Ивановна, что ли? - нахмурился старик. - На кой ляд она тебе?

- Говорят, людей лечит, - пояснила я. - Сын у меня болеет.

- Ерунда это всё! - зло сплюнул Сергей Трофимович. - Не верю я в её способности! Ну, сама посуди: жила себе бабка семьдесят лет, как все, - детей растила, на огороде горбатилась, по грибы ходила. А потом бац - и знахарка! Деньги немалые дерёт. Народ у нас доверчивый, многие к ней ездят. Куда она эти деньги девает - уму непостижимо. В развалюхе живёт, хуже которой во всей деревне не сыскать.

- Раз люди ездят, значит, помогает же она кому-то, - резонно заметила я.

- Слухи, они быстро разбегаются! - сокрушённо покачал головой старик. - Люди, когда прижмёт, за соломинку хватаются. А шут её знает, может, и помогает… Только я в это не верю.

- Так вы подскажете, как к ней пройти? - попросила я.

- Да чего уж там, подскажу! - старик улыбнулся. - Иди прямо по этой дороге, - он махнул рукой. - Дойдёшь до перекрёстка, это уже близко, и сверни направо. Там тропка будет неприметная. По ней и иди, пока в избушку Ивановны не упрёшься. Она у нас отшельницей живёт, подальше от людей.

- Спасибо вам огромное! - горячо поблагодарила я старика и быстрым шагом пошла в указанном направлении.

Дорога и вправду вывела меня на перекрёсток. Свернув направо, я увидела узенькую тропинку, поросшую травой, и невольно замедлила шаг. Кругом сгущались заросли, с клёнов и берёз тяжело падали крупные капли, и я окончательно продрогла, пока добралась до нужного дома.

Сергей Трофимович не преувеличивал. Избушка знахарки стояла на отшибе, почти в лесу. Ступеньки крыльца прогнили и просели, крыша обветшала, а старая, обшарпанная дверь была распахнута настежь.

С внутренним содроганием я подошла к крыльцу и, не решаясь войти без спроса, громко окликнула:

- Эй, здесь кто-нибудь есть?

Ответом была гнетущая тишина. Делать нечего - пришлось подниматься по скрипучим, шатким ступенькам и заглянуть внутрь. Сени были настолько убогими и запущенными, что у меня закралось сомнение: а не пошутил ли старик, отправив меня сюда? Неужели здесь можно жить?

Стены, когда-то выкрашенные в весёленький голубой, покрывали грязные, сальные пятна, слой пыли и копоти. Пол не выглядел лучше. В углу стоял холодильник явно советской эпохи, и я заметила, что он отключён из розетки. Рядом теснилась длинная скамья, уставленная дырявыми кастрюлями и чугунками. У двери висела вешалка с побитой молью курткой. В воздухе стоял затхлый, спёртый запах.

Почему-то на цыпочках я пробралась к двери, ухватилась двумя пальцами за грязную ручку и потянула на себя. Раздался скрип, и я оказалась в хате. Почти половину пространства занимала массивная печь, с которой свисало покрывало, расшитое алыми маками. На столе стояла глиняная крынка с молоком. Здесь было куда уютнее и чувствовалось присутствие человека.

- Ну и чего мы так крадёмся? - словно из-под земли раздался скрипучий голос.

Я замерла, беспомощно водя глазами по комнате, но никого не увидела. По спине побежали ледяные мурашки.

- Мне… мне нужна Ивановна, знахарка, - слова сорвались с губ шёпотом, который от нервного перенапряжения предательски задрожал и зазвенел.

Я по-прежнему водила глазами по комнате, пытаясь разглядеть, откуда звучал голос. На печи внезапно зашевелилась серая куча, которую я поначалу приняла за груду старого тряпья. Это была старуха. Она медленно поднялась, спустила с печи высохшие ноги и уставилась на меня воспалёнными, слезящимися глазами.

- Ну я Ивановна, - буркнула она и тут же закашлялась. - Чего тебе?

- Сын болеет. - Я почти механически нырнула в сумку и вытащила фотографию Андрея. - Говорят, вы людям помогаете. Умоляю, помогите и мне.

Старуха ловко, как ящерица, соскользнула на пол, выхватила из моих рук снимок и впилась в него жадным взглядом.

- Вижу, болеет, - кивнула она наконец. - Сильно болеет. Ладно, попробую. Сто долларов.

Я невольно присвистнула. Ничего себе аппетиты! Но думать было некогда - здоровье Андрея дороже. Я безропотно достала из кошелька купюру и протянула старухе. Банкнота исчезла в морщинистой ладони так быстро, что я и глазом моргнуть не успела.

Ивановна, шаркая стоптанными тапками, подошла к столу, убрала крынку с молоком в буфет, достала толстую восковую свечу. Зажгла её, села на лавку, положила фотографию перед огнём и замерла, уставившись в пламя. Так прошло минут двадцать. Я в это время тихо переминалась с ноги на ногу у порога, чувствуя себя лишней. Наконец старуха вздохнула, резко задула свечу и сунула фотографию обратно мне в руки.

- Ну всё. Легче твоему пареньку будет. Но, чтобы до конца выправить, приходи ещё дважды.

- И это… всё? - растерянно выдохнула я.

- Всё, - отрезала знахарка и полезла обратно на печь. - Выход там же, где и вход, - довольно грубо бросила она мне в спину и отвернулась к стене.

Я вышла на улицу, и меня накрыла волна горького разочарования. Не так я представляла себе работу знахарки! Почему же к ней ездит столько людей? Чем она лечит? Силой мысли? Взглядом? Мы привыкли к киношной атрибутике - картам Таро, хрустальным шарам, зельям. А тут всё до примитивного просто… Или гениально? Ладно, посмотрим. Одно я знала точно: я приеду сюда ещё два раза. Иначе никогда не прощу себе, если этот шанс окажется реальным, а я им пренебрегу.

Дождь не утихал. Промокшая до нитки, я с трудом выбралась на песчаную дорогу. Зубы стучали от холода. Телефон по-прежнему молчал, так что вызвать такси было невозможно. Казалось, я брела бесконечно долго, но связь не появлялась.

Наконец в просвете между деревьями блеснуло асфальтовое полотно шоссе. Сделав последний рывок, я с облегчением ступила на твёрдое покрытие. Телефон в кармане коротко пискнул, оповещая о СМС. Четыре пропущенных вызова от Миши! Нужно было срочно перезвонить мужу и придумать правдоподобное оправдание моему исчезновению, но сначала я вызвала такси. И лишь потом, сделав глубокий вдох, набрала номер Миши. Он ответил с первого гудка.

- Саш, что у тебя с телефоном? Где ты?

- В магазин вышла, - выпалила я первое, что пришло в голову.

- А телефон зачем отключила? - в голосе мужа послышалось недоверие.

- Разрядился, - соврала я. - Только домой пришла, сразу на зарядку поставила и тебе перезваниваю.

- Саш, давай без сказок, а? - Миша рассердился. - Я же прекрасно слышу, что ты на улице! Неужели всё-таки махнула к этой своей знахарке?

- Да! Да, поехала! И ещё дважды поеду! - не сдержалась я. - Я не могу просто сидеть и смотреть! За Андрея нужно бороться! Хуже уже не будет! Почему ты меня совсем не понимаешь?

- Тихо, тихо, не заводись! Вечером обо всём поговорим. А сейчас съезди к Андрею, хорошо? Я ему звонил, у него совсем тоскливый голос.

- Ладно, - шмыгнула я носом. - Только заеду домой, переоденусь во что-нибудь сухое.

Миша, ничего не ответив, положил трубку. А мне, продрогшей до костей, ещё минут сорок пришлось брести по дороге в ожидании такси. Кто бы мог подумать, что жара сменится таким ледяным ливнем! Прямо осенняя погода…

Наконец рядом остановилась машина с шашечками. Я плюхнулась на сиденье и с облегчением перевела дух. Долгожданное тепло! Водитель, не говоря ни слова, тут же включил печку на полную мощность.

- С-спасибо, - пробормотала я, пряча руки в рукава.

Дома я первым делом набрала полную ванну горячей воды и с наслаждением погрузилась в неё. Тепло медленно разливалось по телу, и ко мне наконец вернулась способность связно мыслить. Вспоминать визит к знахарке было неприятно. А от мысли, что это придётся пережить ещё дважды, становилось просто страшно. Ну почему, почему Миша не хочет поехать со мной? Как было бы легче отправиться туда вместе!