Разведчик (ЛП) - Флинн Джек - Страница 37

— Я ничего не боюсь. Но я также не связываюсь с доисторическими рептилиями-убийцами.

Я рассмеялась, качая головой, а затем вздохнула, и мое выражение лица смягчилось.

— Я бы хотела, чтобы ты с ней познакомился.

Его большой палец скользнул по моей нижней губе.

— Значит, так и будет.

Мое сердце сжалось. Я не хотела думать о том, что может случиться завтра и что может пойти не так; мне хотелось думать о людях, которые у меня остались, о тех, кого я любила.

Я подумала о Пии и Саше: они были не просто соседкой по комнате и коллегой, они были моими самыми близкими подругами. Такими, которые остаются на всю жизнь и которых ты хочешь видеть рядом в самые важные моменты.

Например, в качестве подружек невесты.

Эта мысль пустила по моему телу медленную, неожиданную волну предвкушения, и мой пульс забился быстрее.

И Райкер это заметил.

Его зрачки слегка расширились, а рука на моей талии сжалась крепче.

— О чем ты думаешь?

Я прикусила губу, разыгрывая невинность.

— Ни о чем.

Его рука скользнула ниже, сжимая мое бедро и притягивая меня ближе.

— Скажи мне.

Я вздернула подбородок, и в моем голосе появились дразнящие нотки.

— Просто... о Саше и Пии. О том, что они, наверное, стали бы моими подружками невесты, если бы я когда-нибудь вышла замуж.

На его челюсти дернулся мускул.

— О? — пробормотал он, и его пальцы впились в мою кожу.

Я ухмыльнулась.

— Угу.

Что-то темное и первобытное вспыхнуло в его взгляде — нечто собственническое и хищное. Одним плавным движением он перекатился на меня, прижав своим весом к матрасу.

— Тебе нравится говорить вещи, которые меня заводят, не так ли? — его голос звучал грубо и низко.

Я улыбнулась.

— Возможно.

Мне чертовски нравилось говорить то, что выводило его из равновесия; это стало моим тайным удовольствием.

Он зарычал, впиваясь в мои губы поцелуем, пока его руки жадно блуждали по моему телу.

А затем не осталось больше никаких слов. Только звуки наших сплетенных тел, резкие, прерывистые стоны, которые он вырывал из меня, и то, как он боготворил меня, словно пытаясь выжечь себя на моей коже.

Словно он уже планировал сделать меня своей навсегда.

Я едва успела перевести дыхание, как рука Райкера скользнула вниз по моему бедру — сжимая, сминая и притягивая меня еще ближе. Его губы касались моего уха, а голос звучал хрипло, грубо и был полон чего-то такого, чего я не до конца понимала, но желала больше всего на свете.

— Ты не можешь просто говорить такие вещи и ожидать, что я спущу это на тормозах.

Медленная, порочная волна возбуждения скрутилась в моем животе.

— Какие вещи?

Его зубы прикусили нежную мочку моего уха, и дрожь пронзила меня насквозь.

— Подружки невесты, — пробормотал он. — Замужество. — Его рука скользнула ниже, между моих ног, и пальцы проникли в мою влажную сердцевину, лаская и дразня. — Ты в свадебном платье.

Я ахнула, когда его пальцы вошли глубже, и моя спина выгнулась дугой навстречу ему.

— Райкер...

Он зарычал и одним резким движением перевернул меня на живот; его ладонь тяжело легла мне между лопаток, удерживая меня внизу, ровно там, где он и хотел.

Его тяжесть опьяняла.

— Хочешь знать, что со мной делает эта мысль? — его голос стал густым от голода. Свободная рука медленно и намеренно скользнула вдоль моего позвоночника. — Мысль о тебе в белом. Только для меня. — Его пальцы легли мне на бедра, приподнимая и укладывая в нужную позу.

Я застонала, когда он провел толстой головкой своего члена по моей влаге, дразня вход и давая почувствовать, насколько он твердый.

— Или, может быть, только в фате, — прохрипел он. — И больше ничего.

Я заскулила, и мое тело задрожало от ноющей, отчаянной потребности в нем.

— Райкер, пожалуйста...

Он ворвался в меня одним глубоким, безжалостным толчком, растягивая меня и заполняя до отказа. Я вскрикнула, вцепившись пальцами в простыни, и мое тело идеально подстроилось под его, когда он вошел еще глубже, прижавшись грудью к моей спине; его горячее дыхание обжигало мне шею.

— Никогда не смогу насытиться тобой, — пробормотал он мне в кожу, и его бедра начали двигаться медленными, сокрушительными толчками. — Никогда.

Я ахнула, когда он слегка сместился, выбрав идеальный угол и задев ту самую точку, от которой у меня искры посыпались из глаз.

— О, Боже...

Он сжал мои бедра, притягивая меня к себе, и задал жесткий ритм, от которого мое тело затряслось, ноги ослабли, а удовольствие тугой горячей спиралью скрутилось внутри.

— Тебе это нравится? — его голос был хриплым и сорванным. — Нравится знать, что ты моя?

— Да, — простонала я; мое тело сжималось вокруг него, требуя еще больше.

Он зарычал, и его рука скользнула под мой живот, пальцы нашли мой клитор, вычерчивая круги, дразня и подталкивая меня к самому краю.

— Кончи для меня, Изабель.

Его голос был приказом, обещанием и клеймом собственности.

И я кончила.

Я разбилась на части вокруг него: мое тело напряглось и задрожало, а волны удовольствия были настолько интенсивными, что я едва могла дышать.

Райкер застонал, его толчки стали жестче и глубже, пока он не излился в меня с низким, гортанным рыком; он обхватил меня руками, притягивая к себе, и крепко держал, пока мы вместе падали с этой вершины.

Долгую минуту в комнате не было ничего, кроме звука нашего прерывистого дыхания, мерного биения его сердца о мою спину и его пульсирующего тепла внутри меня.

Затем его губы коснулись моего плеча, а голос прозвучал низко и хрипло:

— Я брал тебя уже столько раз, но мне все равно мало. Никогда не будет достаточно, Изабель. Ты меня слышишь?

Я кивнула и вздрогнула; в животе все перевернулось, а грудь сдавило от чувства, которое было одновременно пугающим и прекрасным.

Позже, когда мы лежали в обнимку, обессиленные, я потянулась к блокноту на тумбочке и открыла чистую страницу.

Райкер наблюдал за мной, нахмурив брови.

— Что ты делаешь?

Я замялась, сильнее сжимая ручку в пальцах.

— Пишу письмо.

Его глаза потемнели.

— Кому?

Я сглотнула, глядя на чистый лист.

— Пии. На случай...

Его челюсть напряглась.

— Нет.

Я повернулась к нему, и грудь сдавило.

— Райкер, я...

— Нет, — его рука накрыла мою, останавливая ручку. — Ты не будешь писать прощальных писем.

Я выдохнула, сжав губы.

— Тогда могу я хотя бы позвонить ей?

Мне необходимо было услышать голос Пии. Мне нужно было почувствовать связь с чем-то за пределами Доминион-холла, за пределами этой миссии.

Лицо Райкера было непроницаемым. Долгую секунду мне казалось, что он скажет «нет». Но наконец он вздохнул и провел рукой по волосам.

— Звони.

Облегчение затопило мою грудь.

— Но говори размыто, — предупредил он. — Никаких деталей. Никаких рисков.

Я кивнула, потянувшись за телефоном, но прежде чем я успела набрать номер, рука Райкера накрыла мою, останавливая мои движения. Я подняла на него глаза и увидела, что выражение его лица изменилось.

— Есть кое-что, о чем тебе нужно знать, — произнес он более тихим голосом.

Я сглотнула.

— Что?

Он провел рукой по волосам и резко выдохнул.

— Мы получили доказательства того, что он жив.

Холодок пробежал по позвоночнику.

— Доказательства?

На его челюсти дернулся мускул.

— Фотографию. Уилла.

Слова повисли между нами — тяжелые и острые.

Я внутренне напряглась.

— Насколько все плохо?

Его пальцы сжались на моем бедре, словно он пытался сдержаться, будто был не уверен, сколько я смогу вынести.

— Плохо, — признался он. — Но поправимо.

Я медленно втянула воздух, заставляя свой желудок перестать сжиматься. Уилл был сильным. Его готовили к такому. И он был жив. Это было единственное, что имело значение.

Я расправила плечи, подавляя дрожь в голосе.