Клинок Журавля. Том 1. Хроники Ведомства наказаний - Хоу Тай - Страница 14

Юнь Шэнли поднял взгляд на повозку и вдруг заметил, как что-то блестит на солнце. Эта вещь привлекла его внимание, и, подойдя ближе, он разглядел нож, воткнувшийся в деревянную основу. Перед глазами тут же появилась картина недавнего нападения: это было первое оружие, которым нападавший попытался убить госпожу Бао.

Юнь Шэнли осторожно вытащил нож, вытянул его перед собой и начал осматривать. На рукояти был выгравирован едва различимый символ.

Глаз с полумесяцем вместо зрачка.

Юнь Шэнли почувствовал, как его руки дрогнули, когда он узнал этот знак – символ Ордена Полуночников.

– Яд «Кровавая бабочка», человек в черном, глаз с полумесяцем на ноже, – пробормотал он себе под нос. – Все это однозначно связано со смертью Бао Муяна. Но каким образом?

Юнь Шэнли почувствовал, как все дело начало приобретать новый смысл. Смерть Бао Муяна – это точно не случайное убийство, а связанный с опасным орденом план. Но зачем все-таки убили обычного портового работягу? Кому это могло быть выгодно?

Мысли Юнь Шэнли вернулись к Бао Чуянь. Она явно не ожидала нападения, но и не была удивлена.

Глава Ведомства не отправился в погоню за нападавшим сам, потому как сейчас ему было важнее не упустить из рук эту «змею».

Госпожа Бао все еще сидела на земле. Ее лицо побелело, а из раны на щеке продолжала сочиться кровь, капая на легкое и теперь уже грязное и мокрое платье.

Юнь Шэнли быстро присел рядом с ней, и на его лице тут же появилось строгое и серьезное выражение.

– С вами все в порядке? – спросил он, внимательно осматривая ее рану.

Но в его взгляде больше читалось недовольство, чем сочувствие. Если бы ее убили, все пошло бы насмарку.

Бао Чуянь, дрожа, приложила ладонь к щеке, и ее пальцы сразу же окрасились в алый цвет. Она не могла сказать ни слова, а ее взгляд был полон мольбы и немой, отчаянной просьбы о помощи. Только у кого ее просить?

– Думаю, это первое и последнее предупреждение, которое вы получили, госпожа Бао, – тихо произнес Юнь Шэнли. – В следующий раз вы не отделаетесь легкой царапиной. Вам стоит подумать, что для вас важнее – молчание или жизнь.

Бао Чуянь, все еще не пришедшая в себя после случившегося, была не в состоянии ответить.

Как только госпоже Бао помогли подняться, глава тут же приказал немедленно доставить ее в Ведомство наказаний. Улицы так некстати были полны зевак. Соседи и прохожие замирали, глядя на повозку, охрану и саму женщину, которая держалась за раненую щеку, не поднимая глаз. Сначала телегу обыскали на наличие ловушек, и только после того, как стало ясно, что пленнице ничего не угрожает, глава отдал приказ посадить госпожу Бао внутрь. Охранники, пока вели Бао Чуянь к повозке, крепко держали женщину, не позволяя ни сбавить шаг, ни остановиться, но та уже и не пыталась сопротивляться.

Вернувшись в Ведомство, взбешенный Юнь Шэнли первым делом решил устроить хорошую взбучку тем, кто, нападая целой толпой, не смог задержать одного человека. Нет, хороши же у него подчиненные, если даже с таким заданием не справились! Мечущий молнии глава приказал стражникам собраться в своем кабинете, намереваясь отчитать их, а жену Бао Муяна отправил в тюремную камеру.

По пути ему встретились Чжи Хань и Сунь Юань, которые уже закончили работу на постоялом дворе и, переругиваясь, шли по вымощенной камнями дорожке. Заметив Юнь Шэнли, они, словно стая ворон, налетели на него, крича:

– Ах, глава, вы отправили нас к самому Янь-вану[7]! Нам пришлось разговаривать с мясниками, они все были с топорами, страшные, рубили мясо! А знали бы вы, как я не люблю вид сырого мяса…

– А сколько работы мы выполнили! Сколько бумаг просмотрели!

Юнь Шэнли устало потер виски, мечтая зашить им рты. Он словно слушал плач неугомонных детей, а не речи высокопоставленных чиновников, работающих в месте, где расследуют убийства.

– Замолчите! Семь ртов, восемь языков[8]… – Юнь Шэнли вспомнил загадочного хозяина двора и даже немного проникся их жалобами. Но для уяснения урока его подчиненные должны были начать действовать самостоятельно: он не всегда будет рядом, и только так они смогут чему-то научиться. Он спросил как бы между делом: – Ну и что там этот Яо Линь? Не убил же он вас?

Чжи Хань, получивший возможность излить душу, дал волю эмоциям:

– Да этот хозяин, видимо, терпеть нас не может! Кинул в лицо кучу записей и заставил проверять! Зато как вежливо! Мы, кстати, так ничего и не нашли, кроме небольшой недостачи, и нам за это даже спасибо не сказали!

– Правильно сделали.

– Глава, вы вообще на чьей стороне?! Вы просто не видели, как на нас смотрел его слуга. Как на вшивых собак!

Юнь Шэнли и сам заприметил эту неприязнь во время разговора с господином Яо на постоялом дворе. Однако поведение Сяо Ши было не похоже на огорчение из-за обвинения в убийстве, будто эта ненависть шла из глубин его сердца.

– Я на стороне закона. Половина вашей работы выполнена. Напишите отчет и вечером занесите мне в кабинет, а сейчас я слишком занят для того, чтобы слушать ваши жалобы.

– Чем? Вы же ходили допрашивать Бао Чуянь? Она что-то рассказала? – поинтересовался Чжи Хань.

Юнь Шэнли торопился и не хотел тратить время на пустую болтовню.

– Бао Чуянь хотели убить. Нападавший был человеком из Ордена Полуночников, но ему не удалось лишить госпожу Бао жизни. Теперь она в наших руках, и мы обязательно допросим ее.

Подчиненные ошарашенно уставились на главу.

– Только не говорите, что вы хотели идти без нас? – воскликнул Чжи Хань, чувствуя себя обиженным и несправедливо обделенным. – Скорее всего, и пытки будут?

– Пытки?! – Услышав вопрос Чжи Ханя, Сунь Юань тут же забыл о всех неприятных событиях дня.

– Смотри, как переполошился! И месяца в Ведомстве еще не проработал, а уже кровожадный, будто главный палач!

– А сам-то, наверное, от вида крови на землю падаешь от ужаса!

– Спорим на тридцать монет, что и палочка благовоний не догорит, а ты уже будешь за пределами камеры звать мамочку? – Чжи Хань протянул руку, чтобы заключить пари.

– Спорим! – ответил Сунь Юань, крепко сжимая чужую ладонь.

– Глава, вы свидетель! – Чжи Хань обернулся в поисках Юнь Шэнли, но того уже и след простыл. – Вот же! Сын самого цензора, а людей совсем не уважает.

Сунь Юань лишь вздохнул.

* * *

Тюрьмы располагались в соседнем здании, ниже, в подвалах, куда почти не проникал дневной свет. Тусклый свет факелов отбрасывал еле видные желтоватые отблески на холодные каменные стены. Влага скапливалась в углах, отчего помещение казалось еще более жутким. Заключенные проводили в этом месте свои последние дни, перед тем как их судьба решалась окончательно.

В коридорах тюрьмы стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тяжелыми шагами патрулирующих стражников. Когда госпожу Бао привели внутрь и двери закрылись за ней с глухим щелчком, она на мгновение подумала, что ее оставят тут навечно. Но долго ее одиночество не продлилось. На следующий день, миновав несколько пустых камер, Юнь Шэнли остановился перед одной из них. Вчера весь вечер он потратил на то, чтобы научить разуму своих же подчиненных, и потому очень вымотался, но к госпоже Бао пожаловал, будучи полным сил для дальнейшего разговора.

Дверь камеры отворилась. Юнь Шэнли подошел к Бао Чуянь неспешно, сверля ее своим пронизывающим, острым взглядом. Атмосфера была уже не та, как во время разговора у нее дома. Сейчас Юнь Шэнли на своей территории и мог делать все, что захочет.

– Думаете, молчание вас спасет? Если не скажете ни слова, сможете выйти отсюда? Вы правда в это верите? – Он держался пренебрежительно, намеренно не выказывая никакого сострадания к женщине.

До нападения у Юнь Шэнли еще имелись сомнения на ее счет, но теперь он готов был идти до конца. Он хотел выяснить правду, и неважно, какой ценой.

– Ты думаешь, раз спас меня от рук убийцы, то я смогу доверять тебе? Чем ты лучше его?! Вы оба хотите от меня чего-то, и оба не пощадите.