Медоед 8 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 39

— Интересный, настолько, что мне начальник звонит и говорит, что его сверху в 4 утра по спецсвязи просят героя России выпустить из камеры, а он еще переспрашивает удивлённо, кого-кого выпустить? А ему и говорят… а он потом мне говорит: «Помнишь вертолёт ГРУшников из ПТУРа расстреляли? Так тот кто у тебя в клетке сидит — он один там выжил и ДРГ противника всё перестрелял — один тоже!» И ты правильно подумал Иваныч, он в розыске, но только не за нами, а за ФБР и Интерполом! Иваныч, блин, наши жёны — сёстры, но так косячить нельзя!

— А я откуда знал, что он Рембо какой-то? — произнёс, видимо, Иваныч.

— Рембо за них воевал, а этот, слава богу, за нас! Открывай! — прозвучало за дверью, и дверь пискнула, а я открыл глаза.

Открыл, чтобы посмотреть, кто зайдёт. Открыл, чтобы увидеть удивлённый взгляд Барсукова — он тоже всё это слышал и не верил, смотря на меня. А в дверь вошёл капитан и мужчина в гражданском костюме.

Мужчина в костюме на вид был пятидесятилетним, упитанным и высоким, с густой шапкой седых волос, зачёсанных набок, и упитанным лицом. Костюм на нём был тёмно-синий, видно что дорогой, но мятый потому как человек работает в нём по ночам. Воротник бежевой рубахи был расстёгнут. Он окинул взглядом стол комнату, стулья, камеру в углу, потом — меня и Барсукова. Остановил внимание на моём лице, на шрамах, потом перевёл взгляд на капитана.

— О, коллеги! — улыбнулся мужчина. — Рад видеть вас в Санкт-Петербурге!

Он шагнул к столу, протянул руку — свою широкую ладонь.

И я встал и пожал её. Встал и Барсуков.

— Полковник Корсаков, Дмитрий Владимирович. Ответственный по УФСБ на эти сутки. Сразу не смог приехать, дела, уж простите. Вы, я вижу, тоже в ОЗЛ не спите?

— Здравия желаю, товарищ полковник, — произнёс я, принимая его рукопожатие, и кивнул на Барсукова. — Я младший лейтенант Калинин. Я временно у вас в городе, вот с личным составом знакомлюсь.

— Личный состав — это правильно, — произнёс Корсаков и, после того как я указал на Барсукова, тоже пожал ему руку.

— Старший лейтенант Барсуков, — произнёс Барсуков.

— А, да, видел-видел твоё личное дело. У тебя там сложности были по здоровью. Не знал, что вас уже в штат ОЗЛ зачислили, но уверен, что в вас не ошиблись! — произнёс полковник, широко улыбаясь. — Так, а что мы тут стоим? Может, чая? М-м? У меня в кабинете? А то скажите, лейтенанты, что в культурной столице некультурно коллег встречают?

— Дмитрий Сергеевич, у нас с тобой время на чай есть? — спросил я у Барсукова.

— Да мы грязные, как правильно сказал капитан, как чушки. Как говорится, с земли. Мы бы в другой раз, по форме и в чистом, — нашёл что ответить Барсуков.

— Ну буду рад и сегодня, и всегда! — снова заулыбался полковник.

— Тоже очень рады, Дмитрий Владимирович! — произнёс я.

— Так в чём цель была вашего визита? — спросил как бы невзначай полковник.

— Дождь, товарищ полковник. Мы мимо шли, решили на огонёк зайти — вдруг у вас теплее, чем на улице, — произнёс я.

— Ну не хочешь, лейтенант, не говори. ОЗЛ есть ОЗЛ — тайна всех тайн, — ответил он.

Мы выходили из здания УФСБ, когда дождь уже закончился. И, выйдя на крыльцо, я вдохнул свежий воздух этого утра.

— Про ПТУР и вертушку расскажешь? И за что тебя ФБР и Интерпол ищут? — спросил Барсуков.

— Долгая история, — выдохнул я. — Если подробно рассказывать, на восемь томов книги потянет.

— Слушай, я чего-то немного лишнего тебе наговорил. Ну не похож ты на… — он замялся.

— Проехали. По твоему адресу сегодня на почтовый ящик придёт письмо. Там будет задача со сроками выполнения. Если ты её выполнить не можешь, ты зажигаешь в окне розовую лампу — такую, какая для растений продаётся.

— Что за задача? — спросил у меня он.

— Ознакомление с должностными инструкциями по твоей должности, подписание секретных документов, получение инвентаря в закладках, — ответил я, добавив. — Скорее всего.

— Какого инвентаря?

— Инвентаря для следующего задания. Второе и третье может быть боевым, хотя и первое может быть боевым. Скорее всего, ты сразу получишь деньги на расходы и оплату работы. Это будут наличные.

— Как-то всё странно, — произнёс он.

— Это традиция. Нас в том числе за это свои же называют сектой. Справишься — ты в «танцах». А если нет — то считай, этой ночи не было.

— Ты говорил, что я имею право на три отказа от задания. Если их не выполню, кто будет выполнять? Ведь если блиндаж не взят, его же кто-то всё равно берёт? — спросил он.

— У меня по твоей должности в СПб два человека, и оба на больничном: один 300, другой 500. Ты встаёшь вместо того, кто 500. Если задача не будет выполнена, то на её решение пошлют меня.

— Как в твоём ведомстве могут быть те, кто пятисотятся? — спросил он.

— Не выдерживают морального давления, получают профдеформацию с перегибом в религиозность. Там человек хороший, просто устал делать то, что он делает хорошо.

— А удостоверение где и когда получать?

— Стажёрское у нас не выдают, только когда проходишь аттестацию. Отдел секретный, поэтому с другими ведомствами лучше не контактировать. МВД, УФСБ ничего про нас не знают, поэтому такой приём был. Ну и не надо было туда тебя волочь. Реально стоило письмо на собеседование тебе прислать или через друзей твоих сообщить о желании с тобой поговорить, — произнёс я, по сути признавая, что ошибся в таком подходе к собеседованию.

— Ну да, получилось странно, — согласился он.

— Зато я узнал, что ты за человек, какие у тебя установки и принципы. Ладно. Пока, Дмитрий Сергеевич. И выбери себе позывной: Барс или Барсук. У нас традиция — звериные позывные в отделе носить.

— А ты кто? — спросил он.

— Медоед, — произнёс я. — Тиммейт, такси вызови: две машины — Дмитрию Сергеевичу и мне до дома.

— С кем ты постоянно говоришь? — спросил он.

— Ты будешь так же говорить с офицером поддержки, — произнёс я.

— У меня последний вопрос, — произнёс он. — За что тебе дали Героя России?

— Пока не дали. Но думаю, за обмен опытом в США.

— Ты там был? — спросил он с удивлением.

— К сожалению, был, — вздохнул я.

Когда приехали такси, мы пожали руки, и я сел в машину, видя недовольное лицо таксиста.

— Чё, брат? Чекисты всю ночь крепили? По земле лицом таскали? — спросил он, с явным кавказским акцентом.

— Ну да, есть такое… — произнёс я.

— Менты совсем охренели. Слышал, что в интернете говорят?

— Что в интернете говорят? — уточнил я.

— Да ты зайди на канал «Свободная и счастливая Россия». Прикинь, у них есть подразделение, как в средние века, чтобы убивать людей, как при Иване Грозном — опричники были. Без суда и следствия могут любого взять и расстрелять!

— Такого не может быть? — удивился я, приподнимаясь.

— Вот генерала убили в Казахстане — он, говорят, это и слил. В каждом городе теперь есть свой палач. И обещал, что каждую неделю будут снимать разоблачение на каждого палача в каждом городе. Я вот жду, думаю: кто по Санкт-Петербургу палач? Может, я его возил уже…

Если сказать, что я был в крайней степени удивления, — это ничего не сказать. Неужели Саломатин всё-таки слил кому-то собранные компроматы? И к подъезду я подъезжал в задумчивом состоянии, открыв страницу СиСР и начав смотреть.

На экране был молодой паренёк в белой рубашечке на фоне карты моей страны и рассказывал то, что в России действует ведомство — Отдел Зональной Ликвидации, управляемое Советом, в который входят первые лица государства. Общество крайне секретное, аналог Аненербе. И вот при этом ведомстве есть мы — ликвидаторы.

И первым делом я скинул этот видос Дяде Мише, хотя вероятнее всего он это уже знает. И, выйдя из такси, сел в припаркованный Крузак, закрывшись в нём, и листая канал.

И в какой-то момент я взглянул на окна квартиры Фомы и увидел, как в его окне, единственном, что выходило на фасад кто-то курит.