Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ) - Золотарев Егор - Страница 18

Вдруг в окно что-то ударилось. Я прильнул к стеклу и увидел возле забора Женьку. Он махал мне рукой.

Накинув на плечи заплатанный пиджак, вышел из комнаты и нос к носу столкнулся с бабкой.

— Куда это ты собрался? — подозрительно прищурившись, спросила она.

— Пойду прогуляюсь, воздухом подышу, — как можно более равнодушно ответил я.

Показалось, что лучше промолчать про охотников и ворота.

— Ага, прогуляется он! Знаю я, куда ты собрался. Опять к воротам? Думаешь, не знаю, что сегодня переваловские охотники с нашими на ночную охоту собрались? Знаю. Сиди дома!

— Ну ладно, — пожал плечами, демонстративно снял пиджак, повесил его на крючок и вернулся в свою комнату.

Не хотел спорить с ней и настаивать на своем. Тем более в моей голове уже созрел план бегства.

— Вот и хорошо. Потом погуляешь, — с облегчением выдохнула она. — Дождемся отца с матерью и сядем ужинать. Я вареников с картошкой налепила. Плохо, что сметаны нет. Ну хоть масла подсолнечного накапаю и укропчика накрошу — тоже хорошо.

Она немного постояла на пороге моей комнаты и зашаркала на кухню. Я же переставил кактус на стол, открыл окно и, стараясь не наделать шуму, выбрался на улицу.

— Быстрее, быстрее, — зашептал мне Женька, выглядывая из-за забора.

Он сразу все понял, когда увидел, как я перелезаю через подоконник.

Пригнувшись, добежал до калитки, бесшумно открыл ее, и мы с Женей опрометью бросились в сторону ворот. Было так странно находиться в таком тощем и легком теле, что я невольно почувствовал себя юношей. Будто и не было тех шести сотен лет жизни.

Только в конце улицы мы остановились. Женька так заразительно рассмеялся, что я тоже не смог удержаться. В этот момент в моей голове всплыла вся наша многолетняя дружба, все тяготы, невзгоды и радости. Как по щелчку он стал для меня тем, кем был для Егора, — верным другом.

— Смотри, что у меня есть. — Женька вытащил из кармана рогатку и показал на набитый карман. — Полдня камешки собирал и меткость тренировал. Почти пристрелялся — с третьего раза попадаю в цель.

— В кого стрелять собрался? — спросил я, осматривая рогатку.

— В Борьку конечно. Пусть только полезет ко мне — глаз выбью, — грозно сказал он и, зарядив рогатку камушком, запулил в столб, на котором тускло горела лампочка.

В столб не попал, зато попал в окно, которое со звоном раскололось на части. Снова пришлось бежать, пока нас не увидели.

Мы первыми подошли к воротам. Даже старика Глухаря не было видно, и в его сторожке не горел свет.

— Какой смысл в ночной охоте? Ведь не видно ничего, — спросил у Женьки, подергав калитку в воротах, но она была заперта.

— Ночных зверей ловят. Днем они по норам прячутся, а ночью выходят. Наши охотники с прожекторами на них ходят.

Я сразу же вспомнил, как тьму колодца пронзил тот ослепительно-белый свет. Зверь, попавший под луч прожектора, наверняка сначала потеряет ориентацию. Потом попытается убежать или, наоборот, замрет, чтобы не выдать себя движением. Но ему точно и в голову не придет нападать на такой раздражитель.

— Ты сказал, что прибыли охотники из Высокого Перевала. У нас разве нет своих охотников?

— Наши охотники лишь по мелочи охотятся или убивают тех, кто к нам через стену перемахнет, — ответил Женька, пуляя из рогатки в ворота. — Против кратов только с подмогой идут. Ведь среди охотников Перевала есть даже маги.

— Краты? — переспросил я, силясь выудить информацию из памяти, но она частенько подводила.

— Общее название всех гигантских животных в Дебрях. Их трудно убить, поэтому загоняют в ловушку, а там уже добивают. — Он с недовольным видом посмотрел на меня. — Когда уже память к тебе вернется? Ты прямо как мой сосед Валька. Ему пять, и он всех задолбал своими почему да отчего.

— Вернется… когда-нибудь.

В это время послышались голоса, и я увидел сначала Глухаря. Он торопливо шел к воротам и выглядел возбужденным. Сразу за ним двигался отряд охотников в броне и охотничьей экипировке.

— Так и знал, что этот придурок тоже заявится, — буркнул Женька и указал на Борьку с дружками. Они шли слева от охотников и с завистью поглядывали на них.

Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Словно завороженный наблюдал за охотниками и понял, что хочу стоять с ними в одном ряду. Охотник — друид, хм… такого со мной еще не было. Тем интереснее!

Глава 8

Желание стать охотником так сильно всколыхнулось в груди, что я не сразу понял: оно не мое, а бывшего владельца тела. Егор с раннего детства хотел стать охотником и так мечтал об этом, что его желание каким-то непостижимым образом передалось мне. Но негоже такому, как я, жить чувствами молодого несмышленыша. Поэтому нужно все хорошо обдумать, взвесить и только после этого принимать решение.

Между тем Глухарь подошел к нам и цыкнул:

— Вы чего тут встали, рот открыли? А ну, подвиньтесь, не мешайтесь под ногами.

Мы с Женькой послушно отошли в сторону, пропуская охотников. Крепкие, с решительными лицами и цепкими проницательными взглядами. Вдруг я узнал одного из них… по очкам, нацепленным на кривой, поломанный нос. Охотник не обращал ни на кого внимания и на ходу пристегивал ремень с ножнами и кожаными мешочками.

Когда он проходил мимо нас с Женькой, я смог внимательно его рассмотреть: на вид около сорока, пепельно-серые волосы с проседью убраны в хвост, на левой щеке уродливый шрам, а на правой руке — нет мизинца. Неужели это он сдал меня наместнику?

Охотники остановились у двери в высоких воротах и один из них, коренастый с кривыми ногами, принялся вполголоса что-то обсуждать с Глухарем. Старик отвечал спокойно и уверенно. По его лицу я понял, что он уважительно относится к охотнику.

— А вам здесь что надо? — процедил сквозь зубы Борька, направляясь к нам.

— Стоим, — ответил Женька, и я заметил, как он засунул руки в карманы и напрягся, готовый в любую секунду вытащить рогатку и запулить ему камнем в глаз.

— Пошли вон, пока по шее не надавал, — грозно сказал он, буравя нас взглядом.

— У себя на Первой улице будешь хозяйничать, а здесь ты никто, — с вызовом ответил Женька, и я даже загордился им.

Синяки с прошлой их стычки еще не прошли, а он снова готов наброситься на врага.

— Слышь, ушлепок, ты бы лучше пасть захлопнул, пока я тебе все зубы не выбил. Будешь как твой старикан…

Тут уж Женька не выдержал, выхватив из кармана рогатку, он отпрыгнул в сторону и, прицелившись, выстрелил Борьке в лицо. Однако Борька, хоть и был крупным и плечистым, оказался довольно проворным. Резко отклонившись в сторону, он пропустил камешек, который полетел дальше и угодил прямо в затылок Глухаря.

Мужчина охнул, схватился за голову и повернулся к нам:

— Кто это сделал, олухи⁈ — грозно взревел он, уставившись на нас страшными глазами.

— Это все Полугрудов! — заорал Борька, указывая на моего друга. — Он меня убить хотел!

— Заткнись, придурок! — возмутился Женька. — Такого верзилу, как ты, камушком не убьешь. Если только валуном запустить.

— Ах ты скотина!

Борька набросился на Женьку, но тот ловко увернулся и хотел отбежать, но один из дружков противника сделал ему подсечку, и парень свалился на дорогу, больно ударившись затылком о булыжник.

— Вот ты и попался, — Борька двинулся на него, вскинув руки и изогнув пальцы, словно когти.

Женька порывался встать, но на него навалились двое парней, удерживая. Если сначала я не хотел вмешиваться, думая, что они сами должны решить разногласия, то, видя такую несправедливость, не смог остаться в стороне.

— Эй, Борька, передай привет свиньям наместника! — выкрикнул, обращая на себя внимание.

Верзила повернулся ко мне, уже готовый разразиться руганью, но я не дал ему этого сделать. Резким ударом снизу вверх ладонью врезал ему в основание носа.

— А-а-а! — заорал он и схватился за нос. Между пальцами и по подбородку потекла густая темная кровь.