После развода. Второй женой не стану! (СИ) - Мэра Панна - Страница 25

Я чувствую его дыхание. Ощущаю, как он впивается в мои губы, будто голодный, хищный зверь, которые ощущает запах теплого живого тела.

И я…

Я его не отталкиваю.

Наоборот.

Тянусь к нему. Отдаюсь этому моменту полностью. Без остатка.

С каждой секундой я проваливаюсь все глубже, будто тону в этом пьянящем омуте.

Боже, пусть это никогда не заканчивается, — мелькает в голове, и именно в тот момент, когда кажется, что мы оба окончательно теряем контроль, он вдруг резко отстраняется.

Делает шаг назад.

— Нет… — выдыхает он, проводя рукой по лицу. — Так нельзя. Я не могу так.

Руслан отворачивается, а я остаюсь стоять на месте, всё ещё ощущая его на своих губах.

— Почему?.. — голос звучит тише, чем я ожидала.

Он молчит. Долго.

Словно никогда не готов будет ответить мне на вопрос.

Я сглатываю.

Может, я сделала что-то не так? Может, ему не понравилось? А может?

Может у него просто кто-то есть, а он позволил себе сорваться?

— Это из-за Лейлы… Да? Она твоя… Девушка? — спрашиваю я так внезапно, что сама удивляюсь.

Он резко поворачивается ко мне.

И в его взгляде читается настоящее удивление.

— Это ты у Абсалама услышала? — наконец спрашивает он. — Решила, что у меня с ней роман?

Он хмыкает, будто не верит в серьёзность происходящего, и опускается в кресло. Тяжело, почти падая в него.

Ткань под его рукой мгновенно пропитывается кровью.

Я тут же прихожу в себя.

— Нет, Руслан, — быстро говорю я, уже опускаясь перед ним на корточки. — Сейчас не до этого. Тебе нельзя так сидеть.

Я хватаю его за здоровую руку.

— Пойдём в ванную. Давай. Я помогу тебе.

Он не сопротивляется.

Позволяет поднять себя, и только сейчас я чувствую, насколько он тяжёлый.

Мы медленно идём по коридору.

Я почти держу его на себе, но кое-как нам удается достичь гостевой уборной.

В ванной я торопливо нахожу аптечку, разворачиваю её, и достаю все, что попадается под руку.

Руслан опускается на плитку, устало, с тихим выдохом. Когда я провожу ватой по краю ранения, он чуть вздрагивает.

И вдруг говорит:

— Абсалам не соврал.

Я замираю.

— Лейла… Действительно могла стать моей женой.

Я поднимаю на него взгляд.

— Но мы так и не поженились.

— Почему?.. — тихо спрашиваю я.

Он смотрит куда-то в сторону.

И отвечает коротко:

— Потому что я не хотел.

Я невольно замираю.

Он делает паузу, словно собираясь с мыслями, и продолжает:

— Когда я был ребёнком… За меня уже всё решили. По нашим обычаям. Я знал, что женюсь на Лейле лет с десяти. Мы росли вместе. Знали друг друга… Как облупленные.

Я аккуратно обрабатываю рану, стараясь не причинять лишней боли.

— Но потом я вырос, — его голос становится тише. — И когда увидел её уже взрослой… Понял, что ничего не чувствую.

Он усмехается горько.

— А она чувствовала. Она ходила за мной. Уговаривала сказать «да». Или хотя бы попробовать.

Я невольно сжимаю вату сильнее.

— Но у меня внутри… Ничего не было, — он качает головой. — Ни искры. Ни желания. Ничего.

Он на секунду закрывает глаза.

— Родители начали давить. Требовать. Говорили, что это долг. Что так надо. Что иначе нельзя.

Я тихо спрашиваю:

— И что ты сделал?..

Он открывает глаза.

Смотрит прямо перед собой.

— Сбежал.

Слово звучит просто, но я чувствую, что за ним скрывается гораздо больше.

— Я оставил всё, — говорит он. — Семью. Её. Обязательства. Я не мог там оставаться. Мне всё там было… Ненавистно. Всё.

Он замолкает, а я продолжаю молча обрабатывать рану.

— И что потом?.. — осторожно спрашиваю я. — Вы ещё виделись?

Он вздыхает.

— Нет. Когда я уехал… Она осталась одна. Хотя у неё было всё. Деньги. Связи. Возможности.

Он говорит медленно, будто каждое слово даётся ему с усилием.

— Но она… Закрылась. Уехала от семьи. Жила одна. Почти ни с кем не общалась. А потом… — он делает паузу. — Через четыре года мне сообщили, что она умерла.

У меня на секунду останавливается дыхание.

— Рак крови.

Тишина в ванной становится тяжёлой.

Я не двигаюсь.

Даже забываю о ране.

Но он вдруг добавляет:

— Она завещала мне этот дом.

Я поднимаю на него глаза.

— Хотя не должна была. Но… Настояла.

Он усмехается едва заметно.

— Я редко сюда приезжаю. Этот дом… Напоминает мне о том, от чего я сбежал.

Глава 40

Руслан замолкает не сразу.

Его слова будто медленно оседают в моем создании. Тяжёлые, пропитанные чем-то таким, что не даёт их просто принять и отпустить. Он смотрит куда-то мимо меня, словно видит перед собой не ванную, не меня, а что-то из прошлого.

— Абсалам знает, куда бить, — произносит он тихо. — Он знает, что меня легко задеть Лейлой. Потому что я до сих пор… — он запинается, сжимает челюсть. — До сих пор не могу отделаться от мысли, что я отчасти виноват в её смерти.

Я замираю.

На секунду даже забываю про бинт в руках.

— Ты что?.. — вырывается у меня почти сразу. — Нет. Нет, Руслан, ты не виноват. Ни в чём.

Я качаю головой, чуть резче, чем собиралась, будто пытаюсь этим жестом вытолкнуть из него эту мысль.

— Ты не можешь отвечать за её чувства. И уж тем более… — я сглатываю. — Ты никак не мог повлиять на её болезнь.

Я продолжаю бинтовать его руку, стараясь делать это аккуратно, но внутри уже поднимается возмущение.

Он не прав!

Он не должен винить себя за это!

Но Руслан тяжело выдыхает.

— Иногда говорят… — начинает он медленно. — Что такие болезни могут быть из-за психосоматики…

— Хватит, Руслан, — перебиваю я резко, даже не давая ему договорить.

Он смотрит на меня.

А я вдруг понимаю, что не могу сейчас говорить мягко.

Не могу позволить ему утонуть в этом.

— Я знаю тебя не так долго, — продолжаю я, чуть тише, но твёрдо, — но я уверена в одном. И тогда, и сейчас ты действовал бы не только ради себя.

Он молчит. На удивление даже не спорит.

— Ты бы делал так, как лучше для других, — добавляю я.

Он отворачивается. Словно не хочет это подтверждать. Словно все еще не готов просто отпустить то, что случилось с ним в прошлом.

Я заканчиваю перевязку, закрепляю бинт, и на секунду задерживаю руку на его запястье.

— Ты спас меня сегодня, — говорю я тихо. — Хотя не обязан был. Ты приютил меня, когда мне некуда было идти. Ты приехал за мной на матч, когда меня чуть не увёз Абсалам.

Я делаю вдох.

— Руслан… Ты сделал для меня столько, сколько ни один человек в мире не сделал.

Я отворачиваюсь.

Взгляд падает на пол. На тёмные, уже подсохшие пятна крови.

И тогда меня накрывает.

Что же я натворила?

Как я могла довести ситуацию до такого?

Я чувствую, как меня мгновенно покидают все силы, мысли начинают буквально жечь изнутри, а горло сжимается от рвущегося всхлипа.

— Прости… — срывается с губ почти шёпотом.

Хамидов замирает.

— За что? — спрашивает он после короткой паузы.

Я поднимаю на него глаза.

И уже не могу сдержать себя.

— Я подвела тебя, Руслан… — голос дрожит. — Я… Я вообще не понимаю, почему решила, что там буду в безопасности. Почему ничего тебе не сказала и поехала туда…

Слёзы всё-таки срываются.

Я поспешно вытираю их, но это не помогает.

— В тот момент… Я вдруг почувствовала, что могу что-то сама. Что могу принимать решения. Что могу… Строить карьеру. Что могу быть кем-то.

Голос становится тише.

— У меня никогда этого не было, Руслан.

Я качаю головой.

— Абсалам всегда запрещал мне всё. Соцсети. Работу. Любые попытки проявить себя. Он даже думать об этом запрещал.

Я снова вытираю слёзы.

— И когда Агеев предложил мне шанс… Я просто поплыла.

Мне снова становится стыдно.

— Потому что никто… Никогда… Не предлагал мне такого. Я дура. Правда. Поверила в себя… И повелась на его слова.