Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ) - Кривенко Анна - Страница 52

Кое-как все-таки встала. Ноги дрожали. Держась за мебель, я подошла к двери и долго не могла её открыть. Наконец, справилась, схватилась за стену, пережидая. Голова кружилась…

Промывать желудок бесполезно, чай переварился давным-давно…

Нужно бежать. Хотелось рвануть по коридору прямо на улицу, но куда? Как? Это безумие…

Вызвать лекаря? Но я уже никому не доверяю. Теперь даже Насте. Я не могу оставаться в этом доме. От страха меня колотило. Я почти ничего не соображала. Вывалилась в коридор и сделала несколько шагов вперед.

И вдруг из соседней комнаты вынырнула стройная фигура. Она замерла. Послышался изумленный вздох.

— Госпожа Марта?

Это была Настя. Она смотрела на меня с ужасом. Её рот ошеломленно приоткрылся, а мне стало ещё страшнее. Если меня отравила Катерина, а Настя с ней связана, то они — самые опасные. Но девушка смотрела на меня такими испуганными и искренними глазами, что я просто отвергла эти мысли. Только не она. Только не Настя. Нет, не верю…

Я вцепилась ей в руку.

— Госпожа, госпожа, что с вами? — она придержала меня за локоть, а потом схватила за плечи. — Вам плохо? Вы больны? Я вызову лекаря!

— Нет, — прошептала через силу. Голос был слабым и надломленным. — Помоги мне! Помоги уйти из этого дома. Я не могу здесь оставаться…

Настя замерла. Её глаза расширились ещё больше, а лицо стало мертвенно-бледным.

— Но куда? — прошептала она. — Это неправильно. Вам нужен лекарь. И покой.

— Нет времени, Настя. Если я останусь, то умру…

Я была абсолютно в этом уверена. Страх смерти накатывал с такой силой, что мне хотелось разреветься…

Кажется, в глазах действительно начали собираться слёзы. Стены словно замыкались вокруг меня. Ещё чуть-чуть, и я начну видеть галлюцинации.

Девчонка колебалась. Её взгляд метался, словно она не знала, что делать. Но потом кивнула:

— Хорошо, госпожа.

Она бросилась в гардеробную и вернулась с тёплым пальто и сапогами. У меня зуб на зуб не попадал, когда она застёгивала пуговицы.

— Может, всё же лекарь? — снова умоляюще спросила она.

— Нет, — я резко тряхнула головой. От этого движения мир перед глазами поплыл. — Отведи в дом соседа Воронцова. Туда…

Наверное, в этот момент, когда меня охватило настоящее безумие, истинным островком безопасности могла показаться только обитель Николая. Ведь в этом мире только от него я видела поддержку, заботу и заверение, что он поможет в любую минуту. Дом же Разумовских почти стал моей могилой.

Другого дома у меня нет. Вокруг уйма озлобленных и лицемерных людей, и только этот мужчина казался действительно добрым человеком.

Настя неуверенно кивнула и, поддерживая меня под руку, повела по коридору.

Ей пришлось сбегать за теплой одеждой для себя, но я строго приказала ничего никому не рассказывать, и Катерине тоже. Девушка пообещала это и умчалась.

Вскоре мы вышли в ночь. Холодный ветер хлестал в лицо, острые снежинки обжигали кожу. Я почувствовала, как холод мгновенно пробирается под пальто. Но страх это не отогнало. Мне становилось только хуже. Каждый шаг казался подвигом. Я переставляла ноги и слышала, как снег скрипит под сапогами, но возбужденное воображение всё время подкидывало картинки, будто кто-то бежит следом и вот-вот схватит меня.

— Госпожа, осторожнее! — шептала Настя. Её голос дрожал не меньше моего.

Когда мы поравнялись с конюшней, Настя подвела меня к дверям и прошептала:

— Погодите, я приведу кое-кого!

И исчезла в темноте.

Я осталась одна, прижавшись к стене. Казалось, что я вот-вот просто сломаюсь. Но через минуту Настя вернулась вместе с пожилым конюхом.

— Это Матвей! — прошептала она. — Он отвезет нас к господину Воронцову.

Конюх, невысокий мужчина с морщинистым лицом, нахмурился, разглядев меня, но ничего не сказал. Он быстро выкатил большие сани, запряжённые старой кобылой. Помог мне сесть, а Настя устроилась рядом.

— Поехали быстрее, дядя Матвей! — негромко крикнула она.

Лошадь тронулась в путь. Мы проехали через ворота беспрепятственно — конюх сам их открыл. Ветер обрушился на меня с такой силой, что я едва не потеряла сознание. Он хлестал по лицу, а острые снежинки больно били по щекам. Я дрожала всё сильнее. Только Настя, обнимая меня, немного согревала.

«У меня есть шанс,» — я повторяла это как молитву. В моём воспалённом сознании дом Воронцова казался оплотом спасения — местом, где мне точно будет хорошо.

— Госпожа, держитесь! — кричала Настя, пытаясь пробиться к моему плывущему сознанию.

Наконец, впереди показались очертания строений. Это был дом Николая. Его светлые окна стали маяком в этом сущем кошмаре.

— Приехали! — выкрикнул Матвей, останавливая лошадь.

Я попыталась встать, но ноги отказали мне. Тогда Настя соскочила первой и побежала к поместью. Через минуту возле саней уже стоял Николай. Он был в одной тонкой рубашке с расстегнутым воротом. Подхватив меня, как пушинку, на руки, он понёс к дому.

— Лекаря! — заорал он, едва не оглушив меня. — Санько, немедленно в деревню! Лекаря сюда через четверть часа, не позже!

Но в дом Николай почему-то не вошёл. Он остался стоять на холоде. Я чувствовала, как он дрожит. Хотела спросить, почему он так поступает, но тут в памяти всплыло: в холоде обмен веществ замедляется, и яд распространяется медленнее. Значит, Николай догадался. Понял, что со мной происходит.

Не знаю, сколько это длилось. В какой-то момент я услышала другие голоса. Меня перенесли куда-то в тепло, уложили на что-то мягкое и заставили выпить ужасно горькую жидкость.

— Нам нужно ждать, — послышался над головой незнакомый мужской голос. — Яд очень сильный. По всем признакам госпожа уже должна была умереть, но у неё сильный организм. Как будто она долгое время принимала яд и привыкла к нему…

Это было последнее, что я услышала перед тем, как моё сознание погрузилось в темноту…

Глава 50. Что такое любовь?

Я очнулась от того, что солнце ослепило меня даже сквозь веки. Застонала, почувствовала, как всё внутри болит, печёт пищевод. Ужасное ощущение тошноты и слабости накатывало волнами, но всё равно это было лучше, чем то, что происходило со мной ночью.

О Боже, я вспомнила!

Резко распахнула глаза, но тут же зажмурилась снова. Слишком яркий свет ослеплял.

— Эй, закрой шторы немедленно! — тут же послушался незнакомый мужской голос, и кто-то задёрнул шторы по его приказу. Надо мной появилось лицо пожилого мужчины.

— Здравствуйте, барышня! — произнёс он, улыбаясь. — Как вы себя чувствуете?

Я, всё это время пытавшаяся разглядеть его сквозь щёлочки глаз, наконец смогла открыть их пошире.

— Не очень хорошо, но острой боли уже нет, — ответила я и почувствовала, как тяжело мне говорить.

— Просто замечательно! Случилось чудо, и вы живы! — продолжил мужчина. — Я лекарь. Меня зовут Афанасий Мартынович. Скажу я так: вам очень повезло! Ваш организм невероятно закалён. Такие дозы яда редко кто выдерживает.

— Значит, это действительно был яд? — уточнила я.

— Да, безусловно. Но вы не волнуйтесь, с вами всё будет замечательно! Николай Степанович закупил все необходимые лекарства. Благодарите Бога за то, что остались живы! — мужчина улыбнулся шире. — А сейчас давайте выпьем одну настоечку, и вы поспите…

К моим губам поднесли пиалу с чем-то ужасно горьким. Я послушно выпила и тут же начала проваливаться в сон. Последней мыслью перед тем, как я погрузилась в темноту, была: я жива, но во что это теперь выльется?

При следующем пробуждении рядом оказался Николай Воронцов. Он смотрел на меня с таким нечитаемым выражением, что моё сердце дрогнуло. Это был действительно особенный момент.

Перед глазами пронеслись месяцы моего пребывания в этом мире: ложь и эгоизм Разумовского, предательство Арины, неуважение детей… Всё это перемешалось в голове в какую-то какофонию борьбы с людьми.