Друид Нижнего мира. Трилогия (СИ) - Золотарев Егор - Страница 47

Я кивнул и на ослабших ногах побрел на свою Пятую улицу. Уже возле калитки отпустил Призрака на землю, и тот бодро побежал передо мной.

Поднявшись на крыльцо, открыл дверь и встретился со встревоженными взглядами всех троих: Ивана, Анны и Авдотьи.

— Фух-х-х, — с облегчением выдохнул Иван и провел рукой по лицу.

Анна бросилась меня обнимать, а бабка разразилась бранью:

— Балбес! Где опять лазил, шалопай? В гроб нас всех сведешь! В общину крат забрался, а он шляется где-то! Дурень! Вот выпорю, тогда будешь знать, как по ночам из дома уходить!

— Чего вы так волнуетесь? Со мной все хорошо, — отодвинулся от зареванной Анны. — Я просто с Призраком гулял. Охотники уже подстрелили крата, сам видел.

— В следующий раз, как только услышишь сирену — мигом домой. Уяснил? — Иван взглянул на меня.

Его взгляд из-под насупленных бровей не сулил ничего хорошего. С таким не поспоришь, лучше согласиться, пока по шее не получил.

— Уяснил, — кивнул я.

Иван и Авдотья разошлись по комнатам, а Анна вскипятила чайник и заварила успокаивающий чай на нас двоих.

— Сынок, я чуть не умерла от страха за тебя, — сказала она и провела рукой по моим волосам.

Мы сидели в кухне и пили травяной напиток.

— Зачем так переживать? — пожал я плечами.

— Как же я могу не переживать, если ты самое дорогое, что есть в моей жизни? — приподняла она брови.

Я ее отчасти понимал. В прошлой жизни у меня не было семьи и детей, но были питомцы. Они и были моими детьми. Когда питомцы умирали, я горевал. До сих пор каждого вспоминаю с тихой грустью.

— Обещай, что будешь беречь себя, — она взяла мою руку и сжала ее.

— Обещаю, — кивнул я.

Анна с нежностью посмотрела на меня, затем улыбнулась и, чмокнув в щеку, вышла из кухни.

Я повернулся к окну и увидел, что уже светает. Надо торопиться. У меня осталось время до вечера, чтобы изготовить все фигурки.

Мигом допив напиток, я прошел в свою комнату, опустился за стол и принялся вырезать. Из-за торопливости инструменты часто соскакивали, поэтому руки покрылись кровоточащими ранками. Чтобы не испачкать кровью фигурки, приходилось их заживлять с помощью энергии, которой и так было мало.

К утру я опустошил свой источник силы и так устал, что заснул прямо за столом. Проснулся только когда послышались звуки из кухни. Похлопав себя по щекам, снова принялся за работу.

В мою комнату заглядывали родные, что-то говорили, о чем-то спрашивали, но я не обращал на них внимания. В голове крутилась лишь одна мысль: надо успеть.

После обеда пришел Женька. Он разлегся на моей кровати и принялся рассказывать о ночном происшествии.

— Сначала я услышал крики. Типа помогите, спасите, убивают. Выбежал на крыльцо, и тут сирена как бабахнула по ушам — чуть не оглох. Потом смотрю, с вышки куда-то в сторону полей прожекторами светят. Слушай, может, крат через ту щель в стене забрался? — Он приподнялся на локтях и внимательно посмотрел на меня.

Я как раз заканчивал второго короля.

— Нет. Не через щель, — мотнул я головой и принялся натирать фигурку наждачной бумагой.

— Откуда ты знаешь?

— Сам видел, как крат через стену перелез.

— Видел? Врешь небось. — Он недоверчиво посмотрел на меня.

— Нет, можешь у Сокола или Кондрата спросить. Они подстрелили монстра.

— Да ты что! — Женька вмиг вскочил, подошел ко мне и уселся на соседний табурет. — Расскажи-ка, что ты видел?

— Я вышел на улицу с Призраком погулять. Слышу, царапается кто-то с той стороны стены. Потом смотрю — черная туша наверху. — Я полюбовался королем с шикарной короной и мантией и поставил на подоконник в общий ряд. — Крат спрыгнул вниз и за мной побежал. Это я кричал, чтобы внимание охотников привлечь.

— Да ты что, — выдавил Женька, закрыл рукой рот и ошарашенно уставился на меня.

— Я бегу — он за мной. Думал, все, съест, но нет — охотники увидели и принялись стрелять. Всего изрешетили.

Женька сначала ничего не говорил, будто переваривал услышанное, но потом будто краник повернули и хлынул поток вопросов.

Пришлось рассказать, как выглядел крат, как я в канаве с Призраком сидел, как охотники попросили место показать. Короче, он вытянул из меня все, что только мог.

Когда я ответил на все его вопросы, Женька снова несколько минут помолчал, а потом заглянул мне в глаза и сказал:

— Может, про крата и правда, а вот по поводу прогулки с Призраком — врешь ты все.

— Чего? — изобразил я возмущение. — Это почему?

— Ты не гулять к стене ходил, а к трещине. Ведь ты никому не рассказал о ней, верно?

Я хотел снова возмутиться и спросить, как он меня может обвинять, но потом понял, что раз живу в этом теле и этой жизнью и, скорее всего, останусь здесь навсегда, то надо ценить людей, которые находятся рядом. А это значит в первую очередь — не обманывать друзей.

— Да, ты прав. Про трещину никому не рассказал и не расскажу. — Я строго посмотрел на него. — И ты никому не расскажешь, понял?

— Зачем она тебе сдалась? Что ты хочешь делать в Дебрях? — всплеснул он руками.

— Там есть все, что мне нужно.

— Что, например? — недоверчиво прищурился он.

— Например, вот этот Слоновий ясень, — я показал на мешок, в котором лежали бруски. — Его я принес из Дебрей.

— Но ведь там опасно, — предпринял он еще одну попытку.

— Везде опасно. Вчера на меня бросился крат не в Дебрях, а здесь, в нашей общине.

Женька замолчал. На этот раз надолго. Я даже за это время успел сделать одну пешку. Кстати, мне осталось сделать всего семь пешек. Их я уже делал довольно быстро. Больше всего времени уходило на работу стамеской.

— Ладно, пойду домой. — Женька встал и, порывшись в кармане, положил на стол передо мной помятую конфету. — Это тебе.

— Откуда? — удивился я, развернул обертку и почувствовал аромат какао.

— Отец из дома наместника принес. Заходил к нему в дом, чтобы проводку проверить, ну и прихватил несколько конфет. Говорит, их там много, поэтому наместник не заметит.

— Зачем же ты мне принес? Сам бы съел.

— Ты тоже со мной всем делишься, вот и я делюсь. Ешь на здоровье, — улыбнулся он и двинулся к выходу.

Я положил конфету в рот. М-м-м, какое же это блаженство. Густая сладость заполнила рот. Сначала ощущал лишь какао, но потом добрался до начинки и почувствовал вкус лесных орехов. Как мог растягивал удовольствие, чтобы сохранить во рту приятное послевкусие. А когда доел, дал себе слово, что обязательно на деньги, вырученные с шахмат, куплю целый кулек конфет. И пусть на самом деле я не ребенок и мне уже шестьсот лет, все равно люблю сладости.

К вечеру я доделал последнюю фигурку и принялся за доску. Вот здесь должна быть точность. Линейкой отмерил все квадраты, оставил место по краям и аккуратно спилил лишнее. Пока пилил, радовался тому, что доска из обычного дерева, поэтому пила с легкостью справилась.

Дальше прокрашивал нужные квадраты черной морилкой, морщась от едкого запаха, а Анна наносила аккуратным почерком все цифры и буквы.

— Хорошо получилось, — с довольным видом сказала она, когда я наносил сверху лак. — А шахматы — просто прелесть! Даже не думала, что ты у меня такой талантливый.

Она уже в который раз с восторгом рассматривала каждую фигурку. Часть набора я раскрасил морилкой и теперь черные и белые стояли друг напротив друга.

— Да уж, постарался, — ответил я и, убрав инструменты, приоткрыл окно, чтобы проветрить комнату от запаха морилки и лака, и лег на кровать.

— Отдохни, сынок. Ты большой молодец. — Анна погладила меня по голове, вышла и плотно закрыла дверь.

Я посмотрел на часы — почти девять часов вечера. Условие Системы выполнено, но она почему-то не торопилась даровать мне следующий уровень. Хотел уже обратиться к Ларе и спросить об этом, но вдруг вспомнил про крата. Бездушного монстра, появившегося из Дебрей.

С самого первого дня я ощущал чужеродную энергию, исходящую из глубин Дебрей, но даже предположить не мог, что сюда добралась тьма. Тьма — это тоже энергия, только она не имеет никакого отношения к живой энергии, которая пронизывает все сущее.