Клинок Журавля. Том 1. Хроники Ведомства наказаний - Хоу Тай - Страница 4

Главное оружие Ордена – смертоносный яд «Кровавая бабочка». Эта отрава действовала с ужасной изощренностью: в первые минуты выпивший не ощущал ничего странного, но после появлялось легкое недомогание, и постепенно яд медленно распространялся по организму, разрывая сосуды в ключевых точках и оставляя на коже кровавые следы в форме бабочек. Изо рта, глаз и ушей сочилась кровь, но из-за трав в составе яда боли не было, поэтому ни почувствовать, ни уж тем более предотвратить приближающуюся смерть было нельзя. Как только яд достигал сердца, у жертвы тут же начинались судороги, она умирала, а душа покидала мир с последним вздохом.

История создания этого яда была не менее жуткой, чем его действие.

Многие поговаривали, что «Кровавую бабочку» придумал сумасшедший, который сейчас трудится на благо Ордена Полуночников.

Когда-то в провинции Сюй жил простой травник по имени Линь Сяо. Его знали все: тихий, скромный человек, мастер своего дела, который собирал лечебные травы в лесах и горах, исцеляя раны и болезни местных жителей. Его уважали и любили за доброе сердце и знания, которые передавались в его семье из поколения в поколение. Но тем, что делало травника по-настоящему счастливым, была его жена Ли Фэн. Она – его луч света, его вдохновение, она – тот человек, ради которого он каждое утро вставал с постели.

Ли Фэн была необыкновенно красива. Нежная кожа, тонкие черты лица, большие карие глаза, в которых Линь Сяо всегда находил утешение. Их союз казался идеальным, но у Ли Фэн, как позже выяснилось, были свои тайны. Линь Сяо не знал, что она давно потеряла к нему интерес. Жизнь с травником, каким бы добрым он ни был, казалась ей скучной. И вскоре ее сердце захватил другой мужчина – богатый купец, который щедро осыпал ее подарками и обещаниями о другой, более яркой жизни.

Когда Ли Фэн решила уйти, она не стала скрывать свое решение от мужа. Одним холодным осенним вечером она вернулась домой и просто сказала: «Я ухожу. Я нашла мужчину лучше тебя». Она ничего не объясняла, не просила прощения. А Линь Сяо замер, не в силах поверить в услышанное. Его мир рухнул за мгновение, и что-то внутри него сломалось. Он молча наблюдал за тем, как Ли Фэн, не оглядываясь, покинула дом, унеся с собой всю любовь и счастье.

Тогда в сердце Линь Сяо зародилась тьма. Он замкнулся в себе, отстранился от людей, дни и ночи проводя в лесах, но теперь собирая не целебные травы, а ядовитые растения и смертельно опасных тварей. Однажды, в отчаянной попытке избавиться от раздирающей душу боли и желая покончить с жизнью, он поймал в лесу ядовитую змею и позволил ей укусить себя. Но, как ни странно, яд не убил его. Тело среагировало иначе, победив отраву, и Линь Сяо выжил.

Чудесное исцеление не стало спасением – оно только подлило масла в огонь его безумия. Линь Сяо решил, что его судьба – сотворить яд, который причинит боль не только физическую, но и душевную. Он хотел, чтобы люди страдали, как страдал он. И он начал свои эксперименты. Каждый день, месяц за месяцем, Линь Сяо смешивал опасные травы, создавал смеси ядов, проверял их на животных, а потом и на людях, которых мог украсть из ближайших деревень. Его начали бояться, и слухи о том, что Линь Сяо сошел с ума, распространились по всей округе.

И вот однажды он создал нечто поистине ужасное – яд, который впоследствии назовут «Кровавая бабочка». Эта отрава не действовала сразу, как многие другие яды. Она проникала в организм медленно, словно прокладывая себе путь к сердцу жертвы, и постепенно начинала разрушать сосуды, оставляя за собой кровавые следы. Когда яд достигал сердца, человек умирал в мучительных судорогах, а последние секунды его жизни превращались в агонию, от которой не было спасения.

Первой жертвой Линь Сяо стала его бывшая жена. Он выследил ее, проникнув в дом купца, с которым она жила, и подсыпал яд в ее чай. Поначалу, когда яд только начал действовать, Ли Фэн ничего не почувствовала. Она еще смеялась, разговаривала с возлюбленным, но внезапно лицо ее исказилось от боли. Кожа покрылась пятнами, сосуды под глазами и на шее лопались один за другим, образуя причудливые узоры. Промелькнуло осознание в ее глазах – и дыхание пропало. Она упала прямо в объятия своего любимого, навсегда оставшись в моменте радости, не имея возможности продолжить дальше свою жизнь. Линь Сяо наблюдал за мучениями ее любовника. Как он кричал. Как не понимал, почему его любимая не дышит. Это была именно та душевная боль, которой он добивался. Его удовлетворила не сама смерть Ли Фэн, а то, какие мучения испытывали другие, смотря на безжизненное тело. Осознание, что, сколько бы ты ни веселился и ни смеялся с любимым человеком, все равно однажды он может умереть прямо на твоих руках.

На этом его безумие не остановилось. Он убил и свою дочь, невинную жертву его жажды мести, просто потому, что она напоминала ему Ли Фэн. Легенды гласят, что крики и стенания людей, нашедших несчастную, еще долго разносились по всей деревне.

Затем Линь Сяо исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь мрачные слухи и страх. С тех пор прошло много лет, но яд, созданный им, не ушел в забвение.

«Кровавая бабочка» по-прежнему использовалась для самых изощренных убийств, и его создателя вспоминали всякий раз, когда новое тело с кровавыми узорами на коже находили в глухих переулках или на улицах.

После двух лет затишья Орден снова заявил о себе, и сегодняшнее убийство свидетельствовало о том, что он по-прежнему связан с миром преступности и, вероятно, продолжал поставлять убийцам свой страшный яд.

– Глава Юнь, что думаете? – спросил Сунь Юань, внимательно наблюдая за его реакцией.

Юнь Шэнли медленно отвернулся от трупа. Его глаза оставались холодными, но внутри уже разгоралась искра ярости. Смерть Бао Муяна напомнила ему о прошлых делах Ордена, и каждая новая смерть, связанная с ним, добавляла новые причины ненавидеть эту организацию.

– Что я могу думать? – громко выдохнул Юнь Шэнли. – Доложу отцу! Это дело непростое, что я еще могу ответить?

– Ну, можете хотя бы сказать что-то вроде «Я смогу покончить с этим отребьем демонов!» или «Пока я жив, их замыслы обречены на неудачу»! – настаивал Сунь Юань, движимый желанием справедливости.

Юнь Шэнли посмотрел на него как на глупого щенка:

– Ведомство наказаний, верховный цензор и сам император столько лет борются с ними, я же не могу одним махом уничтожить их логово и вырвать с корнями эту заразу…

Сунь Юань несколько раз хихикнул, но тут же замолчал под взглядом главы.

– Ты позвал Чжи Ханя? Или этот лентяй опять спит? – спросил Юнь Шэнли, уже зная ответ.

Его заместитель был слишком предсказуем. Даже несмотря на то что должность главы Юнь Шэнли занял только сегодня, он давно уже был знаком с чиновниками Ведомства, поэтому их поведение не было чем-то новым и удивительным для него.

Сунь Юань надулся и приготовился к яростной словесной тираде, но Юнь Шэнли прервал его, требовательно выставив вперед руку:

– Короче.

Сунь Юань фыркнул и поправил челку:

– Что еще он может делать, конечно, спит! Я приказал позвать его, но он передал, что уже слишком поздно для работы. Потом я пригрозил ему вами, и он все-таки согласился прийти в Ведомство.

– Давай закончим тут и вернемся. Надо еще кое с кем поговорить.

Юнь Шэнли сделал знак лекарю, и тот, склонившись над телом Бао Муяна, подозвал помощников. С тихим шелестом ткани и сдержанными вздохами они осторожно перенесли тело на носилки. Движения были отточенными, как если бы происходящее было обычным осмотром, но в непривычной тишине постоялого двора чувствовались страх перед убийцей и сочувствие убитому. Родственников покойного, если они еще не узнали о случившемся, ждала жестокая правда. Для более тщательного обследования тело предстояло отправить в похоронное бюро и только потом – к родным.

Трое гостей, те самые рабочие, сидевшие за столом с Бао Муяном, медленно поднялись и направились к Юнь Шэнли. Го Чжилань, мужчина средних лет с усталыми глазами, еле сдерживал волнение. Он заговорил первым, и в его голосе слышалось отчаяние: