Медоед 8 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 51

— Задача пришла через ОЗЛ-спецсвязь, значит, может. — проговорил Тиммейт.

— А кто у нас начальник ОСИ? Не Филин часом?

— Радиопозывной Берёза, целый полковник. — произнёс он.

— А свяжи-ка меня с ней. — попросил я Тиммейта.

— Запрос могу оставить, мы не можем связываться с ней напрямую.

— Что за чушь? С дядей Мишей мы можем связываться, а с Берёзой в нашем чудесном лесу нет? — снова удивился я.

— Читаю дальше? Или поговорим про несправедливость в ОЗЛ? — спросил меня Тиммейт.

— Читай. — выдохнул я и приготовился слушать.

— Второй фигурант группы: Катрин Мерилахти. Гражданка Эстонии. Дата рождения: 09.03.1988, Рост 164 см, вес 53 кг. Профессия по документам: переводчик

Особые отметки: ранее работала в/на Украине (2014–2016). Состоит в базах как лицо, имеющее связи с западными структурами.

Цель визита в РФ: «частный визит к родственникам».

Я посмотрел на фото: это была женщина с тёмно-русыми волосами, собранными в хвост. Лицо узкое, глаза зелёные. А Тиммейт продолжал: — Третий фигурант: Януш Ковальский. Гражданин Польши. Дата рождения: 17.08.1987.

Рост 172, вес 96 кг. Профессия по документам: менеджер по продажам.

Особые отметки: кадровый сотрудник польской разведки (подтверждается перехватами). Специализация — работа с агентурой. Цель визита в РФ: «бизнес-поездка».

На фото был невысокий и плотный человек с тёмными короткострижеными волосами. Лицо широкое, глаза карие, нос сломанный как после десяти лет бокса.

Задача ликвидатору: наблюдение и информирование… а далее скрыто за плашкой «секретно».

— Трое, — сказал я вслух. — Как в анекдоте: собрались как-то финн, эстонка и поляк переплыть границу у реки…

«Чем же вы заинтересовали нашу ОСь, и почему послан именно ликвидатор, а не кто-то ещё? Кроме того, есть же масса других способов наблюдения, кроме физической слежки. И что скрывается за плашкой „секретно“?»… — мучали меня мысли.

Машина вильнула, уходя от какой-то напасти на трассе, и я поднял глаза на своего водителя. На вид Алексей Алексеевич был пацан пацаном. Восемнадцать лет, худой, жилистый, русый, с копной светлых волос на голове. В футболке и джинсах — вылитый первокурсник ПТУ, который вчера ещё учился на сварщика. Но когда он открывал рот, оттуда лезло такое, что любой сорокалетний ветеран обзавидуется. Мат через слово, причём не современный, а наш советский и армейским вывертом. И всё это он говорил — спокойно, без какой либо бравады, словно он нёс что-то рутинное.

— Вот сука, а поворотники не надо показывать, да⁈ — выкрикнул он, смотря в зеркала.

А за спиной у нас осталась машина, которая замерла на перекрёстке с просёлочной дорогой и решила повернуть.

— Она же на Бэхе, — произнёс я.

— И чё, командир? — уточнил он.

— Им на законодательном уровне разрешено без поворотников ездить, и при мерцаниях дальним в спину каждый им должен уступать дорогу.

— Ничего себе⁈ Да ты шутишь, командир? А что ещё тут ввели, пока меня не было?

— Ну, если у тебя «Газель» — то можно в зеркала не смотреть, как и на маршрутке. А если Нива то водитель должен быть в камуфляже, это обязательный дресс-код.

— Не, ну ты меня подкалываешь? Не может быть так! — догадался он, что я шучу

— Да ты сам понаблюдай. — пожал я плечами, сдерживая улыбку. — И веди спокойнее, нам ДТП не нужно. Познавай дзен, дороги России как раз для этого.

— Это же навязывание мне чужой веры? — возмутился в шутку он.

— Ну, хочешь — страдай на каждой ямке и нервничай на каждого дурака. Дело твоё. — дал я ему выбор.

— Принял, командир! — ответил он и сменил темп и манеру езды на более мягкую.

А дорога от Питера до Архангельска заняла ровно столько, сколько и должна была. Пятнадцать часов, без особых приключений. Лёха теперь вёл машину спокойно, без лишних рывков, но постоянно ныл: на камеры, на тупость водителей, на то, что вот раньше люди были лучше!

— Командир, они тут везде. Каждые двести метров орёт: «Камера на 60, камера на полосу, камера на ремень»! Как будто я в тыл к духам пру, а не по федеральной трассе еду.

— Лёх, это тебе не Кандагар. Веди без нервов, себе не трепли и мне, а то верну тебя в койку и успокоительного выпишу, — пригрозил я.

— Не надо, командир. Спасибо, я лучше трупы буду таскать! Тех пятерых ты убрал? — уточнил он.

— Они сами убрались. Нельзя в дом к опричникам приходить и пытаться трахнуть их жён.

— Жёстко! Я в целом, когда ты меня забрал из дурки, думал — блудняк какой-то! А сейчас вижу: серьёзная контора, машины, стволы, трупы! Словно я бандос какой, а не силовик.

— Всё, Лёх, тихо! У меня вызов. — произнёс я, видя, как по ОЗЛ-спецсвязи мне звонит Берёза.

— Слушаю вас, товарищ Берёза. — спародировал я Плотникова.

— У вас, Медоед, были ко мне вопросы? — произнесла женщина, в целом приятным, но уставшим голосом с акцентами словно говорила целая княжна с солдафоном.

— Вы задачу Скорпиону и Колибри дали. С какой целью⁈ — спросил я.

— Боюсь, это секретная информация, — ответила она.

— Ни хера себе, — удивился я. — Даже для меня?

— Медоед. Я попросила бы вас не выражаться. Иначе я прекращу с вами беседу, — выставила она мне ультиматум.

— … — Тут я вообще выпал, в голове крутились ругательства, а зубки скрипели сами собой, но я себя сдерживал как мог и произнёс наконец. — Берёза, мои люди пропали.

— Не драматизируйте. Они даже не ваши подчинённые. Вас поставили следить за ликвидаторами и помогать им в сложных ситуациях. — ответила она, тоном каким учительница учит неразумного дитя.

— Я перефразирую. Скорпион и Колибри пропали, у меня складывается ощущение, что там создалась сложная для них ситуация. А вы мне говорите, что информация по задаче для них — это секрет-секретов⁈

— Я попрошу вас ещё раз не грубить и не повышать на меня голос. Я говорю с вами только из уважения к вашей специализации, которая обязывает вас быть таким, каким вы являетесь. — произнесла она.

И тут я вскипел:

— Ах ты собская дура! Не грубить тебе, да⁈ У меня люди пропали, а ты мне, блядь, говоришь, что они не мои⁈ Это ты, им задачу такую поставила!!! — выпалил я, и разговор тут же прервался.

— Дзен говоришь, командир? — спросил у меня Алексей Алексеевич, отвлекаясь от дороги.

— Говорю. — произнёс я, чувствуя, как в висках бьётся пульс, а тело заглатывает кислород, потому что я был зол… — Тиммейт, сделай ещё один запрос на разговор с ней, с дипломатическими извинениями с моей стороны.

— Сделал. — произнёс ИИ. — Но что-то мне кажется, что снобская дура больше вам не позвонит.

— Бардак конечно. — выдохнул я. — Одни в крови по горло купаются, а другим грубить нельзя. Тиммейт, с этого дня все задачи ликвидаторам с ОСИ АИ ОЗЛ — через меня только. Секретные, блядь, они!

— Но зато, у меня есть слитый Саломатиным архив по ОЗЛ. Я его тоже скачал и могу читать. — выдал Тиммейт.

— Что же ты молчал? — резонно спросил я.

— Враг и предатель Саломатин пишет, что ОСИ АИ — это отдел занимался анализом вероятностей, ведущих к фатальным последствиям в будущей истории. На него он ссылается в своих рапортах, что я, ты и Тим — опасны.

— Странно, а в Берёзу ПТУР не прилетел, — произнёс я.

— В неё не за что, она офицеров ГРУ не взрывала, а просто анализирует. Она и её отдел разбирают, в том числе слова психопатов, которые говорят, что они якобы из будущего. Но доктор Вайнштейн нам всем хорошо объяснил, что никакого будущего нет, а есть лишь настоящее.

— А психи, которые верят в будущее, есть, — возразил я. — И эти психи посылают наших следить за приезжими лицами без вменяемых причин. Тиммейт, напиши рапорт на Берёзу о том, что отказывается работать в команде.