После развода. Второй женой не стану! (СИ) - Мэра Панна - Страница 9

— Почти приехали, — говорит водитель.

Машина сворачивает в тихий частный сектор. Здесь нет высоток. Нет шума. Только ровные заборы, аккуратные деревья и широкие ворота.

Слишком тихо.

Мы останавливаемся у высокого, тёмного ограждения. Здесь повсюду расставлены камеры, а у подъезда нас встречают автоматические ворота. Дом за ними просто поражает своими размерами! Огромный коттедж с панорамными окнами.

Он выглядит… дорогим.

Нет. Он выглядит так, будто здесь живут люди, которые привыкли делать очень большие деньги.

— Приехали, — повторяет водитель.

Я расплачиваюсь остатками денег Фатимы и выхожу из машины. Ноги слегка подкашиваются. В животе тянет, я нервничаю слишком сильно, и это заметно.

Такси быстро скрывается обратно за поворотом, и я остаюсь одна.

Ну вот и всё. Если сейчас что-то случится, то мне уже никто не поможет.

Я подхожу к воротам. Нажимаю кнопку звонка.

Проходит секунда. Две. Три.

— Кто там? — раздаётся мужской голос из динамика.

Горло мгновенно пересыхает.

— Я… я от Фатимы Хамидовой.

В домофоне повисает пауза. Долгая. Такая, что у меня не остается сомнений в том, что меня сейчас проверяют. Сопоставляют факты.

Сердце грохочет в груди, но затем вдруг впереди раздается щелчок, и ворота начинают медленно открываться.

— Входите, — произносит голос все также строго.

Я без лишних слов прохожу внутрь.

Дом изнутри отказывается еще более внушительным, чем казался с улицы. Светлый камень, широкая лестница, ведущая ко входу, огромные окна. Всё идеально чисто, безупречно.

Дверь в дом открывает еще один охранник. Высокий, в строгом костюме, с холодным взглядом.

Он молча осматривает меня снизу вверх, будто в чем-то подозревая, а затем кивает в сторону холла.

— Проходите. Вас ждут.

Я неуверенно переступаю порог, где меня встречает огромный холл с мраморным полом и люстра из стекла и металла, которая переливается под потолком. Воздух пахнет дорогим деревом и чем-то едва уловимо пряным.

Каждый шаг отдаётся глухим эхом.

Это не просто коттедж. Это целый особняк.

Ко мне подходит еще один мужчина, должно быть, управляющий, и ведёт меня в зал. Высокие потолки, панорамные окна, длинный кожаный диван цвета тёмного шоколада. Всё выверено. Стильно. Дорого.

— Ожидайте здесь, — говорит он, кивая на один из таких диванов.

Я послушно сажусь на край, пальцы впиваются в сумку.

Что я делаю?

К кому я пришла?

Минуты тянутся бесконечно. И вдруг я слышу, как сверху открывается дверь.

Я поднимаю голову.

По широкой лестнице спускается мужчина.

Чёрная рубашка. Чёрные, как смоль, волосы.

Он достаточно высокий, широкоплечий, и смотрит так, словно сокол выискивает новую жертву.

На мгновение сердце пропускает удар.

Как же он похож на Абсалама. Неужели это он⁈

Но когда мужчина выходит из тени и свет падает на его лицо, я с облегчением выдыхаю.

Черты похожи. Та же жёсткость. Та же уверенность. Но взгляд другой. Спокойнее.

Он спускается медленно, не сводя с меня глаз, будто ожидает, что я убегу. Но я не двигаюсь.

— Тебя зовут Аля? — спрашивает он, оказавшийся внизу.

Я киваю.

— Аля Хамидова?

— Да…

Он чуть склоняет голову.

И вдруг уголки его губ едва заметно приподнимаются.

— Тогда будет вежливо и мне тоже представиться.

Он делает ещё шаг вперёд, заставляя меня инстинктивно отступить.

— Меня зовут Руслан. Руслан Хамидов.

Глава 16

Фамилия бьёт по мне, будто удар хлыста.

Хамидов.

Воздух застревает в горле. Сердце начинает биться так громко, что я почти не слышу собственных мыслей. Перед глазами вспыхивает лицо Абсалама. Холодное, жёсткое, уверенное.

Теперь понятно, почему мне показалось, что это Абсалам.

Потому что это и есть почти он! Это его брат!

Конечно. Как я могла надеяться на другое?

Внутри всё сжимается.

Вот и всё. Сейчас он позвонит. Сейчас меня попросят подождать. Сейчас приедут люди, и моя попытка исчезнуть закончится.

Я машинально сжимаю ремень сумки.

Бежать?

Куда?

Хамидов стоит передо мной. Высокий, неподвижный, и внимательно наблюдает. Будто видит насквозь.

Я открываю рот, но слова не выходят.

Он делает короткий жест в сторону дивана.

— Сядь.

Голос его по-прежнему спокойный. Это не приказ. Но отказать ему невозможно.

Я медленно опускаюсь обратно, но Руслан остаётся стоять.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — говорит он ровно.

Мои пальцы сжимаются сильнее.

— Думаешь, что я сейчас сдам тебя Хамидову. Что я такой же, как моя семья.

Я молчу. Потому что он прав. Именно об этом я и думаю.

Он выдыхает, проводит рукой по затылку и смотрит куда-то в сторону, будто собираясь с мыслями.

— Я не буду юлить, — продолжает он. — Я не святой. У меня тоже есть свои установки. Свои порядки. Я вырос в той же семье.

Он делает паузу.

— Но мне противно то, во что они превратили традиции. Как испоганили само понятие семьи.

Слова звучат жёстко, но почему-то чертовски убедительно. Ему не хочется задавать лишних вопросов, хочется просто слушать.

— Я не захотел в этом вариться. Уехал. Построил свою жизнь. Своими руками.

Что-то внутри меня едва заметно ослабевает.

— Тогда… — голос всё ещё хриплый, — почему Фатима отправила меня к вам?

В его взгляде мелькает тень мягкости.

— У неё пока нет возможности покинуть дом родителей. Но мы с ней похожи. Когда она подрастёт, я заберу её в Москву. Я обещал.

Он говорит это спокойно, будто речь о неизбежном.

— Она рассказала мне о ситуации.

Моё сердце снова начинает биться быстрее, а Руслан как на зло снова переводит свой колкий, пронзительный взгляд на меня.

— На каком ты сроке?

Щёки вспыхивают.

— Шестой месяц…

Он коротко кивает.

— Ясно. Работать в офисе и бегать по встречам ты не сможешь.

Меня словно задевает его прямолинейность. В груди вспыхивает обида, как будто меня уже списали со всех счетов.

Но он продолжает, не замечая моей реакции:

— Ты занималась пиаром? Продажами?

Я моргаю, пытаясь переключиться.

— Да… некоторое время работала в агентстве Абсалама. Реклама, продвижение медийных людей. У меня остались контакты… клиенты…

Он хмыкает.

— Контакты мне не нужны. Мне нужны сотрудники, которые готовы много и упорно работать. Даже в декрете, если придётся.

Он складывает руки на груди.

— Я тоже выхожу на рынок рекламы. И мне нужны люди.

Он смотрит прямо в глаза.

— Если ты хочешь работу и место, где жить, то соглашайся. Если условия не нравятся, можешь уходить.

Он говорит об этом прямо. Настолько жестко и холодно, что это в очередной раз заставляет меня вздрогнуть.

— Завтра дашь ответ, — произносит он все с таким же равнодушием, — а сегодня можешь остаться у меня.

Он уже разворачивается, явно собираясь уйти, как вдруг во мне мгновенно поднимается лавина нового ощущения.

Если я сейчас уйду, у меня ничего не останется.

Ни денег.

Ни защиты.

Ни будущего для моего сына.

И тогда я слышу собственный голос раньше, чем успеваю подумать:

— Я не буду думать до завтра. Я согласна.

Он останавливается. Медленно поворачивается, словно ожидая окончательных подтверждений.

— Только… — я сглатываю, — ни слова Абсаламу.

В комнате снова становится тихо.

Он смотрит на меня долго. Оценивающе. Будто решает, стою ли я того риска.

Потом коротко кивает.

— Согласен.

Глава 17

Год спустя

Каблуки чётко отбивают ритм по светлому паркету.

Я иду по коридору агентства и ловлю своё отражение в стеклянных перегородках. Собранные волосы, строгий жакет, планшет в руке. Ни тени той девочки, которая год назад сидела на полу у запертой двери и рыдала от бессилия.