Отвратительная жена. Попаданка сможет... (СИ) - Кривенко Анна - Страница 9

Я оглянулась — никто на меня не смотрел. Ну уж нет, я не поведусь! Сюда очень легко подсыпать какую-нибудь гадость. Возьму овсянку из общего мешка, из которого они тоже варят. Таким образом, я буду уверена в том, что с пищей всё в порядке.

На сей раз всё прошло без эксцессов. Наверное, потому что рыжей на кухне не было. Я быстро приготовила себе завтрак, выбрала фрукт получше и пошла к себе.

Позавтракав, решила вернуться на кухню. Хотела взять побольше фруктов. Но, проходя неподалёку от своей спальни, наткнулась на плачущего малыша — младшего сына Алексея Яковлевича. Он сидел прямо на полу и хныкал, одетый лишь в одну рубашонку, без штанов. О Боже, кажется, даже босой!

Я не выдержала и схватила его на руки. Ребёнок взглянул на меня ошеломлённо. У него оказались огромные тёмные глаза и длинные ресницы, такие же, как у отца. Кажется, Марта действительно ни разу не брала ребёнка на руки. Кстати, ясно почему — у меня сразу же заныли суставы. Всё-таки мальчик был тяжёлым. Но я не стала его опускать.

— Что ты здесь делаешь, малыш? — прошептала я, не зная его имени. — Ты потерялся? Почему не одет? Где няня?

Он долго смотрел на меня, а потом осторожно вытер щеки от слёз. Кажется, ему стало любопытно.

— Ты некрасивая, — произнёс он вдруг.

Меня откровенно перекосило. Ну вот что это? Неужели уже гены отца дают о себе знать?

— Так говорит Авдотья, — вдруг добавил он, а у меня от сердца отлегло. Нет, не гены, это сплетни.

— А кто такая Авдотья? — осторожно уточнила я, стараясь говорить мягким тоном.

Мальчишка оживился.

— Это подружка моя.

— И как она выглядит? — спросила я, медленно направляясь дальше по коридору в ту сторону, где предроложительно должна находиться детская.

— Авдотья красивая, — произнёс мальчик. — У неё такая оранжевая коса, очень большая и толстая. А у тебя худая коса…

Я едва не споткнулась. Теперь всё ясно. Рыжая и здесь постаралась.

— На самом деле, малыш, все люди на земле красивые, — сказала я. — Просто я болею. Когда поправлюсь, стану красивее твоей Авдотьи.

— Правда? — удивился ребёнок с такой искренностью, что я не удержалась от широкой улыбки.

— Абсолютная правда. Вот увидишь.

Малыш с интересом закивал. Кажется, я ему понравилась.

— А ты почитаешь мне сказку? — вдруг оживился он. — Няня сказала, что не может. У неё уроки с сестричками. А Авдотья не хочет. Давно не хочет. Она сейчас злая.

Я хотела спросить, отчего же эта Авдотья так зла, но не стала. Не хотелось впутывать ребёнка в чужие интриги. Кажется, у нас начали складываться кое-какие отношения. Это потому, что он ещё очень мал. А мне было приятно, что хоть в ком-то эта гниль неприязни ещё не проросла глубоко.

— Хорошо, я тебе почитаю, — согласилась охотно. — Где находятся твои книжки?

Малыш так радостно захлопал в ладоши, что я окончательно умилилась. Не все в этом доме потеряны. Что ж, и то хорошо.

Спальня ребёнка оказалась довольно далеко. В одном из коридоров я столкнулась с зарёванной служанкой. Она была таким же подростком, как и Настя из кухни. Увидев малыша на моих руках, она воскликнула:

— Никита Алексеевич, куда же вы убежали?!!

А мальчик с негодованием отвернулся, спрятав лицо у меня на плече.

— Уходи, ты злая, не хочу тебя видеть. Ты мне конфетку не дала.

Я хмыкнула.

— Не волнуйся, — обратилась я к служанке. — Он нашёлся. Я ему сейчас почитаю, а ты пока займись другими делами.

Служанка покорно кивнула, хотя смотрела на меня настороженно.

Я вошла в детскую и поразилась её размерам. Эта комната была в несколько раз больше моей. Мебели здесь было много, и вся она казалась дорогой. Огромные сундуки с игрушками, в основном деревянными и железными, стояли вдоль одной из стен. На окнах висели светлые портьеры, а кровать с балдахином была завалена мягкими игрушками и подушками.

Никита сполз с моих рук и босыми ногами побежал по тёплому ковру с высоким ворсом, схватил со стола потрёпанную книжку в кожаном переплёте и сунул мне в руку. Кажется, у ребёнка дефицит внимания. Мне стало его жаль. Он ещё маленький, а служанки, возможно, даже неграмотные.

— Давай сперва оденемся, — сказала я с улыбкой.

— Не хочу, — насупился Никита.

— Тогда я не буду тебе читать. Почему? Потому что не могу спокойно смотреть на твои голые ноги: буду переживать, что ты можешь заболеть!

Мальчик некоторое время смотрел мне в глаза, нахмурив брови, но потом выдохнул.

— Ладно.

Он был очень сообразительный и легко шёл на контакт. Служанка, всё это время нервно переминавшаяся с ноги на ногу позади, как раз пригодилась. Я приказала ей принести одежду — рубашку, штаны, носки и тапочки. Вдвоём мы одели мальчишку.

— А вот теперь почитаем, — произнесла я, усаживаясь в кресло и предлагая ему забраться ко мне на руки.

Никита охотно забрался, и на душе стало легко-легко, как будто я снова одержала маленькую победу. Как будто нашёлся особенный ключ хотя бы к одному сердцу. В этот момент я поняла, что, несмотря на все тяготы и трудности этого мира, мне даже нравится быть здесь. Нравится что-то изменять, побеждать, достигать. И это только начало. Когда идёшь по выбранному пути и всё вокруг себя изменяешь в лучшую сторону, у тебя появляется смысл жизни…

— Ну давай уже, читай, — нетерпеливо бросил Никита, листая потрёпанную книгу. Он открыл её почти в самом конце, где я обнаружила довольно корявую, на мой взгляд, иллюстрацию и сказку.

Сказка оказалась с типичным детским названием — Петушок и Червячок. Набрав побольше воздуха в лёгкие, я начала медленно читать, но не успела прочесть и пары абзацев, как дверь в спальню резко открылась, и кто-то замер на пороге, громко сопя. Я прервалась и обернулась, с удивлением увидев юную аристократку — третью дочь Алексея Яковлевича. Она смотрела на меня столь свирепо, что я невольно скривилась.

— Убирайся отсюда! — процедила она, буквально дрожа от ярости. — Ты никогда, никогда не станешь нам матерью!

Глава 12. Подставили…

Смотря на разъяренную девчонку, постаралась улыбнуться.

— Я и не пытаюсь быть вашей матерью, — произнесла сдержанно. — Твой брат попросил почитать ему книгу, и я читаю. Больше ничего.

Девчонка растерялась. Наверное, она думала, что я буду убеждать её в обратном. Начну говорить, какой буду хорошей матерью и всё такое. Но мне это было не нужно. Нянькой я не нанималась. Да, я сделала доброе дело, посидев с малышом, но безо всяких обязательств.

— Присаживайся, может, хочешь послушать сказку вместе с Никитой?

— Ещё чего! — надула губы девочка, а ведь ей было лет семь, не больше. На меня смотрела злобно, и я подумала, что она наверняка тоже жертва всякого рода сплетен.

— Как хочешь, — пожала плечами, — я ещё немного почитаю. Иначе твой брат огорчится.

И, полностью игнорируя её, продолжила чтение. Кажется, моё абсолютное спокойствие подействовало на девчонку отрезвляюще. Я даже не заметила, когда она ушла.

Дочитав сказку, произнесла:

— Поучительная история, правда, Никита?

— Не знаю, — ответил он. — Немного скучно. Почитай ещё.

— Нет, хорошего понемногу. Кажется, сейчас пришло время идти на завтрак. Ты умывался сегодня? А мне пора идти.

— Не уходи, — произнёс неожиданно мальчишка. — Мне скучно.

— Полезно учиться играть самому…

— А ты ещё придёшь?

— Возможно, — ответила уклончиво и опустила ребёнка на пол.

Сходила за фруктами на кухню и, вернувшись в свою комнату, решила заняться физическими упражнениями. Ничего серьёзного. Нагружать это тело было ещё нельзя. Поэтому я сделала лёгкую зарядку и проветрила комнату. Потом занялась дыхательной гимнастикой, которая помогла взбодриться.

После этого критическим взглядом обвела комнату. Судя по всему, прибираться ко мне сюда, если и приходят, то крайне редко. Значит, займусь этим сама.

Когда заявилась в корпус, где жили служанки, они уставились на меня, как на привидение.