Напиши меня для себя (ЛП) - Коул Тилли - Страница 35

«Тренер взял на твое место другого квотербека...»

Это же не могло быть правдой, так? Мне никто об этом не говорил. Ни мама, ни мой тренер из Макинтайра. Каждая мышца в моем теле напряглась до боли.

— Я все равно собираюсь поступать в Техасский университет, — откашлявшись сказал я.

Бэнкс замер.

— В будущем? — Он нахмурился, будто я говорил на другом языке.

Я покачал головой, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Руки задрожали.

«Тренер взял на твое место другого квотербека...»

— Нет, в этом году, — сказал я, и Бэнкс снова окинул меня взглядом.

— Мне сказали... — Он потер затылок. — Мне сказали, что тебя перевели в хоспис.

— Нет, — отрезал я, со злостью стиснув зубы. Я никогда не был мудаком, но в тот момент явно им казался. — Я участвую в клинических испытаниях лекарств. Я поправлюсь. И буду играть за Техасский университет. — Мне было плевать, что мой новый тренер взял другого квотербека; всегда набирают несколько. Я все равно достигну вершины.

Бэнкс снова замолчал, а потом добавил:

— Предсезонная подготовка — это жестко, чувак. — Я смотрел на него, но реальность будто ускользала. Сердце колотилось в груди, руки сжались в кулаки, я чувствовал, что задыхаюсь

— Я знаю, — рассеянно сказал я.

Бэнкс оглянулся, и я увидел парня, которого сразу узнал. Джейсон Уильямс. Он был защитником Техасского университета. Тот с интересом наблюдал за нами. По его лицу... я понял, что он видит во мне ходячего мертвеца. Звезду-квотербека, который мог бы иметь все, но тут пришел рак отнял это у него.

— Я добьюсь ремиссии и поступлю в Техасский университет в этом году. Наберу вес и приду в форму. Вот увидишь, — сказал я, и в моем голосе слышалась отчаянье. Я пытался заставить себя молчать, но слова сами собой вырвались наружу. — Я буду играть за «Лонгхорнс», Бэнкс. Так что готовься. Я приеду летом на предсезонную подготовку.

Бэнкс начал отступать, и я понял, что он просто хочет поскорее убраться от меня к чертям собачьим.

— Это замечательно, бро, — сказал он, а затем махнул большим пальцем через плечо на Уильямса. — Мне пора возвращаться. — Он все пятился и пятился назад, пока не выдавил: — Рад был тебя видеть, Джесси. Надеюсь, лечение пройдет успешно.

Бэнкс повернулся и побежал обратно к Уильямсу — парню, который должен был стать моим будущим товарищем по команде.

«Тренер взял на твое место другого квотербека...»

Бэнкс о чем-то тихо заговорил с Уильямсом. Они оба посмотрели в мою сторону, а я повернулся и зашагал к друзьям. Но я был потрясен. Ошарашен.

«Предсезонная подготовка — это жестко, чувак...»

Я знал, что это жестко. Знал, что мне придется выложиться по полной, чтобы попасть туда и выйти на поле. Но я мог это сделать. Знал, что мог.

Но Бэнкс так не считал. Он смотрел на меня как на сумасшедшего.

Я посмотрел на свои руки, которые дрожали, и на мгновение даже показалось, что они мне не принадлежат. Так вот почему Джун так делала? Она тоже больше не чувствовала себя собой в такие моменты?

Сердце никак не хотело униматься. Но, приблизившись к друзьям, я заставил себя улыбнуться.

— Джесси! — крикнул Крис и подозвал меня, помахав рукой. — «Крепкий орешек». Рождественский фильм или нет?

Я опустился на расстеленный плед рядом с Джун и вздрогнул, когда ее рука коснулась моей ноги. Встретившись с ним взглядом, я увидел, как в глубине ее глаз тут же вспыхнула тревога.

— Ты меня напугала, — сказал я, надеясь, что голос звучит нормально. Но когда я повернулся к Крису и почувствовал, что Джун все еще не сводит с меня глаз, то понял, что она видит меня насквозь. И всегда видела.

— Рождественский, — сказал я, стараясь не провалиться в ту бездну, которая разверзлась у меня внутри. Горло сдавило от эмоций, и мне стоило огромных усилий не сломаться и не дать волю слезам.

Бэнксу сказали, что я умру.

Тренер потерял веру в мое выздоровление.

Ощущение, когда Джун взяла мою руку и переплела наши пальцы, едва меня не уничтожило Она положила голову мне на плечо. Но я не мог говорить. Не мог даже посмотреть на нее, потому что тогда она бы все поняла. Поняла, что у меня только что земля ушла из-под ног.

— Ничего подобного! — закричала Эмма. — То, что действие присходит под Рождество, еще не значит, что это рождественский фильм! Уф! — Она повернулась к Джун. — Джун, скажи, что я права.

— Я его не смотрела, извини, — сказала та, тоже стараясь вести себя как обычно. Но я слышал беспокойство в ее голосе. Беспокойство о том, что со мной что-то не так.

Так и было. Все было не так, все катилось к черту.

Десять процентов внезапно показались невозможными.

— Джун, ты совсем мне не помогаешь, — сказала Эмма, и разговор вокруг меня стих.

Я замер, запертый в аду моей падающей решимостью.

Кем я буду, если не футболистом? У меня была Джун, я хотел быть с ней, но мне был нужен и футбол. Я хотел и то, и другое.

— Малыш? — сказала Джун, поглаживая меня по руке. Я взглянул на нее и увидел, что Крис и Эмма тоже смотрят на меня обеспокоенно. — Мы собираемся прогуляться. Ты идешь?

— Нет, — сказал я. Мои глаза нашли Бэнкса и Уильямса. Они небрежно бросали друг другу мяч. Я покрутил рукой и стиснул зубы от боли.

Теперь я вообще не мог бросать мяч. Последние несколько недель я пытался смириться с этим, но теперь реальность дала мне пощечину. Я хотел играть за «Лонгхорнс», а сам даже не мог бросить гребаный мяч.

— Я тоже останусь, — сказала Джун.

— Нет! — вырвалось у меня слишком резко.

Ее карие глаза широко распахнулись от удивления.

Я снова натянул дежурную улыбку.

— Иди, Джунбаг. Прогуляйся. Я просто... — Я начал ковырять траву рядом с собой. — Я просто устал.

— Тогда мы все останемся, — кивнул Крис.

Внезапно мой гнев испарился, оставив лишь опустошающую безнадежность.

— Нет, — прохрипел я. — Пожалуйста, идите.

Джун кивнула, и Эмма с Крисом направились к тропинке, ведущей вглубь парка Зилкер.

— Джесси? — Джун придвинулась ближе и положила руку мне на плечо.

— Пожалуйста, Джунбаг, — сказал я, еле сдерживая слезы. — Просто иди погуляй. Я в порядке.

— Нет, ты...

— Пожалуйста, — взмолился я.

Ее рука замерла на моем плече, а когда медленно соскользнула, мне захотелось схватить свою девочку, прижать ее к себе и рассказать обо всем, что произошло, умоляя ее меня утешить. Потому что я был уверен, что только она способна это сделать.

Но я буквально разваливался на части, и, если бы сделал это, пришлось бы наконец обнажить все свое нутро и признать, что порой я бываю полным дерьмом.

— Позвони, если буду нужна, — сказала Джун и поднялась.

Я смотрел ей вслед, и в моей груди вспыхнула гордость за мою девушку, которая шла с высоко поднятой головой даже мимо людей, глазеющих на нее — на самую идеальную девушку в мире, которая боролась изо всех сил, чтобы просто дожить до восемнадцати.

Джун обернулась, и от выражения ее лица у меня сжались внутренности. Я слегка помахал ей рукой, чтобы успокоить, но мою девочку это нисколько не успокоило.

Сзади раздался смех, и я обернулся и увидел, как Бэнкс и Уильямс болтали о чем-то своем без всяких забот.

А я так и остался сидеть, гадая, каково это — избавиться от рака. Я уже и не помнил.

Я просто наблюдал за ними из тени деревьев, чтобы моя разрушенная химиотрапией кожа не обгорела.

Бейли нашел меня и заставил меня выпить оранжевую жижу. Я даже не почувствовал вкуса.

Когда ребята вернулись, я лег и закрыл глаза, притворяясь спящим. Они наверняка знали, что это ложь, но промолчали.

Через час мы сели в автобус. Джун не проронила ни слова, просто сидела рядом со мной и держала за руку. Я прислонил голову к окну и закрыл глаза. Если она и видела слезу, скатившуюся по моей щеке, то ничего не сказала.

— Идем в игровую? — спросил Крис, когда мы вышли из автобуса.