Изгнанники Небесного Пояса - Виндж Джоан - Страница 31

Теневик Джек непонимающе нахмурился.

Улыбка Абдиамаля померкла.

— Кажется, у нас с тобой не одна общая проблема. Впрочем, у всех групп, населяющих Небесный Пояс, проблемы общие. И я больше не уверен, что легко будет разрешить даже одну из них.

Теневик Джек отвернулся и заметил, что Птичка Алин наблюдает за ним с другого конца коридора. Он встретил ее взгляд, чувствуя тяжесть отчаяния, подобную хватке гравитации.

— Ответов вообще нет. Мне стоило бы это понять. Извини, Абдиамаль, что отнял у тебя время.

Вади закрыл дверь каюты, продолжая баюкать прильнувшую к нему кошку. Мысленным оком он видел будущее Лэнсинга, смерть и уныние в садах — а следом за Лэнсингом и во всех Небесах… Будущее? Тишина оглушительно давила на уши. Конец. Демархия всего лишь один из тающих клочков снега. Ответа нет. Он ничего не сумеет сделать, чтобы задержать смерть, и никогда не сумел бы. Он обманывался иллюзией важности и значительности своей работы, креативности усилий переговорщика, мнил себя связующим звеном, без которого настанут распад и разрушение. Но он ошибался. Слишком поздно, и всегда так было. Он просто падальщик, ничем не лучше остальных… живет за чужой счет, тратит жизнь, услаждая себя фантазией, что его действия каким‑то образом спасут их всех. Тратит жизнь зря. Он лишился последнего шанса на собственную жизнь, дом, семью, настоящие отношения. И все, что бы он ни делал, кем бы он ни был и во что бы ни верил — все зря. Все это было напрасно, а под конец обратится в ничто. Ничто.

Рыжинка стала ёрзать у него на руках, словно капризное дитя. Выпустив ее, он случайно задел рукой ширму вентиляционного канала и заметил, что в слабом потоке воздуха колышется прямоугольный предмет размером с ладонь. Он взялся за него и осмотрел. Картинка — голограмма мужчины и женщины, оба с детьми, стоят перед покосившимся строением довольно грубых пропорций, сцену заливает ослепляющее сияние. Женщина эта была Бетой Торгюссен, только с длинными волосами, аккуратно уложенными в косички на голове. А мужчина, высокий, темноволосый, с изящным загорелым лицом… Эрик? внезапно услышал он ее голос из динамиков скафандра — в монорельсовом вагоне города Мекки. Я… Простите. Мне показалось… я вас узнала.

Вади перелистал изображения пальцем. Призраки…

Из интеркома на стене с ним действительно заговорила Бета Торгюссен. Капитан — с обращением к экипажу.

Накаморэ принял ее условия.

Рейнджер, зона Диска, +2.74 мегасекунды

— Так, пап, тросы закреплены. Если сможем стартовать с этим грузом, можно будет сказать, что мы реально превзошли самих себя! Заводи машинку, — Бета подняла подбородок от кнопки микрофона и поудобнее перехватила рукой изогнутый стальной трос, устроившись в расщелине между цилиндрами с водородом. Трос дернулся: лебедки начали перемещать последнюю порцию груза к нависавшей над нею сияющей громаде Рейнджера.

— Это солидно, Бета, — сказал веселый голос Клевелла в аудиосистеме скафандра. Она представила себе его улыбку, почувствовала ее сквозь зеркальный корпус корабля.

— Солидно. Но мы это сделали, пап! Мы на самом деле справляемся.

Укрытая за шлемовизором, она видела расплавленное серебро корпуса корабля, в котором отражался рубиновый скарабей Диска. Рейнджер поднимался над тускло–зеленым горизонтом скученных баков, и ровную безупречность корпуса омрачало небольшое темное пятно. Тень Спасительных Снегов… или, возможно, зияющая в металле дыра с рваными краями. Ее повело, она поспешно отвернулась, скользнула взглядом по сияющей фигурке Теневика Джека в скафандре на одном конце пятидесятиметровой цепочки цилиндрических баков. А дальше простиралась пустота: легко было вообразить, как безжалостная гравитационная хватка Диска утягивает ее в бескрайнюю ночь… туда же, куда и пятерых остальных членов экипажа до нее. Она закрыла глаза и припала к тросу, открыла снова, поглядела на твердую, надежную, тускло–зеленую поверхность баков. На другом конце линии погрузки работал Абдиамаль, неуклюжий, упрямый и немногословный. Баки практически слились с массивной защитной стеной Рейнджера, скоро, значит, уже конец операции. Еще разок, еще только разок… По лицу Беты в скафандре заструился пот; она сердито затрясла головой. Кончай дурака валять, ты не упадешь!..

— Бета? — Это Птичка Алин: ее голос явственно выделился из статического треска в маленьком динамике аудиосистемы скафандра. Тут же Бета и увидела девчонку, похожую на моль рядом с колоссальным крепежным стеллажем на корпусе. — Мы не можем его закрепить!.. Абдиамаль, у тебя… трос между баками…

— Сейчас.

— Абдиамаль, погоди! — Бета увидела, как вспыхивает ракета его ранца, и Абдиамаль исчезает в пустоте. — Пап! Трос на корме ослабь, сейчас же!

Она вытянула собственную ракетницу из зажима на запястье, нажала кнопку и полетела следом за ним на край света. Увидела, как Абдиамаль зависает над ступицей колеса баков, где трос застрял между цилиндрами. Как он цепляется за кабель, расставляет ноги, упираясь ими в корпус, и тянет…

— Абдиамаль, стой, стой!

Трос высвободился… скрепленные баки позади отбросило отдачей, а кабель метнулся от корабля к Бете, беззвучно, словно атакующая змея. Она в отчаянии сдала назад, уже понимая, понимая…

— Клевелл!!!

Трос ударил ее в грудь, отшвырнув прочь от корабля, в пустоту, и перед лицом Беты на забрале шлема полыхнули звезды. Она сражалась за каждый вдох, чувствуя кровь во рту, легкие горели от боли, сияющая карусель звездолета крутилась в пустоте, ускользая за край ноля зрения… чернота, кровь, расплавленное серебро, чернота… Она потянулась за ракетницей, но руки ловили только пустоту. Она падала.

Нет… начала кричать Бета.

Вади почувствовал, как высвобождается трос, и в тот же миг услышал голос капитана — та приказывала остановиться. Потеряв равновесие от неожиданности, забултыхался в пустоте, поднял голову и увидел, что наделал: баки сдвинуло отдачей распрямившегося троса, а тот хлестнул Бету, словно плетка, и увлек в бездну. Искорка ракетницы Беты, отцепившаяся от скафандра, бесполезно кувыркалась в пустоте.

— О Боже… — Он слышал крики Птички Алин и Теневика Джека, и свой собственный тоже слышал, но от Беты Торгюссен — ни звука. Махнул рукой остальным и нырнул следом за нею во мрак ночи. Колоссальное одиночество окутало его и стало душить, черное и алмазное, сыпучее и всепроникающее, словно песок, тянуло назад, сдерживало движения, как сдерживало его всю жизнь, отсекая от правды, одиночество собственного существования. Он медленно сближался с кувыркающейся по спирали фигуркой Беты — до одури неторопливо, на сантиметры за секунду… видя мысленным оком разорванный скафандр, остывающий труп, бледное лицо, проклинающее его даже в смерти за многолетнее лицемерие. Но более всего в жизни сейчас он хотел преодолеть разделявший их провал и увидеть, что на самом деле еще не слишком поздно…

И, преодолев пространство шире жизни, он схватился рукой в перчатке за ее лодыжку. Подтянул к себе и остановил падение курсокорректирующей ракетой. Сжал руками ее шлем, почувствовал, как Бета слабо цепляется за него, поискал за безмолвным, затуманенным красной дымкой визором признаки ее лица. Обезумев от облегчения, он только и повторял:

— Бета… Бета… Бета, с тобой все в порядке?

Ее скрытое в тени лицо подалось вперед, посмотрело на него, подбородок надавил кнопку микрофона.

— Эрик… о, Эрик. — Он услышал ее всхлип. — Не отпускай меня, я падаю… не отпускай меня, не отпускай меня… — Ее руки конвульсивно сжались, молчание снова окружило их. Он постучал по стеклу.

— Не стану… все в порядке… не отпущу тебя, все хорошо.

Мерзлая красота плоскости колец Диска, нерушимая подобно смерти, ослепляла. Он отвернулся в другую сторону, активировал ранец и начал возвращение к заметно умалившемуся перед глазами звездолету, пересекая черную песчаную пустыню ночи. Бета хранила радиомолчание; он больше не искал ее лица за красным от крови стеклом шлема, позволяя остаться наедине с горем и чувствуя, как вместе с ними летят пятеро призраков. Наконец он услышал, как Бета снова произносит его собственное имя, благодарит и называет по имени опять…