Примэго: Возвращение ферзя - Михайлов Михаил Михайлович - Страница 19

— Об этом потом! — буркнул богатырь. — Давай на лестницу!

В этот момент Фиил мельком посмотрел на него и, увидев кровь на груди, удивлённо спросил:

— Ишь ты! Кровь-то на груди алая, не иначе как бабьими чарами досталась? Что ж у вас там стряслось, скажи на милость?

— Говорю же, потом! Живо на лестницу! — скомандовал Мечислав.

Они поменялись местами. Фиил, держа в руках ухват, встал на лестнице, а перед ним Мечислав перекрыл вход на антресоль. Богатырь приготовился к нападению.

Группа из девяти вооружённых мечами мужчин медленно приближалась. Все были одеты в лёгкую кольчатую броню, без шлемов. Они подходили к лестнице по деревянному полу, усеянному битой посудой, остатками еды и разлитым вином, переступая через перевёрнутые столы и скамейки. Проход к антресоли был узким, что предохраняло от нападения с флангов, а лестница защищала сзади.

— Так… Девять в броне! — оценивал ситуацию про себя Мечислав. — Нас двое. У Фиила ухват… Ну и воин. Я в одних портках. Шансов мало! Надо не дать им зайти сзади!

Богатырь поднялся на несколько ступеней выше и увидел у выхода из опустевшей таверны две фигуры. Одна походила на женщину в штанах и лёгкой броне, вторая — была в робе с капюшоном.

— А это что за ёнда! — выругался Мечислав. — Теперь их одиннадцать? Больно уж многовато!

— Стойте, черти окаянные! — раздался резкий женский голос.

Головорезы моментально остановились и опустили оружие. Фигура в броне направилась в их сторону. Женщина явно была предводительницей шайки.

Мечислав оторопел. К нему шла черноволосая — Агата.

«Не может быть! Сестра! — догадался юноша. — Точно сестра! Близняшки!»

— И это так вы выполняете свою работу? — спросила девушка у своих бойцов.

Она пнула ногой, и из-за валявшегося стола выкатился труп одного из головорезов. В этой суматохе Мечислав его не заметил.

«Значит, Фиил успел одного уложить? — восхитился богатырь. — Молодец! Вот так бзыря!»

— Потеряли бойца! И толстяка не прикончили?! — гаркнула девка, остановившись в пяти саженях от Мечислава.

— Феона! Мы не успели! Прости! — начал оправдываться один из головорезов и, кивнув в сторону богатыря, добавил: — Да ещё этот объявился. Живехонек, гад! Твоя Агата оплошала!

Феона с разворота ударила мужика кулаком в голову. Он пошатнулся и опустился на колени, склонив голову. По скуле потекла струйка крови. На кисти девушки Мечислав разглядел кастет. Девушка склонилась над бойцом.

— Не сметь! Не сметь гавкать на мою сестру! — проорала она и, обращаясь к богатырю, спросила: — Где моя сестра, ублюдок? Где Агата?

— Наверху! — спокойно ответил Мечислав. — Спит мёртвым сном.

Феона со скрежетом сжала зубы, на скулах заиграли желваки. Полные ненависти глаза потемнели от злобы.

— Я вырежу тебе сердце, сука! — прошипела она и вытащила из ножен рапиру. В два скачка оказалась рядом с Мечиславом. Клинок длиной в полтора аршина заточки не имел. Он был тонкий, прямой, в поперечнике почти квадратный. Гарду образовывали шесть лепестков с отверстиями в оправе из стального прутка; все вместе они формировали защитную чашку.

«Дуэльная рапира! — изумился он про себя. — А девка не промах! Надо быть начеку!»

Он слышал про такое оружие от Прокопа, но видеть не приходилось.

Укол в сердце был быстрым, но предсказуемым. Богатырь легко парировал в сторону и контратаковал в шею. Девушка отбила удар и, отскочив назад, снова с натиском атаковала. Феона отлично владела оружием. Богатырь, поняв это и зная, что на нём нет брони, начал использовать физическую силу в ударах, чтобы нейтрализовать быстрые атаки девушки. При этом навязал ей затяжные атаки, создав «переруб». Феона, хотя была опытна, на эмоциях не заметила, как попала в эту ловушку.

Она отбила три быстрых выпада, но четвёртый, рубящий, Мечислав нанёс не как деревенщина, а как мастер: с коротким замахом, вложив вес корпуса.

Феона попыталась уйти в сторону, но её рапира зацепилась гардой за край стола. Богатырь тут же атаковал сверху вниз. Клинки скрежетнули — рапира прогнулась, но выдержала. Однако девушка не смогла парировать полностью: тяжёлый меч скользнул по её эфесу и чиркнул по плечу. Кровь брызнула на пол.

— Попалась, — резюмировал Мечислав, занося меч для второго, уже смертельного удара.

— Допрыгалась, — добавил с лестницы Фиил.

Феона отпрыгнула к камину, прижимая раненую руку. Рапира дрожала в ослабевших пальцах. Она поняла: ещё один такой переруб — и клинок либо переломят, либо выбьют. А её скорость уже не та — плечо горело огнём.

Юноша пошёл к ней, аккуратно ступая босыми ногами. В его глазах не было злобы — только холодная решимость. Он не собирался давать ей передышки. Короткий замах — и меч пошёл по диагонали, снова рубящий, с подсечкой ног.

Феона упала, но быстро встала и уже готовилась к отчаянному прыжку вперёд, под удар — лишь бы уколоть в горло ценой собственной руки…

— Стоять! — раздался женский старческий голос из-под капюшона второй фигуры.

Мечислав остановился. Ему не очень-то хотелось отправлять на тот свет очередную девушку. Он взглянул на фигуру в робе.

— Кто вы такие? — спросил он у женщины в робе.

Та подошла к Феоне и скинула капюшон. Старое сморщенное лицо, жёлтые ехидные глаза, длинный крючковатый нос и тонкие сжатые губы. Ошибиться было невозможно — Демонта. Самое странное, что, несмотря на дряхлое лицо, фигура у неё была точеной, как у молодой девушки, с правильной осанкой и круглой пышной грудью.

«Старая карга! — подумал Мечислав, узнав женщину. — Вот и свиделись!»

— Узнал, Мечислав? Рад встрече? — спросила она, будто прочитав его мысли. — Я говорила, что смерть тебя ждёт? Девочка моя Девара тебя не убила…

— Так вот оно что! — перекрестился Фиил, перебив ведьму. — Змея подколодная! Я был прав, это ты с Грегором сотворила? Горе луковое, это по твоему наущению он жену с дочкой извёл? Да будь ты проклята в роды и роды!

— А-а-а, старый балахвост разговорился? — съязвила старуха и ответила: — Этот Грегор добряк на передок сам слаб был, вот и поплатился за свой грех. Прелюбодеяние — кажется, так кличут блуд в вашей религии? Пару совокуплений со мной, наверное, зачлись ему на небесах? Или где там ещё? В преисподней?

— С тобой?! Ох, матушка-честная! — зашёлся смехом винодел. — Ты, видать, ликом выцвела, старая карга, как риза ветхая! Я бы с тобой даже в хмельном угаре на сеновал не полез — того и гляди дух вон, али бес ребра переломит! Не-е, уволь, бабушка!

В таверне раздались смех и хихиканье головорезов. Мечислав тоже широко улыбнулся, разглядывая старуху. Только Феона слегка скривила губы и презрительно обвела взглядом всех мужиков.