После развода. Второй женой не стану! (СИ) - Мэра Панна - Страница 2

Потому что мне нужно услышать от него самого, что все это — наглая, отвратительная ложь.

— Это правда⁈ — мой голос срывается на крик.

Он резко поднимает голову от бумаг. Взгляд мгновенно становится жестким, холодным, привычно властным.

— Что именно правда? — отрезает он. — Ты о чем вообще? И почему ты врываешься в мой кабинет без стука? У меня могло быть совещание.

Меня трясет.

— Какое совещание⁈ — я делаю шаг к нему. — С той белокурой девицей, которая на весь коридор рассказывает, что ты с ней спишь⁈

Он хмурится.

— Я не понимаю, о чем ты. Какая девица?

— Та, с которой ты трахался, — выпаливаю я, не чувствуя боли от слов.

— А мне рассказывал про совет директоров! Ты не помнишь, Абсалам⁈ Как ты послал меня пить чай, а сам?..

Он подлетает ко мне за секунду. Лицо темнеет, в глазах вспыхивает злость.

— Аля, как ты со мной разговариваешь⁈

Но я уже не могу остановиться.

— Нет! Ты переводишь тему! — я почти плачу. — Я буду так с тобой разговаривать, пока ты мне не ответишь! Это правда? Правда то, что она говорила⁈

Я смотрю на него, цепляясь взглядом, молясь внутри, чтобы он сказал «нет». Чтобы усмехнулся, отмахнулся, сказал, что я накрутила себя, что это гормоны, беременность, глупости.

Он молчит.

Долго. Слишком долго.

Потом отпускает меня, делает шаг назад и говорит ровно, почти устало:

— Я ждал подходящего момента, чтобы вас познакомить. Но раз ты узнала так…

У меня подкашиваются ноги.

— Я… Что? — шепчу я. — В смысле познакомить?.. Ты…

Он смотрит прямо, без сожаления.

— Да. У меня к Диларе действительно сильные чувства. И я решил, что больше не буду им противиться. Я хочу взять ее в жены.

Глава 3

Я не знаю, что сказать. Слова исчезают, будто их выжгли изнутри. Я стою перед ним. Перед своим мужем, но почему-то не узнаю его! А ведь еще минуту назад я была уверена, что у нас любовь. Настоящая. Та, про которую говорят шепотом и берегут, как тайну.

Он сам не раз говорил мне, что я в его сердце. Только я. Что он видит во мне мать своего будущего ребенка, женщину, с которой хочет прожить жизнь. Я верила каждому слову. Не сомневалась ни разу.

Пять лет назад, когда мы только познакомились, все вокруг твердили одно и то же. Подруги морщили носы, говорили с видом знатоков:

— С кавказцами нельзя связываться, Аля. Стелят они красиво. Ухаживают, обещают звезды с неба. А потом рабство. Слезы. Боль.

Я не верила. Потому что Абсалам был другим. Он не повышал голос. Всегда звонил первым. Спрашивал, как я доехала, тепло ли мне, поела ли. Когда мне срочно понадобилась работа, он без лишних слов взял меня к себе в рекламное агентство. Поддерживал. Учил. Говорил, что я умная, способная, что у меня все получится.

А потом все как-то закрутилось. Слишком быстро и слишком глубоко. Я влюбилась до безумия. Он стал моим первым мужчиной. Моим всем. Моей опорой, моим домом. Я отдала ему себя целиком. Без сожаления или страхов.

И вот я выныриваю из воспоминаний, ударяясь с глухим треском о болезненную реальность. Воздух в кабинете плотный и тяжелый. Я я стою перед мужчиной, который только что убил во мне что-то живое.

— Подожди… — мой голос звучит чужо. — Как это… жена? В смысле? А я тогда кто?

Он смотрит спокойно. В его взгляде нет ни тени страха или сожаления. Будто бы я пришла к нему обсудить планы на неделю.

— Ты и дальше будешь моей законной женой, — говорит он ровно. — Матерью моего ребенка. Ты хорошая. Послушная. Чистая. Я тебя люблю.

— Но… — я сглатываю. — Но?

— Но мне нужна женщина, с которой можно выходить в свет, — продолжает он, не меняя тона. — Фотогеничная. Яркая. Она идеально для этого подходит.

У меня темнеет в глазах.

— Ты… ты сейчас серьезно? — шепчу я. — Как ты вообще можешь говорить о любви, когда в твоей постели другая⁈

Он чуть хмурится, словно я задаю глупый вопрос.

— А что ты хотела от такого мужчины, как я? — жестко отвечает он. — У нас другие порядки. Совершенно другие. Ты разве этого не знала, когда выходила за меня замуж?

Я качаю головой.

Нет. Не знала.

Когда я выходила за него замуж, он и слова не проронил о том, что в его жизни так спокойно может появиться кто-то еще.

— Я обещал хранить семью, — продолжает он. — И я буду. Ты — моя семья. Но я мужчина. И никто не отменял моих потребностей. Тем более ты сейчас в положении. Как я буду к тебе прикасаться?

Меня будто обливают грязью. Я открываю рот, чтобы возразить, чтобы закричать, чтобы хоть как-то защититься, но он перебивает меня жестом.

— Тебе не нужно переживать из-за этого, — говорит он уже мягче. — Я буду уделять тебе время, как и прежде. Заботиться. Просто иногда мне нужно будет уезжать к ней. Я уверен, вы быстро найдете общий язык.

Я смотрю на него и понимаю, что он действительно так считает. Для него в этом нет жестокости. Нет предательства. Есть порядок. Его порядок.

Я делаю шаг назад. Короткий, испуганный.

Все мое тело говорит мне, что

И в этот момент дверь открывается. Без стука или предупреждения, и на пороге я вижу ее.

Ту самую белокурую красавицу, которая десять минут назад обсуждала моего мужа.

Светлая, уверенная, с легкой улыбкой.

Дилара.

Абасалам переводит взгляд с нее на меня и говорит, будто ставит точку:

— Ты как раз вовремя, Диля. Пришло время вас познакомить.

Глава 4

У меня темнеет в глазах, когда я ловлю взглядом улыбку новой пассии моего мужа.

— Здравствуй, милый, — с явным удовольствием произносит она. — Ой… ты тут с ней.

Этот голос режет сильнее пощечины. Он слишком уверенный, слишком живой, слишком непосредственный для этой атмосферы.

Я чувствую, как внутри все сжимается. Сердце колотится где-то в горле, ладони леденеют. Я снова инстинктивно прижимаю руки к животу, словно стараясь защитить моего кроху от этого безумия.

— Все в порядке, Диля. Заходи, — спокойно говорит Абсалам. — Мы как раз говорили о тебе. О том, что скоро ты будешь частью моей семьи. У меня нет и не будет от тебя секретов.

Частью семьи.

Слова звучат так буднично, так уверенно, что мне становится по-настоящему страшно. Не от них. От того, что он говорит это без малейших сомнений. Для него все уже решено. А меня просто ставят перед фактом.

Муж поворачивается ко мне, и я ловлю его взгляд. Сейчас это уже не взгляд любящего мужа. Это взгляд хищника, которому я должна подчиняться.

— Аля, это Дилара, — произносит муж буднично. — Я бы хотел, чтобы вы подружились. У вас все равно одна цель — быть моими покорными и уважающими женами.

У меня перехватывает дыхание.

— Нет… — шепчу я, но тут же нахожу в себе силы сказать громче. — Нет, Абсалам. Мы так не договаривались.

Меня трясет. От унижения. От боли. От того, что моя жизнь прямо сейчас ломается у меня на глазах.

— Ты знала, на что шла, — холодно отвечает он. — Ты знала, что вокруг меня всегда будет много женщин. И тебя это не пугало. Тогда почему сейчас ты говоришь, что что-то не так?

— Потому что это не так! — голос срывается, я почти кричу. — Потому что ты мой муж! Потому что я беременна от тебя! Потому что я думала, что у нас любовь!

— Абсалам абсолютно прав, — тут же вклинивается Дилара, делая шаг ближе к нему. — Ты просто сейчас на эмоциях. Он мужчина. Он знает, как правильно. У нас, женщин, другая роль.

Она смотрит на него с восхищением, будто он истина в последней инстанции.

— Ты все так четко объясняешь, — продолжает она. — Мне это очень нравится. Я готова слушать тебя и делать все, как ты скажешь. Ведь я тебя выбрала. А долг каждой женщины — быть со своим мужчиной.

Меня мутит. От ее слов. От ее улыбки. От того, как легко она принимает то, от чего я задыхаюсь.

— Вы должны относиться друг к другу с уважением, — добавляет Абсалам. — Помогать. Поддерживать.