Напиши меня для себя (ЛП) - Коул Тилли - Страница 60

— Я буду скучать по тебе, друг.

Когда из уголка глаза Джесси выкатилась слеза, я почувствовала, что больше не смогу выносить эту боль.

Отстранившись, Крис прошептал:

— Передавай привет Эмме.

Джесси кивнул и с трудом выговорил:

— Проживи хорошую жизнь... за всех нас.

— Обещаю, — прохрипел Крис, наклонившись и поцеловав меня в щеку. — Люблю вас, ребята. Очень сильно.

И в тот момент я поняла, что он прощается и со мной.

Крис вышел из комнаты, еще раз оглянувшись на нас через плечо, с лицом, искаженным от боли и горя. Я вытерла слезу со щеки Джесси, когда в комнату вошли Люси и Эмили, притихшие и напуганные.

Синтия обняла их свободной рукой. Как и я, она не могла отпустить своего сына, даже на секунду, потому что секунды — это все, что нам осталось.

— Люси, Эмили, вы должны пожелать Джесси спокойной ночи, — сказала она, и я почувствовала, как кусок живой плоти оторвался от моего медленно бьющегося сердца. Мне было непонятно, как Синтии удавалось сохранять голос. Она была невероятной женщиной с несравненной силой.

Папа поднял Люси и Эмили на кровать.

— Привет, гремлины, — сказал Джесси, и я увидела, как еще одна слеза катится по его лицу.

— Ты куда-то уходишь? — спросила Люси, как всегда прямолинейно. Но в ее голосе была дрожь, как будто она понимала, что это не просто поездка на ранчо, чтобы поправиться.

— На небеса, — просто ответил Джесси.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — прошептала Эмили, и я на мгновение отвернулась, будучи не в силах на это смотреть. Я увидел лицо мамы. На ее лице застыла гримасса невыносимой боли.

— Помните, что я вам говорил? — спросил Джесси.

— Что ты будешь нашим ангелом-хранителем, — ответила Эмили, повторяя слова Джесси, которыми он несколько недель назад объяснил своим сестрам, что происходит.

Он кивнул.

— Я всегда буду присматривать за вами. Обещаю.

Эмили посмотрела на свои руки, а затем бросилась на грудь Джесси. Он обнял ее и поцеловал, а затем и Люси.

— Я буду скучать по тебе, — сказала Эмили, стараясь быть сильной, несмотря на возраст.

— Я буду скучать по тебе еще больше, — голос Джесси сорвался.

— Я отведу их к Сьюзен, — сказал мой папа, когда девочки попрощались.

Глядя им вслед, Джесси окончательно сломался. Я обняла его, и Синтия тоже. Две женщины, которые любили его больше всего на свете, утешали его с такой любовью в последние минуты.

Я отстранилась, все еще держа его за руку, пока мама гладила его по голове.

— Я так тебя люблю, солнышко, — шептала она. — Спасибо, что был со мной в самые тяжелые времена. Спасибо, что научил меня быть мамой. Это было лучшее, что я делала в жизни, и все благодаря тебе.

— Я люблю тебя, мам, — сказал Джесси, а затем обнял Синтию так крепко, что мне стало больно.

Джесси повернул голову ко мне, а его мама села на стул.

— Джунбаг, — он раскрыл объятия.

Я прильнула к нему со всей силой, которая у меня осталась.

— Я не смогу без тебя, — рыдания душили меня.

Джесси отодвинулся и приподнял мой подбородок пальцем.

— Ты должна закончить книгу, крошка. Должна дописать наше «долго и счастливо». — Я покачала головой, но тогда он добавил: — Помни, что сказал пастор Ноэль.

Я помнила. Джесси рассказал мне об их разговоре в часовне, о том, как люди видят что-то или кого-то, когда умирают. Что любисые приходят за ними, чтобы помочь перейти в другой мир.

— Не уходи на небо без меня, — сказала я. — Будь рядом, пока я не уйду.

Джесси кивнул.

Я говорила о его душе. Я просила, если он уйдет первым, то должен ждать меня.

— Мы уйдем вместе, — сказал Джесси. Это было наше соглашение.

— Обещай, что это будешь ты. — Я дважды сжала его руку. — Вот так. Чтобы я знала, что это ты. — Джесси дважды сжал мою руку, показывая мне, что именно так он и сделает.

Мы просто смотрели друг на друга, наслаждаясь этими последними минутами. Я изучала его лицо, ямочки на щеках, гладкую кожу, каждую крапинку в зеленых глазах. И чем дольше мы лежали, тем слабее он сжимал мою руку.

Слыша, что его дыхание Джесси тяжелеет, я наклонилась поближе и сказала:

— Ты сделал меня счастливее, чем я могла мечтать, малыш. И я любила каждую секунду, проведенную с тобой в качестве твоей жены. Спасибо тебе.

Я подняла руку и сжала ее в кулак. Джесси попытался рассмеяться, но его грудь едва шевельнулась.

— Вторая группа победит, — слабо сказала я.

Джесси смотрел на мой кулак. Пальцы едва коснулись его, и он прошептал:

— Мы победили... Джунбаг. Мы... не победили... рак, но мы... обрели друг друга... в конце.

— Мы победили, — сказала я, и глаза Джесси начали закрываться.

Я в панике посмотрела на Синтию, и она подскочила и поцеловала его в щеку.

— Спи, мой мальчик. Мы скоро снова увидемся.

Джесси из последних сил открыл глаза, посмотрел на меня и прошептал:

— Спокойной ночи, Джунбаг.

Я поцеловала его закрывающиеся веки и выдохнула:

— Спи крепко.

Затем Джесси погрузился в глубокий сон. Он проспал чуть больше часа, прежде чем его дыхание начало замедляться. Я положила голову ему на сердце, крепко держа его за руку, пока его вдохи и выдохи не сменились тишиной.

Доктор Дункан осмотрел его и тихо сказал:

— Сожалею о вашей потере.

Потоки слез стекали по моим щекам, и я плакала, пока во мне не осталось ничего, кроме пустоты. Джесси лежал неподвижно под мной, и я молилась, чтобы он открыл глаза и выдал какую-то неуместную шутку.

Но когда я проводила пальцами по его лбу и щекам, в ответ была лишь тишина.

— Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, — шептала я снова и снова, пока горло не начало болеть.

Рука на спине заставила меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела своего отца.

— Его должны забрать, дорогая, — сказал он, глядя на меня с грустью.

Сьюзен и Бейли стояли в дверях. Я покачала головой.

— Нет, — сказала я. — Нет, вы не можете. Он должен остаться со мной. Он обещал мне, что останется.

— Милая, — сказала Синтия и коснулась моей щеки. — Он ушел. Мы должны отпустить его.

Я прижалась к нему еще сильнее. Джесси не мог меня оставить. Мы никуда не ходили по отдельности.

— Он спит рядом со мной, — сказала я, пытаясь заставить их понять. — Он мой муж. Он... — Я задыхалась от рыданий. — Он мой муж, и это наша кровать. Он спит рядом со мной.

Я услышала, как мама разрыдалась, но папа сел рядом и положил руку мне на спину.

— Пора отпустить его, — сказал он.

На улице было темно, как в аду. Мне было так холодно. Все смотрели на то, как я цепляюсь за своего мужа, и в их глазах была невыносимая боль.

— Мы должны были жить, — прошептала я, и папа прислонился головой к моей спине. — Мы должны были жить, папа. Нашу мечта о старости на крыльце должна была сбыться.

Я снова прижалась к груди Джесси и оставалась так, пока наконец не подняла голову и не увидела по его лицу, что он действительно ушел. Свет, который жил в его глазах, исчез. Дрожь его губ утихла, и любовь, которую я чувствовала от его сердца, теперь жила только во мне.

Я в последний раз посмотрела на его прекрасное лицо, поцеловала его в губы и прошептала:

— Сдержи свое обещание. Приходи за мной поскорее. — Затем я отпустила его и смотрела, как Бейли и Сьюзен перекладывают его на каталку и увозят.

Я сидела посреди нашей кровати, не зная, что делать. Посмотрев вниз, я поняла, что все еще держу в руке его кепку. Я прижала ее к груди, как будто обнимала самого Джесси.

— Мне так жаль, малышка, — сказала мама, и я бездумно кивнула. Оглядев комнату, нашу комнату, я поняла, что не хочу здесь больше оставаться. Мое счастье ушло вместе с моим мужем. Тогда мое внимание привлек рисунок на стене — наша мечта, наше крыльцо.

«Ты должна закончить книгу, крошка. Должна дописать наше «долго и счастливо».

Джесси был прав. Я должна была закончить ее. Я должна была дописать наш счастливый финал, чтобы где-то там, в другой жизни и другой вселенной, нам не пришлось проживать этот момент. Я взяла ручку и открыла блокнот. И начала писать. Я закончу эту книгу, а потом попрощаюсь. И буду ждать, пока мой муж придет за мной.