Изгнанники Небесного Пояса - Виндж Джоан - Страница 10

— Наверное, ваша Утренняя Сторона — прекрасное место!

Бета издала звук, не вполне похожий на смех.

— Не‑ет, она… Да. Да, по–своему она… прекрасна.

Пальцы женщины снова пробежались по струнам.

— Как бы я хотела тоже… Вы… Вы знаете какие‑нибудь песни… о любви?

Капитан резко вскинула голову; Птичке Алин стало ясно, что она ляпнула какую‑то глупость.

— Я с удовольствием покажу тебе, как брать аккорды песен, которые знаю сама. Если хочешь научиться играть, Птичка Алин, мы это сделаем. Растения будут счастливы.

Птичка Алин распростерла руки.

— Я… Я не уверена, что у меня пальцев хватит…

Лицо капитана отобразило секундную неловкость.

— Ой. Ну… думаю, получится для тебя струны перетянуть; я видела однажды, как на гитаре играли левой рукой. Согласна? — Она снова улыбнулась.

— Да, конечно! — Птичка Алин соскользнула с края скамьи, машинально оставив щуп болтаться в воздухе. Тот проскочил меж ее бесчувственных пальцев и звякнул о пол. Инстинктивно протянув к нему длинную босую ногу, она потеряла равновесие и упала со скамьи. — Черт побери! — Она растянулась на полу, подцепила щуп, встряхнула и посмотрела на датчики. Лицо полыхнуло знакомым предательским румянцем стыда.

Капитан подскочила к ней, поймала за руки и без усилий подняла с пола.

— Ты в порядке? — Рука Беты успокаивающе погладила ее по плечам, словно материнская. — Нужно, э‑э, время, привычки всей жизни в одночасье не сломишь, да?

Птичка Алин потупилась, не зная, как реагировать на такое участие.

— А к такому вообще можно привыкнуть? В смысле, если не родиться в этих условиях.

Бета отступила на шаг.

— Со временем — да. Гравитация Утренней несколько меньше стандартной, но мы три года провели на корабле при ускорении 1g, так что теперь даже не чувствуем разницы. Я читала кое–какие статьи с Древней Земли, про адаптацию организма к 1g после низкой гравитации. Это возможно. Однако потребуется заметное время — около года, тридцать–сорок мегасекунд, чтобы достичь гибкости движений, сравнимой с условиями невесомости. Кроме того, остаются еще долговременные эффекты, напрягающие организм. Но считается, что при желании и доступе к медицинскому оборудованию этого вполне можно добиться.

— Я бы лучше вернулась домой, — ответила Птичка Алин.

— Мы тоже, — кивнула Бета.

Но вы не можете. Птичка Алин покосилась на нее сверху вниз и снова покраснела.

— Я хотела сказать… Вечно что‑нибудь не то сболтну!

— О нет. Все мы этого хотим, Птичка Алин. И мы работаем над этим.

Бета изучала узоры блестящих колец на внезапно напрягшихся пальцах.

Птичка Алин слышала, как где‑то далеко, будто слезы, капает вода. Кто‑то вошел в лабораторию. На сей раз ей повезло — это был Теневик Джек.

Бета проследила ее взгляд и удовлетворенно улыбнулась своим мыслям. Потом обернулась к скамье и взяла гитару.

— Я перетяну для тебя струны, как выкрою свободное время. Но пока лучше мне возвращаться к работе. Мы практически достигли пределов Демархии, и тебе недолго осталось маяться с гравитацией.

Она направилась к двери и, проходя мимо Теневика Джека, перекинулась с ним парой слов. Птичка Алин заметила, как он задержал на Бете взгляд, проследил ее движения — взгляд, полный восторга, почти влюбленный. Внутри шевельнулась зависть, но Птичка Алин привычно загнала ее обратно. Рот ее болезненно напрягся, словно от боли при ножевом ранении.

На руках Теневика Джека завозилась Рыжинка, с неожиданным нетерпением мяукнув при виде Птички Алин. Теневик Джек отпустил кошку, которой все еще побаивался. Рыжинка подбежала к Птичке Алин и потерлась о ее босые ноги. Птичка Алин нагнулась и подняла кошку на руки; розовый язычок, шероховатый, как наждачка, благодарно облизал ее подбородок. Рыжинка мурлыкнула и устроилась у нее на плече. Девочке вспомнилась штора в каюте, которую отвела ей Бета; на шторе было вышито крестиком изображение Рыжинки с подписью: Дом без кошки, наверное, может называться счастливым домом, но кому это докажешь? Птичка Алин вообразила себе целый мир живых существ и музыки; не бесплодная мечта, но реальная планета. Таким миром, вероятно, был в прошлом ее Лэнсинг, но давно, в неведомые ей времена, и больше Лэнсингу таким, видимо, не стать.

— Я так и думал, что Рыжинка к тебе приклеится, — пробормотал Теневик Джек себе под нос. — Вот побьюсь об заклад: окажись на этом корабле десять зверей, и все десять захотели бы составить компанию тебе.

Она неловко встретилась с ним взглядом и тут же позабыла обо всем при виде его чудесной улыбки.

Флагманское звено, зона Диска, +300 килосекунд

Рауль Накаморэ, Рука Гармонии, откинулся в противоперегрузочном кресле с мягкой обивкой; он был сейчас невесом, и удерживали его только ремни. Он воткнул легкую проводную гарнитуру в гнездо на панели перед собой, прекратив тем самым сеанс радиосвязи и препирательства со своим сводным братом Дьемом. Ну да, он тратит ресурсы Великой Гармонии… рискует своей жизнью… и жизнями экипажей трех кораблей… в погоне за призраком. Ну да, он оставляет Спасительные Снега беззащитными перед потенциальной атакой Демархии ради игры в догонялки с кораблем, который без труда уйдет от любого аппарата Великой Гармонии, даже самого скоростного из этих ее истребителей. Кораблем Извне… поврежденным, судя по тому, как рассеивалась в пространстве тучка обломков и людских останков. Корабль этот однажды ускользнул от них, но, возможно, не сумеет повторить достижение. Игра стоила свеч. Дьем дальше своего носа в жизни не заглядывал. Рауль усмехнулся.

Приблизительно в пяти тысячах километров ниже на фоне серебристого детрита дисканских колец маячила глыба замерзших газов — Спасительные Снега, крупнейший перегонный завод Великой Гармонии. Фабрику построили при помощи демархистов, и она имела ключевое значение для выживания Великой Гармонии — а также Демархии. Его сводный брат отвечал за Спасительные Снега и был уполномочен на любые меры по защите объекта. Однако если Демархия решит ударить по Кольцам, даже пресловутое секретное оружие не помешает им нанести непоправимый ущерб. Демархия, впрочем, никогда бы так не поступила, что б там ни судачили флотские. Дьему не понять, но Рауль рискнул своей карьерой, исходя из такой уверенности — поставил всю свою карьеру на кон. Демархия ни за что не осмелится атаковать их… если у нее не будет в распоряжении этого звездолета. А если Великая Гармония доберется до корабля первой…

— Сэр? — опасливо прервал его раздумья Сандоваль, лысеющий капитан корабля. — Все готово к активации. По первому же вашему…

Рауль кивнул и начал расстегивать тяжелую куртку: в тепле рубки ему стало жарко. Я слишком долго просидел под поверхностью.

— Приступайте, — ответил он со вздохом.

Сандоваль устроился в своем кресле и отдал по гарнитуре приказы экипажам двух других кораблей. Видеосвязи не устанавливали. Ею пользовались только для ответственных случаев, когда требовалось впечатлить врага. Рауль прошелся взглядом по нагромождению сложных приборов на панели, рядам индикаторов на стенах тесной рубки. Большая часть этого древнего компьютерного оборудования восходила еще к довоенным временам; его установили здесь, чтобы дать кораблям непревзойденное боевое превосходство. Ключевой сегмент высокоскоростных сил обороны Великой Гармонии, специально спроектированный и оснащенный, соотношение топлива к массе тысяча к одному. Рауль Накаморэ занимал высокий пост на флоте Гармонии, но ему всегда казалось, что корабли эти — напрасная трата драгоценных ресурсов; возможно, потому он никогда раньше не ступал на борт подобного истребителя. Сейчас, когда появился звездолет иномирцев, его мнение переменилось. От них зависело само будущее.

Он тяжело осел в кресле: жидкостные ракетные двигатели корабля включились, и ускорение быстро достигло 2g, значения ощутимо неприятного для его тонкой фигуры жителя Пояса. Он сверился с часами на панели. Ускорение будет действовать тринадцать сотен секунд, истребитель разгонится до шестнадцати километров в секунду… израсходовав за это время семь тысяч тонн топлива. Внешние ступени трех боевых кораблей и семи автономников. И даже после этого лететь к Лэнсингу еще две мегасекунды с небольшим, а их цели там вполне может и не оказаться. Рауль приготовился к ожиданию, пытаясь не думать лишний раз о затратах драгоценных ресурсов. Лучше напомнить себе о том, ради чего они тратятся…