Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (СИ) - Кривенко Анна - Страница 6

Я медленно опустила ружьё и перевела дыхание.

Всё-таки, когда ты работаешь с медицинскими инструментами, у тебя вырабатывается определённая твёрдость рук. Кто бы мог подумать, что этот навык пригодится здесь для таких немощных пальцев…

Вокруг меня начали раздаваться приглушённые реплики волнения. Александр стоял чуть в стороне, его лицо выражало удивление и… злость.

Ах, муженек, ты ведь не попал, да? И теперь это ест тебя изнутри. Так тебе и надо!

— Ну что ж, посмотрим, чья пуля попала в цель, — произнёс Матвей и махнул слугам, которые направились к тушам.

Но продолжение охоты было прервано. Из-за деревьев выбежал молодой слуга, его лицо было бледным, волосы растрёпанными. Он едва не упал, неуклюже споткнувшись.

— Беда!!! — выкрикнул он. Его голос дрожал от ужаса. — Господин Григорий Верничев… он лежит раненый неподалёку! В него стреляли!

Все потрясённо замерли.

Матвей побледнел, Александр сжал рукоять ружья так сильно, что костяшки побелели.

Я шагнула вперёд. Во мне проснулся профессионал, дававший клятву Гиппократа.

— Покажите дорогу! — выкрикнула я строго, отчего-то напугав этим несчастного слугу.

Тот кивнул и развернулся, поспешно уводя нас в сторону леса.

Что ж, охота принимает совершенно неожиданный поворот. Посмотрим, к чему это приведёт…

Глава 6 Больной...

Молодой человек лежал на снегу, изображая марионетку, у которой обовались нити. Его тело было раскинуто, правая рука нелепо вывернута в сторону, а по груди расплывалось темное пятно крови. Снег вокруг него покраснел, образуя зловещий контраст с белым покровом.

На вид ему было двадцать пять лет — двадцать семь. Лицо бледное, почти восковое, губы синие от холода и кровопотери. Чёрные волосы растрепались, прилипли ко лбу. Одежда дорогая: длинный чёрный сюртук с меховым воротником, тёмный жилет, сорочка, всё пропитано кровью.

Я упала на колени рядом с ним, не замечая, как юбка тут же промокла от снега. Руки сами действовали, мозг перешёл в режим «врача».

«Дышит. Слабо, но дышит. Пульс нитевидный, но прощупывается. Шок. Нужно действовать быстро».

Я порвала ткань сюртука, не обращая внимания на взволнованных вздохи аристократов. Под слоем промокшей сорочки рана проступала чётко — справа, чуть ниже ключицы. Вероятно, пуля или дробь вошла под углом, не задев магистральные сосуды, но повреждение мышечной ткани было обширным.

«Хорошо, нет признаков пневмоторакса. Лёгкое, кажется, цело. Но нужно остановить кровь».

— Что ты делаешь?! — раздался голос Александра, напряжённый и злой.

— Молчи! — резко бросила я, не поднимая голову.

Матвей вмешался, его голос прозвучал твёрдо:

— Александр, отойди. Видишь, похоже, она знает, что делает.

Муж замер, но я не удостоила его взглядом.

«Кровь тёмная, значит, венозная. Хорошо, это лучше, чем артериальное кровотечение. Но он теряет её слишком быстро. Упадок давления — вопрос времени».

Я сорвала нижнюю юбку, выдёргивая длинный кусок ткани. Руки дрожали от холода, но пальцы работали точно.

— Снега сюда! — приказала я кому-то, не глядя.

Кто-то поднёс пригоршню снега. Я приложила его к ране, чтобы сузить сосуды и замедлить кровоток, затем начала туго бинтовать грудь пострадавшего.

— Дышите глубже… — пробормотала я, не особо надеясь, что он меня слышит.

Туго затянула повязку, стараясь не передавить грудную клетку, чтобы он мог дышать.

«Если начнётся пневмоторакс, я увижу пену в ране. Пока её нет. Хорошо…».

Снег впитался в ткань, кровь перестала хлестать — теперь она сочилась медленно. Я опустила руки, чувствуя, как дрожь пронзает всё тело.

— Сколько пальцев вы видите? — спросила я, когда веки раненого дрогнули. — Слышите меня?

Его глаза медленно открылись. Серо-голубые, затуманенные болью и слабостью, они сфокусировались на моём лице. Губы шевельнулись, но слов я не разобрала.

— Хорошо, не говорите. Просто смотрите на меня, — прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Его взгляд затуманился снова, веки дрогнули и закрылись.

«Шок. Надо срочно доставить его в тепло и согреть».

— Нужно срочно везти раненого в дом! — раздался хриплый голос позади меня, вторя моим мыслям.

Лекарь. Старый, сгорбленный, с длинной бородой и в поношенном меховом плаще. Он опустился на колени рядом с нами, сунул руку под повязку, ощупал грудь раненого и кивнул:

— Много крови потерял. Срочно в дом, в тепло.

Слуги метнулись к носилкам, которые кто-то уже успел принести.

— Осторожно! — скомандовал старик. — Не трясите его!

Молодого человека медленно подняли и переложили на носилки. Я отступила на несколько шагов, стараясь отдышаться. Руки дрожали, кровь уже успела подсохнуть на пальцах, оставляя липкие корки.

Я опустилась на снег, сунув руки в холодный белый наст. Снег кусался холодом, но это было даже приятно — он смывал кровь, очищал.

И вдруг… накатила дурнота. Сила начала стремительно уходить из тела, голова закружилась. Я услышала, как кто-то зовёт меня, но не смогла отреагировать.

Мир потемнел, и я рухнула в снег.

Очнулась на мягкой подушке, а над головой раскинулся расписной потолок. Тусклый свет от свечи дрожал, отбрасывая тени на стены.

Ядвига стояла у кровати, глядя на меня с привычным суровым выражением лица. В руках у неё была керамическая кружка, от которой исходил терпкий запах трав.

— Госпожа, выпейте, — произнесла она ровным голосом.

Я с трудом приподнялась, мышцы будто налились свинцом. Взяла кружку, понюхала и узнала знакомый букет: шалфей, зверобой, пустырник.

Хорошее сочетание. Полезное. Укрепляющее. Лучше бы, конечно, капельницу… но, увы, не в этом веке.

— Как… Как раненый? — спросила я, голос был хриплым.

— Сейчас в одной из гостевых комнат. Лекарь сказал, что нужно время, — Ядвига опустила глаза, будто была в чем-то виновата.

Отвар был горячим и горьким, но я выпила его до дна. Воспоминания произошедшего нахлынули ярким видеороликом — снег, кровь, дыхание раненого и лицо Александра, перекошенное от удивления и злости.

— Мне нужно его увидеть, — сказала я, сбрасывая одеяло.

— Вам нельзя вставать, — пробормотала Ядвига, но я уже поднялась на ноги.

Нужно проверить. Нельзя оставить это просто так. Кто знает, что за методы применяет здешний лекарь?

Я кое-как оделась, собрала волосы в тугой хвост и направилась к двери.

— Спаси его, Варвара. Этому парню еще жить и жить. Если ты могла сделать это раньше, то можешь и сейчас, — пробормотала я самой себе и выдохнула…

Я не помню, как добралась до верхнего этажа. Тело было ватным, ноги подкашивались на каждом шагу, но ярким маяком в разуме горела мысль: «Нужно проверить раненого немедленно! Вдруг лекарь наделал глупостей».

Длинный коридор встретил полумраком и слабым запахом лекарств, который пробивался сквозь тяжёлый аромат восковых свечей. Воздух был густым, стоячим, и казалось, что стены пропитаны чужим страданием.

Дверь в гостевую комнату была приоткрыта. Сквозь щель пробивался тусклый свет, и я услышала приглушённый женский голос. Вдохнув глубже, я толкнула дверь и вошла.

В комнате было жарко. Воздух был пропитан запахом крови, настоев и мокрой ткани. Раненый молодой человек лежал на массивной кровати, его лицо было ещё более бледным, чем я помнила, а тёмные волосы прилипли ко лбу от пота. Он был обнажен по пояс, рана оказалась перевязана чистыми бинтами. Рядом, на тумбочке, лежала фарфоровая тарелка с извлечённой дробью.

Дробь… Значит, это был не точный выстрел, а нечто более хаотичное. Видимо, стреляли с расстояния и не целились прицельно. Везение, если это вообще можно так назвать…

У кровати сидела молоденькая служанка, которая осторожно промокала лоб раненого влажной тряпкой. Она подняла на меня глаза — напуганные, круглые, как у зайчонка.