Изгнанники Небесного Пояса - Виндж Джоан - Страница 46

Катастрофный стэк сам по себе изменчив. Атака, порождающая электромагнитный импульс, кардинально меняет природу связи на слое 1. Но в другом предельном случае, когда облачные сервисы остаются доступны в момент катастрофы, пользу от них сложно переоценить. Планировщики катастрофного стэка должны стремиться к гетерогенности своих действий. Например, распределенная логика обработки данных на смартфонах не заменяет, а дополняет облачное проектирование и конкурирует с ним. Разнообразие и гибкость единственно достижимы, если меры индивидуальной подготовки очень дешевы, а людей, которым интересно этим заниматься, много.

Двойственная природа технологии — один из страшнейших кошмаров нашего времени. Цивилизация кажется состязанием техники, которая защищает и обогащает нас, и техники, которая, встань кто не с той ноги поутру, способна уничтожить нашу культуру. Разрушители Миров наделены значительным преимуществом: ломать не строить. Нельзя исключать, что именно Разрушителям суждена победа — мы ведь сами не знаем, на что еще способна людская изобретательность. Однако я полагаю, что у другой стороны, Создателей Миров, шанс остается. К Создателям принадлежат не только великие и знаменитые, но и обыватели со своими интересами, включая миллионы различных увлечений и экспертных карьер. За последние десять лет, наблюдая взрывной рост мобильных телефонов, смартфонов, социальных сетей и таких ресурсов, как Википедия, я убедился, что это новый сильный козырь Создателей. Создателей миллиарды. Информационные технологии объединяют их в организацию мыслителей, перед которой бледнеют все аналогичные людские сообщества прошлого. Интеллект, смелость и альтруизм их безусловно способны преодолеть деструктивные аспекты и побочные катастрофические эффекты технологии, провоцируемые меньшинством — Разрушителями.

Не приходится удивляться, что планирование в рамках катастрофного стэка временами подозрительно напоминает действия Плохих Парней. Правительства, мыслящие в большинстве‑то случаев, как ни крути, рационально, иногда поддаются искушению подавить активность планировщиков предотвращения/преодоления последствий катастроф. Но Создатели — наш лучший отряд в борьбе с Разрушителями, и я надеюсь, что это искушение удастся преодолеть, а правительства научатся не только ценить Создателей, а и сотрудничать с ними.

Настоящая статья о катастрофном стэке представляет собой расширенный вариант заметок для презентации в Science Foo Camp 2012 года [конференция проводилась в штаб-квартире Google]. SciFoo 2012 оказался идеальным местечком для жарких дискуссий о таких вещах.

Многие презентации, свидетелем которых я стал, после небольшой корректировки можно было бы применить в сфере предупреждения и устранения последствий катастроф — и большинство из них трактовали о реальных проектах и прототипах, не таких эфемерных, как мой катастрофный стэк. Между презентациями у меня была возможность пообщаться в неформальной обстановке на темы катастроф. Стюарт Брэнд пережил землетрясение Лома-Приета 1989 года и впоследствии составил интересный доклад о поведении спасателей и спасаемых. В согласии с более поздними наблюдениями Дэвида Брина 11 сентября, немедленная реакция гражданских лиц оказалась крайне важной и неоценимо полезной. Полиция и профессиональные спасатели, конечно, прибыли позже. Если бы не волонтеры и местные ресурсы (огнетушители и пожарные лодки), разрушение приняло бы куда более серьезный характер. Гражданские, обладавшие полезным в данной ситуации опытом — военные, пожарники, даже учителя! — держались отлично, однако многие метались в губительной панике. Кое-кто вообще не понимал, что творится, и от них было больше всего проблем. (Подозреваю, что я сам оказался бы именно среди последних. Тем не менее красота краудсорсинга в том и состоит, что наши таланты и кажущиеся слабости удается применить именно там, где от них наибольшая польза; в тот момент многие люди оказались бесполезны, но в катастрофном стэке их все же можно было бы задействовать.)

Один из участников SciFoo 2012, слушая мой доклад, заметил (ну да, сколько ни говори…), что большинство людей все равно не в курсе, как вести себя в минуты катастроф, и даже не знает, как себя защитить. Усилия энтузиастов по созданию катастрофного стэка способны частично купировать проблему, однако во множестве случаев эффективность поведения определяется заученными навыками — такими, каким обучает Красный Крест и другие организации. Подобное обучение не теряет актуальности и должно дополнять старания планировщиков катастрофного стэка.

Слушатели доклада выдвинули и более мрачное возражение. Катастрофный стэк зиждется на альтруизме и готовности к сотрудничеству. Тем не менее наша массовая культура, от Повелителя мух до Безумного Макса, кишит примерами пробуждения самых темных сторон людской натуры в час катастроф, когда группы выживших играют в игры с нулевой и даже отрицательной суммой. Так ли это? Есть ли способ сценарно оценить такой риск в зависимости от типа катастрофы? Наиболее ценная инфраструктура нашей цивилизации — это фреймворк доверия и понимания, на нем возведено все прочее. Если эта опорная структура утратится, нам предстоят долгие игры с отрицательной суммой. В масштабах проекта Long Now возвращение будет, вероятно, очень быстрым. Но мощным толчком к нему способно послужить простое знание о том, что именно мы можем сделать. А игры с положительной суммой — наша исконная тропа к величию.

Автор благодарит Майка Гэнниса за критические замечания по этой работе на SciFoo 2012.

От переводчика

The Vinge test on steroids

С циклом Вернора Винджа о Зонах Мысли, который в прошлом году наконец обзавелся полным качественным переводом на русский, у рунетовских читателей связано немало заблуждений: часто считается, например, что в Пламени над бездной Виндж предсказал облик современного Интернета, хотя на самом деле он отталкивался от де-факто стандартной для 1980-х структуры BBS/USENET, которая выступает его почти полной функциональной противоположностью и по сей день ведет практически независимое от обычной Сети существование.

Разумеется, даже такие заблуждения куда продуктивнее для восприятия сути цикла, чем болезненный бред о “спасении человеческой души” как единственно оправданном задании фантастической литературы. Все же Пламя над бездной — в меньшей степени остальные произведения цикла — предпочтительно воспринимать не как самостоятельную работу, но в тесной связке со стержневой для Винджа концепцией Технологической Сингулярности и авторскими комментариями из крайне оригинального даже для цифровой эпохи специального издания на CD.

Еще интересней, что произведения Вернора Винджа о Зонах Мысли в действительности не являются хронологически первыми работами об этой вселенной (вполне возможно даже, что к ней относится и Витлинг, но такая точка зрения не официальна). За десять с лишним лет до выхода Болтушки и Пламени над бездной Джоан, тогдашняя супруга Вернора, дала себе труд систематизировать заметки, до которых не доходили руки у Винджа, вынужденного тогда кормить молодую семью неблагодарным университетским преподавательством. Результатом стала, пожалуй, лучшая из написанных в XX веке космоопер об астероидах: дилогия Небесные хроники, чье действие полностью отнесено в Медленную Зону, вот только персонажи, как и в Глубине в небе, не имеют о том ни малейшего представления. Впрочем, едва ли об этом догадывался в ту пору и сам Вернор. Небесные хроники редко привлекают к себе внимание и в англосфере (вероятно, самый очевидный пример их влияния на более популярные работы нашего времени — Демархия Блистательного Пояса в мире Пространства Откровения Аластера Рейнольдса), поскольку фигуру Джоан Виндж принято обычно связывать с ее удостоенным двух престижных наград технофэнтезийным романом Снежная королева, по факту — перелицовкой сказки Андерсена в инопланетных декорациях. Однако это произведение как раз нельзя считать типичным для ее творчества. Ведь, как с некоторым ехидством отмечает Бен Бова, Джоан Виндж — это ходячий тест Тьюринга от НФ, достойный именования “тестом Винджа”: женщина, которая пишет фантастику, не имеющую ничего общего с “женской прозой”. (Вполне очевидно, что это было сказано задолго до Энн Лэки.)