Корректор. Назад в СССР (СИ) - Радин Влад - Страница 3

Скосив взгляд направо я заметил висящий на вешалке подозрительно знакомый мне, пиджак. Обернувшись я наверное с минуту тупо таращился на него, пока вдруг не осознал, что это пиджак от того костюма который я приобрел сразу после своего дембеля и в котором ходил в институт почти все пять лет моего обучения в нем. Подойдя к вешалке я засунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил из него паспорт и записную книжку. Бросив записную книжку на стол, я раскрыл паспорт и что называется «вперил» взгляд на его главную страницу. На фото (которое в паспорте было одно), я увидел себя молодого, красивого каким я был в возрасте шестнадцати лет. Других фото, которые как известно вклеиваются в паспорт по достижении возраста в двадцать пять и сорок пять лет в документе почему-то не наблюдалось.

Как видно было из записей в паспорте он принадлежал гражданину Анохину Виктору Петровичу, родившемуся 11 апреля 1960 года. Неженатому, бездетному, прописанному в общежитии номер три города Краснознаменска по адресу улица Щорса дом сорок восемь. Это был в точности тот самый адрес по которому располагалась та самая общага пединститута в которой я прожил в свое время более пяти лет. Потрясенный свалившемся на меня открытиями, я вернулся обратно к кровати, с размаху сел на нее и некоторое время совершенно тупым взглядом рассматривал паспорт, который был к тому же не привычный российский, а советский, при этом совершенно механически вновь и вновь перелистывал его страницы словно надеялся на то, что на них проступят какие-то письмена или знаки прочтя которые я наконец смогу понять, что собственно говоря происходит и где и каким образом я оказался. Пока же все факты указывали на то, что я оказался в весьма далеком прошлом, переместившись на сорок лет назад в 1982 год. Именно осенью этого года я учился на втором курсе исторического факультета и именно в этом году слушал курс лекций по истории Средних веков которые нам читал доцент Александр Мечисловавич Козловский, который в довершении всего вел семинары в той группе в которой имел честь числится ваш покорный слуга. И пропускать которые без крайне уважительной на то причины очень не рекомендовалось. Наконец я оторвался от созерцания паспорта окончательно потеряв надежду на то, что сей документ хоть как-то разъяснит мне ту, мягко говоря необычную ситуацию, в которой я вдруг совершенно нежданно и негаданно оказался. В моей голове мелькнула было мысль, что все увиденное мною есть плод галлюцинаций или же это некие видения которые посетили меня во сне или не дай Бог в коме. Но эту мысль я отринул почти сразу же. О таких в высшей степени реалистичных, полностью заменивших собой окружавшую меня действительность мне ни читать, ни слышать прежде не приходилось. А раз так я решил все же идти по пути указанному еще семь столетий назад, богословом- номиналистом Уильямом Оккамом и стараться «не умножать сущности без нужды».

— Так, главное успокоится, не психовать и взять себя в руки,- мысленно приказал себе я,- истерика и психоз никак не помогут мне. Что мы имеем так сказать в «сухом остатке?». А имеем мы тот факт, что моя тушка, причем помолодевшая лет так на сорок переместилась из палаты московской коммерческой клиники в комнату, подозрительно по своему внешнему виду напоминающую ту в которой я провел когда-то в начале восьмидесятых годов минувшего столетия целых три года. Провел вместе с двумя своими приятелями с которыми познакомился еще во время своей учебы на подготовительном отделении.

Наморщив лоб я вспомнил, что в самом начале второго курса к нам в комнату подселили тихого и робкого первокурсника которого звали кажется Денис. Этот самый Денис не отличался особенно большими успехами в учебе и вроде бы вылетел из института после первой же сессии. Во всяком случае в своей памяти я не нашел следов его дальнейшего присутствия в моей жизни.

— В качестве предварительной гипотезы можно принять то утверждение, что я каким-то небывалым способом сумел перенестись в пространстве и времени. Перенестись из палаты столичной клиники в комнату номер триста девятнадцать третьего общежития педагогического института расположенного в городе Краснознаменск почти в полу тысячи километров от столицы нашей Родины. Причем одновременно с этим я каким-то чудесным образом оказался в 1982 году. Таким образом я столкнулся с двойным переносом. Конечно весьма вероятно, что все, что меня сейчас окружает это никакая не реальность во всяком случае в том значении в каком мы все ее понимаем. Что это всего лишь иллюзия или даже галлюцинация порожденная моим сознанием. Или скажем я сейчас нахожусь в коме, а все, что вижу и ощущаю с очень высокой степенью реализма и достоверности всего-навсего фантом, химера, коматозные сновидения. Может такое быть? Теоретически такой вариант вовсе не исключен.

Размышляя в таком духе я стал чувствовать, что начинаю мало- по малому «подвисать». В самом деле ситуация в которой я вот так вдруг нежданно и негаданно оказался была столь необычна, что кто-ни будь иной и вовсе быстро и окончательно потерял бы голову. Мне приходилось время от времени прилагать весьма значительные усилия, чтобы побороть накатывающие на меня волны самой беспросветной паники.

Так!- сказал я самому себе,- нечего тут рассиживаться, надо пожалуй попробовать высунуть нос за пределы данной комнаты и посмотреть, что там находится за ней. Пребывание в пассивном состоянии это не наш метод!

Прежде чем встать с кровати я решил еще раз прильнуть к бутылке с пивом в надежде на еще один глоток живительной влаги, но увы тут меня ждало полное разочарование. Пива в бутылке уже не осталось.

— Да, грамм двести для храбрости сейчас бы совсем не помешало бы, но чего нет того нет,- опять пробормотал я себе под нос и затем скомандовал сам себе,- ну что Витек? Вперед и с песней!

Я встал с кровати подошел к двери и прислушался к тому, что происходит за ней. Ничего кроме царящей в коридоре (или, что там находилось за дверью) тишины мой слух не уловил. Мысленно перекрестившись я дернул за ручку, открыл дверь и высунул голову наружу. Я увидел пустой коридор и дверь напротив. Постояв еще несколько секунд и наконец решившись я сделал шаг и переступив порог покинул пределы комнаты. Закрыв за собой дверь я оглянулся назад и уже совсем не удивившись разглядел висящую на двери табличку с номером. Он был как я и предполагал триста девятнадцатым. То есть последние сомнения в том, что я оказался каким-то не понятным пока для меня образом в той самой комнате третьего общежития в которой я прожил большую часть времени своего обучения на историческом факультете, у меня окончательно рассеялись. Это была та самая комната или по крайней мере ее очень качественная иллюзия. Выйдя в коридор я внимательно осмотрелся и убедился, что он совершенно пуст. В принципе это было совсем не удивительно. В данное время суток все сознательные студенты пребывали на занятиях в институте, а не сознательные либо еще отсыпались после бурно проведенной ночи, либо находились в активном поиске более приятного времяпровождения. Я наморщил лоб и вспомнил, что кроме историков и филологов в нашем общежитии проживало еще некоторое количество студентов Иняза, Спортфака и кое- кто из физиков. Главным источником беспокойства и разного рода происшествий были, как правило, подгулявшие спортфаковцы. Я даже спустя четыре десятилетия помнил некоторых, наиболее колоритных из них.

Сделав несколько шагов я вдруг услышал, как за поворотом хлопнула дверь и сразу же послышались шаги идущего навстречу мне человека. Через несколько секунд он появился в пределах прямой видимости. Я присмотрелся к нему и практически сразу узнал его. Мне навстречу двигался Славка Самойленко по кличке «Пеликан». Кличка этой наградили его видимо потому, что нос Славки если смотреть на него в профиль действительно напоминал собой клюв благородной птицы которой безусловно является пеликан. Славка учился на курс старше меня и так же как и я он поступил в институт после прохождения действительной срочной службы в рядах ВС СССР.