Убогая жена. Доктор-попаданка разберётся... (СИ) - Кривенко Анна - Страница 66

Ему осталось продать партию товаров — ремесленнические изделия и немного зерна, выращенного на его землях. Да, задёшево, да, с унизительными уступками, но он бы получил деньги. А потом вложился бы в кое-что более рискованное — подпольные карточные игры, которые тайно «крышевали» два влиятельных дворянина. Бизнес грязный, но прибыльный.

И тогда бы Александр выбрался из этой ямы. Он бы спасся.

В тот день он был в очень даже хорошем настроении, впервые за многие недели. Заказал себе чистый костюм, приготовил перо для подписания бумаг, даже велел подать лошадь пораньше. Партнёры — трое аристократов, которые всё ещё позволяли себе иметь с ним дела, в то время как остальные отвернулись, — ждали его в ресторане. По старой аристократической привычке они желали вести дела под бренди и под вкус жареного фазана.

А потом примчался гонец.

— Господин, — начал он неловко, — лорды просили передать, что сделка отменяется.

Александр сначала не понял, веки будто стали тяжёлыми, а язык прилип к нёбу.

— Что ты сказал? — переспросил он хрипло. — Почему?

— Лорды сказали, что не могут иметь дела с человеком, у которого жена — убийца.

— Что? — Александру показалось, что это бред сумасшедшего. — Повтори, что ты сказал!

Парень мялся, испуганно глядя хозяину в глаза.

— Сегодня, чуть больше часа назад, вашу супругу Варвару Васильевну арестовали. Подозревают в убийстве своей сестры. В столице уже все об этом говорят. Все!

Александр почувствовал, как начинает подрагивать от ужаса. Всё рухнуло. Он отступил на шаг, как будто получил удар в живот. Стены вокруг покачнулись, губы задрожали. Он машинально схватился за край стола, а тот чуть не опрокинулся вместе с расчётами, бумагой и всей его последней надеждой.

Варвару арестовали за убийство. За убийство Натальи.

Полчаса спустя…

Он сидел в кресле и не чувствовал собственного тела. Внутри было пусто. Страшно пусто.

Да, долгое время — в самом начале брака — он был уверен, что Варвара виновна в смерти сестры. Тогда его сердце было наполнено яростью и ненавистью к ней. Но потом он пересмотрел своё мнение. Не то, чтобы убедился в обратном, просто увидел, какая она непростая, особенная, заботливая, умелая… шикарная.

Потом она ухаживала за ним, когда он был на грани, и помогла освободиться от дурного тумана в голове, вызванного проделками Елизаветы.

Неужели она действительно убийца? Или же нет?

Но дознаватели не стали бы просто так бросаться обвинениями, у них должны были быть веские доказательства, чтобы её арестовать. Липкий ужас сжал его душу. А ведь он её совсем не знает. Ни капельки. И ни в чем не может быть уверен…

Может быть, это только с виду она кажется благородной, умелой, интересной, а на самом деле у неё чёрная душонка и коварные планы?

Но самое страшное — из-за неё теперь рухнула его последняя надежда. Дворяне отказались от сделок. Его имя окончательно очернено. Кто теперь даст ему деньги? Кто подпишет контракт с человеком, у которого жена обвиняется в убийстве?

Александр схватился за голову и стиснул зубы. Застонал, как раненый зверь.

— Почему именно сегодня? — взвыл он. — Почему её не арестовали завтра, когда бы я уже всё подписал, и партнёрам ничего не оставалось бы, как купить мои товары? Тогда у меня был бы шанс…

Но она арестована сегодня. И из-за неё теперь у него всё пропало.

— Проклятье! — выругался он и погрозил кулаком куда-то в потолок. — Что же теперь делать?

Мысли лихорадочно забегали, перебирая самые различные варианты…

Глава 60 Посетитель

Доктор Лавринов снова пришёл в темницу на следующий день. Стражник встретил его хмуро, но деньги, как всегда, превратили мрачное лицо в покорную маску.

Когда щёлкнул замок, я встала. Дверь скрипнула, пропуская вовнутрь моего единственного союзника.

— Варвара Васильевна, — произнёс он тихо и с какой-то виноватой интонацией. — Мне очень жаль, но у меня пока нет хороших новостей.

Он вошёл с каким-то мешком и положил его в угол.

— Здесь одеяло, — произнёс он, — и немного еды.

— Спасибо, — прошептала я и выдохнула. — Есть какие-нибудь новости?

Доктор немного помедлил, явно подбирая слова.

— Пока всё сложно, — нехотя признался он. — Расследование ведётся в полной закрытости, даже дознаватели, которых, казалось бы, можно было бы уговорить, глухи. Я пробовал — использовал деньги, связи. Всё бесполезно. Кто-то сверху явно распорядился держать всё в секрете.

Я кивнула. Как ни странно, удивлена не была. Я ждала чего-то подобного.

— Здесь еда, — снова напомнил он, открывая мешок. — Я был уверен, что вы не захотите есть местную баланду. Да и никто не захочет… Здесь есть нормальный хлеб, немного тушёного мяса, вода, овощи, фрукты. Я брал у лучших поставщиков. Постарайтесь поесть хоть немного…

Дмитрий замолчал, а я, игнорируя его уговоры, задала главный вопрос:

— А что Александр? Он что-нибудь сказал?

Я смотрела на него внимательно и по выражению лица догадалась, что всё далеко не радужно. Лавринов резко опустил глаза. Плечи его немного поникли. Он начал напряжённо:

— Ваш супруг… отказался со мной встречаться.

От ошеломления я даже присела на койку. Но тут же выдохнула. Всё ясно. Значит, всё по-прежнему. Подняла глаза к потолку, будто там могла найти ответ на вопрос — что же теперь делать?

Значит, с Александром всё повторяется. Снова. Я опять ему поверила. Снова допустила мысль, что человек может измениться и что он способен сделать шаг навстречу. Глупая, наивная. Варя, ты действительно поверила в его малейший интерес к себе?

Теперь, когда пришла беда, муж даже не хочет тебя выслушать.

— Люди не меняются так быстро, — пробормотала я удручённо. — Или не меняются вовсе.

Дмитрий молчал, не перебивал. Просто стоял неподалёку, понимая, что мне нужно выплеснуть своё разочарование.

— А я ведь знала, — продолжила уже почти шёпотом, — знала, что Елизавета может сделать что-то подобное. Ведь она больна. Но я всё равно не сдала её властям, когда могла. Наверное, считала, что у каждого должен быть шанс, не знаю… Какая же я глупая, мягкотелая. И вот теперь — последствия.

Обняла себя за плечи, пряча дрожь. Иногда людям с совестью живётся тяжелее всех. Мы судим по себе и надеемся на крупицы доброты в других, даже если всё говорит об обратном. Мы верим, что кто-то одумается, что у каждого есть предел… но у Лизы его не было.

— Простите, что не могу сейчас делать большего, — проговорил Дмитрий виновато, — но я найду выход. Пригляжу за приютом. Я поставил Зосю главной, и она всё прекрасно понимает. Мирон ей будет помогать. Никто ваших детей не тронет, обещаю.

Я кивнула.

— Спасибо, — произнесла искренне. — Это главное. Если они будут в порядке, я выдержу.

Лавринов подошёл ближе.

— Я сделаю всё, что в моих силах, клянусь, — проговорил он приглушённо, но торжественно.

Я ответила ему слабой улыбкой.

— Верю. Только вы у меня и остались…

Дмитрий кивнул и отступил к двери. Когда его силуэт исчез в коридоре, а за ним громко щёлкнул замок, я осталась в тишине. Поджала ноги, укуталась в одеяло и подняла глаза к крошечному окошку, в которое пробивался кусочек неба — тёмного, холодного, вечернего.

Кажется, заблестела первая звезда. Какие же они далёкие, эти звёзды! И всё же они есть — и крепко держатся за небосвод.

Иногда я чувствую себя одной из них. Только, в отличие от них, я сейчас падаю. Но даже если упаду, постараюсь упасть с достоинством. Это мой старый девиз. Ведь у меня всё ещё есть за что бороться…

Полумрак темницы сгустился, как туман над болотом.

Я всё ещё сидела на жёсткой койке, прижимая к себе тёплое одеяло, будто это была последняя нить, связывающая меня с прежней жизнью — свободной, наполненной заботой о других, детскими голосами и улыбками.