Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ) - Золотарев Егор - Страница 102

– Чего⁈ Ошалел, что ли? – возмутился он и вытаращил глаза. – Пятьдесят рублей за кусок деревяшки? Грабеж!

– Не хотите – не берите, – равнодушно пожал я плечами. – Найдутся покупатели.

– Ну ты тоже не борзей, – он немного остыл. – Давай тогда торговаться, если не согласен по одной цене отдавать. Например, вот этот детеныш льва явно не стоит тридцати пяти рублей. Продай за десять.

– То, что он маленький, не значит, что его легче было делать, – пришла моя очередь возмущаться. – Наоборот, с мелкими деталями требуется более кропотливая работа. У меня глаза заболели и спину заломило, когда я ему мордочку вырезал и каждый коготок на лапах.

– Ну ладно‑ладно, не кипятись. Давай за двенадцать, и все.

– Моя последняя цена – двадцать, иначе лев останется без потомства. Я лучше львенка другу подарю, чем за такие крохи отдавать.

– Двенадцать рублей для тебя крохи⁈ Обалдел совсем, малолетка! Дать бы тебе по шее, чтобы наглости поубавилось.

– Я ведь могу к другим торговцам уйти, – пригрозил я.

– Фух‑х‑х, ну и молодежь пошла, – он продолжительно выдохнул и провел рукой по лицу. – Так, на чем мы остановились?

Мы продолжили торговаться. Не знаю сколько времени прошло, но я добился своего и продал все поделки за четыреста рублей. Уверен, торговец выручит за них гораздо больше, именно поэтому не отказался от покупки даже когда цена за слона и льва взлетела до пятидесяти рублей.

На базаре уже не было ни Ивана, ни Анны, поэтому я неспешно прошелся от лавки к лавке, прикупил немного сладостей, еще красок, кое‑какие плотницкие инструменты и точило.

Вернувшись домой, обнаружил домашних на кухне. В воздухе витал аромат яичницы, а на столе в плоской тарелке лежали куски вяленого мяса и соленой рыбы.

– Все, мы в расчете, – я протянул Ивану триста пятьдесят рублей.

Мужчина взял деньги, быстро пересчитал и с удивлением уставился на меня.

– Ты это на игрушках заработал?

– Да. Но когда их называют не игрушки, а статуэтки, то цена взлетает в несколько раз, – усмехнулся я, сел за стол и понюхал мясо.

Так аппетитно пахло, что весь рот наполнился слюной.

– Даже не верится. Так можно всю жизнь на этом зарабатывать.

– Не думаю. Когда в каждом доме появится такая статуэтка, то их цена сразу же упадет. Люди любят редкости, чтобы быть особенными, – ответил я и, не дожидаясь, когда все приступят к трапезе, потянулся за куском соленой рыбы.

Поблизости не было реки, поэтому рыба здесь была большой редкостью. В основном продавали сушеную, из которой потом варили супы, или вяленную, которая не сильно отличалась от сушеной. А вот соленая рыба была редкостью. Не знаю почему. Возможно, из‑за недостатка соли.

Иван убрал деньги в нагрудный карман рубашки и принялся рассказывать, чего и сколько удалось купить и что он заказал в свою новую мастерскую.

– Сначала хотел мастерскую на прежнем месте ставить, но передумал. Лучше подальше от домов, раз уж так участились пожары. – Иван откусил кусок вяленого мяса и начал его интенсивно жевать, отчего у него даже челюсть захрустела.

– Наместник так и не объявился? – спросила Авдотья, аккуратно отламывая вилкой кусок яичницы, жареной с лучком и свиными шкварками.

– Нет, как в воду канул, – мотнул головой Иван. – Если по‑честному говорить, то это меня очень настораживает. Куда мог бесследно пропасть человек из общины? Вдруг какой‑нибудь летающий крат объявился? Схватил его и унес, а сегодня или завтра еще кого‑нибудь унесет. Нет, я не успокоюсь, пока не найду наместника. Оба стража теперь могут ворота открыть только в моем присутствии. Буду каждый ящик и чемодан проверять.

Все за столом замолчали. Видимо, обдумывали, куда мог внезапно пропасть человек. Ведь времени прошло не больше десяти‑пятнадцати минут с тех пор, как Иван видел его последний раз.

– А ты подвал проверил? – уточнила бабка.

– Первым делом. И подвал, и чердак, и в каждый шкаф нос засунул. Даже под кроватью смотрел.

– О! – Авдотья даже подпрыгнула и стуле и с широко раскрытыми глазами шепотом спросила: – А вдруг у него тайная комната есть или убежище где‑то во дворе. Сидит там и ждет удобного случая, чтобы сбежать.

Иван задумчиво уставился на мать. Кажется, ему самому такое в голову не приходило.

– Насчет тайной комнаты – точно нет. В доме мы все облазили. Вот по поводу убежища во дворе – надо поискать.

Тут уж я не выдержал и подал голос.:

– Что, если наместника просто убили?

– А труп куда подевали? – усмехнувшись, поинтересовался Иван.

– Закопали.

– Куда?

– В саду.

– Это невозможно. Я бы сразу увидел свежую землю. Только в одном месте мне показалось подозрительным, что земля слишком рыхлая, – под яблоней. Но видимо, там собаки копали. Земля у ствола обратно хорошо притоптана. К тому же никто бы не успел за такое короткое время убить, вырыть яму и закопать труп.

– Можно, если постараться, – пожал я плечами.

– Нет‑нет, твое предположение – полная ерунда. Быть такого не может. – Он вновь окунулся в свои мысли, выстукивая по столу какой‑то ритм.

Я доел яичницу и хотел встать из‑за стола, но Иван меня остановил:

– Погоди‑ка, а ведь это ты у его дома оставался. Про какой‑то шум говорил. А ну‑ка, вспомни, что там было?

Все внимательно посмотрели на меня, ожидая ответа. Хм, что же мне им ответить? Если скажу, что якобы видел, как наместника тащит крат, то эта информация вызовет еще большую панику. Сказать о том, что наместника я убил с помощью пауков и под яблоней закопал, – тоже не вариант. Что же мне сказать? Думай, Егор, думай!

О! Кажется, есть идея…

Глава 22

Иван выжидательно смотрел на меня, поэтому пришлось придумать новое предположение, которое еще никто не озвучил:

– В тот вечер я услышал, как наместник выбежал из дома. Вернее, услышал шаги по ступеням. Заглянул в щель между створками ворот и увидел, как черная тень мелькнула между деревьями в саду. Подождал немного и пошел следом, но во дворе уже никого не было.

– Куда же он, по‑твоему, подевался? – подозрительно прищурившись, спросил Иван.

– А ты всех охотников из отряда знаешь? Они ведь утром вернулись из Дебрей и сразу уехали.

Иван не ответил, а задумчиво уставился перед собой.

– Я думаю, что наместник переоделся и выдал себя за охотника, – продолжил я с видом знатока. – Никто не обратил на него внимания, а он преспокойно выехал вместе с отрядом.

– Тогда бы охотники его заметили, – мотнул он головой.

– А если он с ними заранее договорился? Ещё до охоты?

– Хм… а это многое объясняет, – кивнул Иван, обдумав мое предположение, – кроме одного: почему он деньги не взял?

– А может, взял? Может у него было не три тысячи, а тридцать три. И все в разных местах. Собрал столько, сколько успел, и сбежал, пока ты не вернулся, – продолжал я гнуть свою линию.

– Ох, не знаю… Все может быть, но поиски пока не прекращу и без досмотра никого из общины не выпущу.

Я был рад, что поселил эту мысль в голову Ивана. После того как пройдет достаточно времени, а наместника как не было, так и не будет, именно таким образом объяснит его пропажу Иван. Я в этом был почти уверен.

После обеда Авдотья попросила меня сходить к Глухарю и спросить, не нужно ли ему чего‑нибудь, пока торговцы не уехали. Она предположила, что у старика не осталось денег, поэтому его не было с утра на базаре.

Я взял с собой Призрака и вместе с ним пошел вниз по улице к сторожке стража ворот, хрустя засахаренными орешками, которые купил сегодня у толстого торговца с тюбетейкой на голове и большим кожаным мешком на поясе, позвякивающим при каждом его движении.

Глухаря на крыльце не было, что меня очень насторожило: на улице еще светло, погода чудесная, в воздухе витает запах жареного мяса и свежей выпечки, со стороны базара слышится музыка и веселый смех.