Напиши меня для себя (ЛП) - Коул Тилли - Страница 56

Когда мы повернули за угол и вошли в столовую, мистер Скотт поднял бокал шампанского и провозгласил:

— Представляю вам, мистера и миссис Тейлор!

Гости взорвались аплодисментами.

Мы сели за стол, и атмосфера была непринужденной и веселой. Даже те немногие тосты, что прозвучали, были легкими и позитивными. Мы просили, чтобы этот вечер был просто праздничным, и наши родные и друзья помогли нам это осуществить.

К тому времени, как мы перешли к вечерней части в большом зале, усталость окончательно навалилась на нас. Мы сидели, держась за руки, Джун положила голову на мое плечо, и мы наблюдали за танцующими гостями. Джун смеялась, глядя, как Эмили и Люси нарезали круги возле Криса, который был совершенно измотан к концу их игры.

Я улыбнулся, увидев, как мама танцует с пастором Ноэлем, на мгновение забыв о своей печали. Родители Джун редко покидали танцпол, прижавшись щека к щеке, и я понял, почему она выросла с огромной верой в истинную любовь, имея их в качестве примера. Мы наслаждались каждым мгновением.

День был идеальным, но, правда заключалась в том, что мы совершенно выбились из сил. Заметив это, Нини подошла и спросила:

— Первый танец, а потом мы можем всем сказать «спокойной ночи»?

— Да, пожалуйста, — сказала Джун и повернулась ко мне. — Какую песню ты выбрал для нашего первого танца?

— Увидишь, — ответил я, и Джун обреченно застонала.

— Ответ не внушает мне доверия, Джесси.

— Миссис Тейлор! — я с наслаждением наблюдал, как Джун сияет от своего нового имени. — Ты не доверяешь мне? Своему мужу?

Джун вздохнула, и я взял ее за руку. Помог ей встать, и нам понадобилось больше времени, чем хотелось бы, чтобы добраться до центра танцпола. Я кивнул Нине, и заиграли первые аккорды песни Alphaville «Forever Young».

Джун прижалась головой к моей груди, обняв меня, и прошептала:

— Слишком прямолинейно, не находишь, Джесси?

Я пожал плечами, но по тому, как задрожали ее плечи, понял, что она считает это так же смешным, как и я.

— Мне показалось это уместным. — Я поцеловал Джун в макушку. — Вечно семнадцать, — сказал я и прижался щекой к ее голове. — Вечно твой, — по тому, как Джун сжала мою руку, я понял, что это дополнение ей понравилось больше.

Мы медленно покачивались, будучи не в силах сделать что-то большее. Я хотел насладиться каждой минутой этой ночи. Не знал, что будет с нами дальше, не знал, сколько времени нам осталось. Но эта ночь всегда останется нашей. Мы всегда будем вместе.

Когда песня закончилась, подошли мама и родители Джун. Эмили и Люси спали на скамейках в углу комнаты. Мама поцеловала меня в щеку и обняла Джун.

— Я невероятно счастлива за вас. Увидимся завтра. Пойду уложу этих двоих спать. — Она указала на моих сестер.

Мистер и миссис Скотт жестом позвали нас пройти за ними в коридор. Я приобнял Джун, помогая ей идти. Сердце сжалось от того, как тяжело ей давался каждый шаг. Вскоре ей понадобится инвалидная коляска, чтобы передвигаться. Но я знал, как она была решительно настроена провести этот день без посторонней помощи.

Меня охватила паника. Это эгоистично, но я не хотел прожить без нее ни дня. Даже если я уйду следом всего через несколько дней, каждая минута без нее будет казаться вечностью одиночества.

— Джесси? — Джун коснулась моего лица. Она была измотана. Я посмотрел на мистера Скотта, и он, видимо, тоже это заметил, судя по морщинам на его лице.

— Я в порядке, малышка. Давай просто пойдем спать. — Я не хотел, чтобы она видела, что я волнуюсь за нее.

— Кстати об этом, — сказала миссис Скотт, остановившись у более просторной комнаты недалеко от наших прежних. Мы с Джун удивленно посмотрели на нее.

Миссис Скотт открыла дверь, и мы увидели, что все наши вещи уже были там. В центре стояла огромная кровать, на одной тумбочке лежал блокнот Джун с нашим почти законченным «долго и счастливо», а на другой — мой альбом для эскизов и карандаши.

— Мама? — прошептала Джун, увидев на стене мои рисунки, которые раньше висели в ее комнате.

— Вы теперь женаты, — сказал мистер Скотт. — Это ваш новый дом. Общий.

Я почесал нос, чтобы избавиться от щекотки, вызванной подступившими слезами.

— Спасибо, сэр, — сказал я и пожал ему руку.

— Давайте внутрь. — Он ясно видел, что мы измотаны. Мы слишком перенапряглись сегодня, но оно того стоило.

— До завтра, — сказали родители Джун и закрыли за нами дверь.

Я помог Джун сесть на кровать. Она оглядывалась вокруг, затаив дыхание. Это было прекрасно.

— Тебе помочь с платьем? — спросил я, и Джун кивнула.

Она повернулась спиной, и я начал расстегивать длинный ряд пуговиц, идущий до самого низа спины. Платье соскользнуло, и осталось только шелковое белье.

Ее щеки вспыхнули от моего пристального взгляда. Я снял костюм, оставшись в одних боксерах. Мы и раньше занимались любовью и спали в объятиях друг друга почти каждую ночь. Но сейчас все казалось более интимным. Каким-то более значимым.

Джун зевнула, и я засмеялся.

— Это не потому что мне скучно, — пошутила она.

Откинув одеяло с кровати, я скомандовал:

— В кровать, Джунбаг.

— Ты что, пытаешься меня соблазнить? — Она попыталась подмигнуть в шутку.

— Джунбаг, — сказал я, — мы оба сейчас принимаем столько лекарств, что не смогли бы ничего сделать, даже если очень захотели.

Ее легкий смех разнесся по комнате. Я забрался ней, снял платок и выключил основной свет. Остался только тусклый свет прикроватной лампы.

Мы легли лицом друг к другу и переплели пальцы, просто глядя глаза в глаза.

«Мистер и миссис Тейлор». Я до сих пор не мог в это поверить.

— Я люблю тебя, — прошептала Джун, и даже эти три слова теперь звучали как-то весомее.

— Я тоже люблю тебя, — ответил я и поцеловал ее, провел рукой по талии, по шелковой сорочке, и добавил: — Просто чтобы ты знала: будь я сейчас в форме, я бы тебя съел.

— Ох, охотно верю, — хихикнула она. Я тоже засмеялся. — Обожаю твои ямочки. — Она провела по ним кончиками пальцев, а потом снова зевнула. — Не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась, но, кажется, сейчас отрублюсь.

— Подожди, прежде чем уснешь… — сказал я и потянулся к ящику тумбочки. Очень надеялся, что родители Джун положили мой свадебный подарок туда же, где он лежал в моей старой комнате.

К счастью, так и было. Я достал оттуда картину в рамке, завернутую в белую бумагу. Джун попыталась сесть, и когда ей это наконец удалось, я вручил ей сверток.

— А я для тебя ничего не приготовила, — она виновато прикусила губу.

— Ты подарила мне себя, Джунбаг. Этого более чем достаточно. — Я постучал по рамке. — Открывай.

Джун осторожно развернула рисунок. Увидев его, она ахнула, а ее глаза наполнились слезами.

— Джесси... — сказала она, провела пальцами по стеклу и повернулась ко мне с грустной улыбкой. — Наша мечта.

Я проглотил комок в горле.

— Я не смог дать тебе это в этой жизни. Возможно, это ждет нас в нашем «долго и счастливо», не знаю. Но я хотел, чтобы ты это получила, даже если это только картинка из моего воображения.

Джун прижала рамку к груди и закрыла глаза. А когда снова их открыла, то посмотрела на меня и сказала:

— Я тоже вижу это именно так.

Мое сердце было готово разорваться от нежности, когда она наклонилась и поцеловала меня, не выпуская рисунок из рук.

— У нас это обязательно будет, малыш. На небесах нас ждет эта мечта.

— Знаю, — прошептал я и целовал пальцы Джун, пока она засыпала. После вытащил рамку из ее рук, чтобы она не разбилась. Взглянув на рисунок, я закрыл глаза и увидел его в своем воображении. Мы сидели на качелях на крыльце, глядя на задний двор нашего дома. Наши головы прижаты друг к другу, и мы старики. Перед нами были наши дети и внуки, которые играли во дворе, пока мы присматривали за ними.

Это была самая заветная мечта Джун.

Я должен был подарить ей и это. Должен был исполнить еще одну ее мечту, даже если она была лишь наброском карандаша.