Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ) - Золотарев Егор - Страница 27

— Дай, посмотрю.

Она расстегнула пуговицу и осторожно закатала рукав, рассматривая руку в свете прожектора, направленного на стройку. Я же двинулся по саду. Земля здесь была намного лучше той, что на полях. Плоды довольно мелкие для этого времени года, но они все же есть. Значит, у кустов и деревьев есть силы к росту и размножению.

Опустившись на колено, разгреб немного взрыхленной земли под черемухой и внимательно осмотрел ее. Земля рыхлая, зернистая, чуть влажная, пахнет сырым лесом. Не идеальная, но все же гораздо лучше, чем на полях и даже в нашем огороде, куда Авдотья постоянно добавляет компост. Землю откуда-то привезли. Возможно, перетаскали из того самого куска леса, что наместник считает своим.

— Ты чего там? Ягоды еще не созрели! — крикнул мне один из рабочих. — От недозревших живот скрутит!

— Знаю.

Я отряхнул руки от земли, поднялся и вернулся к Анне. Та накладывала тугую повязку мужчине на руку.

— По возможности не шевели рукой хотя бы недельку, — попросила она. — Перелома нет, но разрыв связок — тоже серьезная травма, поэтому побереги себя.

— Отпрошусь отлежаться пару дней. Сама знаешь: если не работаешь, то ничего не получаешь. Семью кормить надо, — тяжело вздохнул он и покосился в сторону дома, возле которого наместник слонялся без дела и постоянно бросал в нашу сторону заинтересованный взгляд. — Думал, на стройке подзаработаю, а тут такое.

— Понимаю, но у меня даже обезболивающего не осталось. Ничем тебе помочь не могу, — развела она руками, в очередной раз порывшись в своей сумке.

— Разберусь. Не переживай. Хорошо, что пришла, а то я себе в голову вбил, что могу калекой стать. — Он горько усмехнулся, взял руку Анны и легонько ее пожал.

Затем вытащил из кармана штанов смятую купюру в пять рублей и протянул ей.

— Ничего не надо. Выздоравливай, Агафон, — печально улыбнулась она.

Тут я понял, что мать Егора слишком сердобольная и просто не может брать денег с бедных общинников. А ведь нам не хватает на покупку ядер зверя, поэтому зима может оказаться для нас очень суровой.

Мы с Анной направились к воротам. Проходя мимо наместника, она остановилась и спросила:

— Может, хотя бы для своего работника вы найдете обезболивающее?

— У меня ничего нет. По договоренности я все отдаю тебе, а вот ты куда деваешь в таком количестве лекарства…

Она не дала ему продолжить и, подавшись вперед, еле слышно проговорила:

— Не надо говорить неправду. И я, и вы знаем, что вы мне не отдаете и половины того, что получаете.

— Врешь, чертовка, нет у меня ничего! Я себе ничего не оставляю.

Его взгляд соскользнул на ее грудь, отчего Анна быстро отпрянула и, поджав губы, пошла к воротам.

В этот момент в меня будто вселился прежний Егор: лицо вспыхнуло, в груди возник пожар, кулаки сами собой сжались. Я готов был разорвать его на куски за такое обращение с Анной. Что он себе позволяет? Гниль в корень!

— Чего тебе? — буркнул наместник, когда заметил, что стою на прежнем месте и буравлю его взглядом.

— Не надо так с… моей матерью, — с угрозой проговорил я.

— Иди домой, пока по шее не получил, защитник. Мал еще, чтобы замечания мне делать. Без сопливых разберусь, как с ней общаться, — усмехнулся он и, грубо двинув меня плечом, прошел мимо, насвистывая что-то себе под нос.

Я с огромным трудом подавил в себе ненависть, понимая, что к прямому противостоянию с самим наместником пока не готов. Но придет время, и тогда… Тогда он горько пожалеет, что позволил себе такое.

Я догнал Анну, и мы пошли в сторону дома.

— Расскажи мне, что за история с лекарствами? — попросил, нарушив молчание.

— Раз в год наместник получает на всю общину лекарства. Так как я единственный медик, то должен все отдавать мне, но я знаю, что часть лекарств он ворует и оставляет себе. Поэтому нам всем не хватает.

— А откуда эти лекарства берутся?

— Из Верхнего мира конечно же, — она удивленно посмотрела на меня.

— А ты была когда-нибудь в Верхнем мире?

— Сынок, что с тобой? Почему ты задаешь такие странные вопросы? — Анна остановилась, внимательно посмотрела на меня и дотронулась до лба.

— Я еще не до конца восстановился после Дебрей, — выкрутился я.

— Понятно, — выдавила она, обеспокоенно заглянув мне в глаза. — Ни я, ни кто-либо другой никогда не был в Верхнем мире. Кроме тех преступников, что ссылают к нам. Но они подписывают какую-то бумагу, в которой говорится, что они не имеют права рассказывать о Верхнем мире.

— Почему им нельзя об этом рассказывать?

— Не знаю, — Анна пожала плечами. — Лично я считаю, что Верхний мир не хочет, чтобы мы решили, будто они нас ущемляют, и сломали те чертовы ворота, которые перекрывают туннель.

— Ты знаешь хоть одного преступника, который спустился к нам из Верхнего мира?

— Знаю. И ты знаешь.

Порылся в памяти и понял, кого она имела в виду.

— Глухарь, — кивнул я.

— Да, страж ворот. Говорят, что в этом году его наказание закончилось, и он осенью вернется к своей семье в Верхний Мир.

Глухарь, значит. Ну что ж, завтра первым делом навещу его. Но для того, чтобы разговор пошел легко и непринужденно, ему нужно что-то подарить. Тут я вспомнил про те перетертые с сахаром ягоды малины, и у меня появилась идея.

— Мама, а есть еще сладкая малина? — спросил я, когда мы подошли к дому.

— Есть пару ложек на дне банки, а что?

— Можно я возьму?

— Спроси у бабушки.

Ну понятно, в доме всем заправляет бабка. Анна без ее ведома даже не может отдать остатки ягод. Непорядок. У каждого должна быть своя вотчина и свое управство, но я также понимал, что здесь по-другому не выживешь. Либо держаться вместе, либо — смерть.

Авдотья малину отдала, но с большой неохотой и несколько раз повторила, что больше ничего сладкого в доме нет и чтобы я не просил. Из памяти Егора я знал, что сладости он любил и семья из кожи вон лезла, чтобы к моменту приезда торговцев накопить денег также и на сахар.

Малину я есть не стал, а, долив в банку воды, отправил в нее свою энергию, что осталась после длинного напряженного дня. Вскоре остатки малины принялись пузыриться — пошел процесс брожения. При естественном брожении на это ушло бы несколько дней, но у меня заняло всего несколько минут.

Поздно вечером, когда все разошлись по комнатам и бурное брожение в банке закончилось, я на носочках прошел на кухню, где перелил жидкость через кусок марли в чистую банку, тем самым отделив жмых и пену от напитка. Молодое вино продолжало немного пузыриться, но к утру оно будет готово. Судя по разговорам, что я слышал в общине, алкоголь здесь в большом дефиците, поэтому вряд ли Глухарь откажется от угощения взамен на информацию.

Перед сном, когда Призрак сопел у меня под боком, смешно дергал лапами и еле слышно повизгивал, я услышал уже знакомый стук коготков по полу. Явилась моя старая знакомая, которую в последние дни не видел и даже успел огорчиться, думая, что с ней произошло что-то плохое.

В полутьме я спустился на пол и подставил ладонь, куда крыса с готовностью забралась. При лунном свете, который лился из окна, стало видно, что шкурка покрыта запекшейся кровью, одно ухо оторвано. Крысу мелко трясло, и она жалобно пищала. Она пострадала и пришла ко мне за помощью, зная, кто я такой.

Однако помочь я не мог — всю энергию потратил на напиток для Глухаря.

«Лара, у меня нет энергии, ты можешь помочь мне с этим?» — обратился к амазонке, прижав зверька к груди.

«Нет, мой рыцарь», — коротко ответила она.

Единственная возможность накопить хоть немного энергии — медитация. Ну что ж, придется медитировать.

Я прикрыл глаза, задышал глубоко и ровно, представляя, что нахожусь в лучшем из миров, который создал. Кое-кто назвал бы это место раем, а я дал ему имя — Изумрудная долина.

Через несколько минут погрузился в нужное состояние и будто вновь очутился в Долине. С неба льется теплое золотистое сияние, воздух свеж и чист. Повсюду расцветают цветы, и их тонкий, нежный аромат приятно щекочет нос. Сверху, только протяни руку, свисают сочные сладкие плоды. Под ногами мягкая трава, а рядом пробегает ручей с кристально чистой водой.