Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ) - Золотарев Егор - Страница 31

Я присел, ухватился за рукоятку, приподнял молот и начал раскачивать его между ног, целясь в трещину.

Бах! Молот с силой ударился о край трещины, раскрошив прочный материал. Неплохо, совсем неплохо. Только надо прицельнее бить.

Немного отдохнув и размяв заболевшие пальцы, я снова взялся за рукоять и почувствовал, как по плечам разливается мышечная усталость. В очередной раз с сожалением отметил, что довольно слаб. Однако сдаваться даже не думал. Снова раскачав молот, со всего размаху ударил чуть выше в острый выступ. Камень поддался с глухим грохотом, и трещина поползла выше.

— Стой! Ты что делаешь? А если стена рассыплется! — ужаснулся Женька и схватился за молот, мешая мне раскачивать его.

— Ничего не рассыпется, — с раздражением ответил я и отпихнул его в сторону.

— Откуда ты знаешь? — не унимался он, перегородив собой трещину.

— Она укреплена железными скобами. Сам посмотри, — указал чуть левее, где камень рассыпался и виднелись железные прутья.

— Мне все равно не нравится то, что ты делаешь, — уже более спокойным голосом сказал Женька.

Я не стал ничего отвечать, а раскачал молот и повторил удар. На этот раз получилось попасть ровно туда, куда целился. По стене прокатилась вибрация, распылив крошки и пыль. Трещина вновь расширилась и теперь настолько, что я смогу легко протиснуться наружу.

Прислонив молот к стене, опустился на колени и свободно прополз через трещину. Женька что-то яростно зашептал мне вслед, но я его уже не слушал. Все мое внимание было приковано к старому лесу.

Свет был рассеянный. Солнечные лучи едва пробирались сквозь плотный свод крон могучих деревьев, чьи стволы покрывал темный вековой мох и узорчатые пластины лишайника.

Вокруг царила тишина, которую нарушал лишь шелест листьев и перекликание далеких птиц. Я закрыл глаза и вдохнул полной грудью. В это мгновение показалось, что я снова друид Орвин Мудрый и стою на краю леса в далеком мире под названием Сильвадора.

— Егор… Егор, — послышался испуганный шепот, который вернул меня к реальности, — возвращайся. Слышишь? Давай уйдем отсюда.

Я обернулся и увидел, как Женька выглядывает из трещины и машет мне рукой. В это самое время тишину леса разорвал рык огромного существа. От хриплого рыка, переходящего в протяжный вой, холодок пробежал по спине даже у меня.

— Егор, пошли, — Женька выполз из трещины и, схватив меня за руку, с силой потянул за собой.

Я не стал сопротивляться. Парень преодолел свой страх и выбрался в Дебри, чтобы увести меня. Заслуживает уважения. Именно такого друга можно считать настоящим.

Мы заползли обратно за стену, как раз когда рык повторился. Теперь он был ближе и напоминал раскат грома.

— Надо заделать дыру и позвать взрослых, — непреклонным тоном проговорил Женя и строго посмотрел на меня.

— Ты прав. Лучше ее прикрыть, — согласно кивнул, вспомнив, как по пути сюда видел подходящий валун. Тем более я и сам не собирался оставлять лаз открытым.

Вдвоем мы с трудом, но все же прикатили его к стене и закрыли трещину. Теперь никто даже не догадается, что находится за ним.

Когда мы с Женькой двинулись обратно, таща за собой молот, я осторожно сказал:

— Ты никому не должен говорить о трещине. Ее я нашел. Значит, она принадлежит мне.

— Ты с ума сошел! — он остановился и вылупился на меня. — А если какая-нибудь дрянь к нам пролезет через эту дыру? Ты же всю общину подставишь.

— Не подставлю. Я сделаю так, что никто через нее не сможет пробраться.

— Как?

— Придумаю что-нибудь, — уклончиво ответил я, уже жалея, что позвал с собой Женьку. Он же мне все испортит.

— Хорошо. Даю тебе время до завтрашнего вечера. Если ничего не придумаешь, я скажу отцу, а он доложит наместнику, — пригрозил он.

— Договорились.

Остаток пути мы проделали молча. Женька будто обиделся на меня. Я его понимал, ведь здешние люди очень боялись того, что находится за стеной. Но не я. Единственное, что меня напрягало, — слабое тело и небольшой источник силы. Будь я в своем теле, передо мной склонилось бы любое существо.

Занести молот в мастерскую помог Иван. Который с облегчением выдохнул, когда я открыл дверь и подал голос.

— Пока, Женька, — я протянул ему руку.

— Пока, Егор, — буркнул он и, пожимая мне руку, прошептал. — Срок тебе до завтрашнего вечера. Валун этих тварей не остановит.

— Посмотрим, — ответил ему и зашел в мастерскую.

До самого вечера я провозился с фигуркой лебедя. На этот раз дерево уже было более податливо и инструмент лучше слушался, поэтому я постарался, вырезая перья и делая игрушку более реалистичной. Иван снова остался мной доволен и, прихватив готовые фигурки, повел меня к торговцу Фарруху.

Фарруха в лавке не оказалось, поэтому мы пошли к его дому, стоящему на Первой улице. Дом, как и все на этой улице, был добротный, деревянный. У калитки стояла собачья будка, из которой послышался грозный рык, едва мы подошли к забору.

— Надо было палку с собой прихватить. Пес у Фарруха — исчадие ада. На всех бросается, — проговорил Иван, с опаской заглядывая в будку. — Пару раз огреть его по спине — больше не полезет.

— Не надо его бить. Он защищает свой дом и своего хозяина, — возразил я. — Надо всего лишь сказать ему, что мы пришли не со злом.

— Сказать? Псу? Ты в своем уме? — с издевкой хмыкнул Иван.

Я ничего не ответил и медленно открыл калитку. Пес не заставил себя ждать и, гремя цепью, вылез наружу. Это была мохнатая зверюга, которая, если встанет на задние лапы, дотянется до моей головы.

— Вуф! Вуф! — задрав голову, зычно загромыхал он.

«Успокойся. Мы с миром», — мысленно обратился я к нему.

Пес замолчал и пристально уставился на меня.

«Я друид Орвин Мудрый. Ты можешь доверять мне. Я не причиню вреда ни тебе, ни твоему хозяину. Обещаю».

Пес потоптался на месте, еще раз гавкнул, но уже без злобы, и лег на землю у моих ног. Я погладил его по голове и двинулся к дому. Иван пошел следом.

— Как тебе удалось его успокоить? Ведь зверюга на всех бросается, — шепотом спросил он, когда прошел мимо пса и догнал меня у крыльца.

— Ничего не делал, — пожал я плечами и, поднявшись на крыльцо, постучал в дверь.

— Здравствуй, Иван. Ты чего, снова что-то сделал? — подавив зевоту, спросил мужчина, когда вышел нам навстречу.

— Не я, а Егор. Ты только посмотри, что у него получилось, — с благоговейным шепотом сказал Иван и продемонстрировал сначала тигра, затем лебедя.

Торговец спустил очки со лба, подошел к лампе, висящей над дверью, и внимательно осмотрел фигурки из перламутровой древесины. Признаться честно, мне самому очень понравилось то, что получилось.

— Хорошо, очень даже хорошо. Я даже знаю, кому они понравятся. Даю пятнадцать рублей за каждого.

— Ты же говорил восемнадцать, — напрягся Иван.

— Восемнадцать будет многовато. Вдруг никто не купит. Не-е-е, я пока не готов такие деньги отдавать за деревяшки. — Он вновь поднял очки на лоб и внимательно посмотрел на нас. — Согласны?

— Ну и жук же ты, Фаррух, — зло процедил сквозь зубы Иван. — Как был грязным торгашом, таким и остался. Мы и без тебя продадим…

— Я согласен! — прервал Ивана и положил руку ему на плечо. — Тридцать рублей за две фигурки — хороший заработок.

Иван шумно выдохнул, но не стал возражать. А на лице Фарруха расплылась довольная улыбка.

— Сейчас вынесу деньги.

Он прижал фигурки к груди и скрылся за дверью.

— Зря ты этому жуку так дешево продал. Мы бы с тобой сами продали и не за пятнадцать, а за все двадцать пять.

— Ты поставил мне условие заработать десять рублей до конца недели, чтобы щенок остался. Я так и сделал, — спокойно проговорил я, смело глядя ему в глаза. — Теперь Призрак останется жить с нами, а я придумаю, как еще подзаработать.

— Что ты еще можешь придумать? — хмыкнул он. — На игрушках далеко не уедешь. Никто, кроме жителей Первой улицы, не будет на них тратить свои кровно заработанные деньги. Да и они если возьмут, то только потому, что в новинку. Если у каждого на полке будут стоять такие фигурки, ценность их сразу же пропадет.