Наследие (сборник) - Виндж Джоан - Страница 16

— Мне сообщили, что он здесь, но это не так. Куда он мог отправиться?

Нетерпение Абдиамаля заставило клерка нервно потеребить свою собственную, не застегнутую на пуговицы куртку.

— Наверное, скафандр получить ушел. Вот туда.

Клерк с демонстративной небрежностью махнул левой рукой.

Абдиамаль оттолкнулся от стола, разметав опустившихся представителей Небесного человечества, как ранее — стопку бумаг. Траектория увела его к указанному клерком входу в коридор. Он схватился за поручень и подкорректировал курс, оттолкнулся снова, с бесцеремонной силой.

Туннель вел в новое помещение, столь же безликое, как до того приемная клерка, и под завязку забитое людьми. Абдиамаль проталкивался сквозь толпу, выглядывая знакомые черты — рыжие волосы и коричневое лицо Хаима д'Артаньяна. Он выцепил взглядом около дюжины незнакомцев со шлемами в руках, уже облаченных в скафандры; те парили перед небольшим люком в солидной стальной стене. За нею, осознал он внезапно, простирается куда более широкий выход — в неведомое. Впрочем, здесь все были ему незнакомы. Попалась одна женщина, и у Абдиамаля скрутило кишки при мысли о том, чего она ждет… чего все тут ждут.

Он продолжал оглядывать комнату, держась подальше от люка, в толпе полуоблаченных в скафандры работников следующей смены. Им заинтересовался человек, которого Абдиамаль инстинктивно определил как администратора: он явно обитал в этой комнате, а за люк никогда не совался. Этот другой встретил взгляд Абдиамаля, прерываемый движениями толпы. А рядом…

— Д'Артаньян! — Абдиамаль вскинул руку, его вскрик эхом раскатился по комнате. Далекая фигура подняла голову, тело ее вдруг оцепенело. Затем она начала движение в его сторону. Д'Артаньян пересек обширное помещение, волоча за собой герметичный скафандр; лицо его затуманила неуверенность.

— Абдиамаль?

Он ухватился за стенный поручень рядом с Абдиамалем и посмотрел на правительственного агента. Коротко засмеялся, потер рукой лоб.

— Какого черта?.. Это тебя работка на правительство до такого довела?

Абдиамаль изучал его лицо, стараясь не привлекать к этому внимания. Д'Артаньян похудел, стал крепче, жилистее… старше. Они с Хаимом д'Артаньяном едва шесть мегасекунд знакомы; за это время Абдиамаль успел стать свидетелем того, как д'Артаньян расстался с шансами на достойное будущее, потерял всё, что имел, под безжалостными пристальными взглядами камер, и сделал это во имя торжества чести и справедливости над эгоистичными интересами. Правосудие слепо, и у общества не нашлось никакой награды для этого человека, кроме руки Абдиамаля, пожавшей его руку.

— Да уж, моя работенка и то лучше, чем эта. Я за тобой. У меня к тебе официальное дело. В связи с процессом Сиаманга.

Д'Артаньян разом спал с лица еще сильней.

— Но зачем? — Он окинул взглядом стальные стены зала ожидания, снова посмотрел на другого. — Процесс завершен, приговор вынесен. Я думал, все закончилось. Или она решила вновь выдвинуть обвинения… в смысле, Митили?

Его руки схватились за живот; скафандр поплыл в сторону, выскользнув из хватки д'Артаньяна.

— Нет. Она не изменила своего решения. С этим покончено.

— Покончено. — Рот Д'Артаньяна сжался. — Тогда что?

— Слушай, какого черта ты вообще здесь делаешь? — вырвалось у Абдиамаля. — Бога ради, человече…

Д'Артаньян пожал плечами и снова отвел взгляд.

— Работы на час, а денег как за год.

— И радиации как за всю жизнь! — не сдержал отвращения Абдиамаль. — Ты прекрасно знаешь, почему эта работа так хорошо оплачивается.

Он ткнул рукой в сторону стальной стены и дверцы.

— Конечно, знаю. — Д'Артаньян перегнулся через поручень, зацепившись ногами, и поймал уплывающий скафандр. — Потому–то и шумиха такая. Дистанционные манипуляторы накрылись, а без этой фабрики на всю Демархию останется только один работающий завод по производству атомных батарей. Они пытаются починить роботов, а пока тут много работы, с которой может справиться только человек. Патриотизм просто зашкаливает. — Глаза его были мрачнее смерти. — И кто–то должен выполнить эту работу.

Абдиамаль неловко заёрзал.

— Но ты не обязан. Это для неудачников. А ты здоровый крепкий мужик.

Д'Артаньян снова рассмеялся, и смех его был как липкий деготь. Абдиамаль не понял, что его так рассмешило.

— Я уже проходил через такие разговоры. Что мне еще остается? У меня ни единого шанса снова получить работу корпоративного журналиста после того, как я сдал с потрохами Сиаманга и…

— После того, — перебил Абдиамаль, — как ты привлек к ответственности убийцу.

Д’Артаньян фыркнул.

— Это как посмотреть. Впрочем, я не гожусь в журналисты. Если что я и понял со всей ясностью за те мегасекунды, так это… И больше ни на что другое тоже не гожусь, ни на что, требующее мозгов, сердца или таланта…

Скафандр изогнулся в его руках. Отражение лица в визоре разорвалось пополам. Абдиамаль что было силы хватил кулаком по гладкой стене.

— Д'Артаньян, если ты так терзаешься, почему бы тебе голову о стену не раскокать? Это имело бы ровно столько же смысла.

Д'Артаньян посмотрел на него снизу вверх без всякого выражения.

— За это не заплатят так же хорошо.

— По крайней мере, если бы ты перестал себя есть поедом, твое тело не вынуждено было б отвечать за твои поступки остаток жизни.

— Слишком поздно.

Руки д'Артаньяна снова уперлись в живот. Он наблюдал, как на другой стороне комнаты группа рабочих надевает шлемы своих скафандров, как распахивается люк, выпускает облако отработанных незнакомцев и готовится принять новые жертвы. Начала выстраиваться очередь: его очередь. За многометровой толщей стальной стены, на мертвой и смертельно опасной поверхности планетоида Калькутта, находилась промзона. Со времен Гражданской войны производственные показатели фабрики неуклонно снижались, а утечки радиации в окружающее пространство так же неуклонно возрастали. Война разрушила ключевой симбиоз технологий, необходимый для производства сложных микропроцессоров и запчастей к таким фабрикам; приходилось довольствоваться наскоро стачанными заменителями, которые дополнительно снижали эффективность производства.

— Абдиамаль, чего тебе от меня надо? — Д'Артаньян нетерпеливо, нервно завозился с застежками своего скафандра. — Или ты просто приперся отвесить мне пинка под зад на прощание?..

Абдиамаль потянулся к нему и помешал облачиться в скафандр.

— Я пришел с предложением получше, чем это. Я говорил с родственниками Квайме Секки–Олефина о судьбе его наследства.

Д'Артаньян перестал сопротивляться. Часто заморгав, он произнес:

— И?

— И они сочли, что ты достоин определенного вознаграждения за помощь в изобличении его убийцы. Поскольку мне было известно, что ты интересуешься старательством…

— Мать? Они хотят подарить мне его корабль?

Д'Артаньян так разволновался, что выбил их обоих из равновесия. Абдиамаль уцепился за поручень.

— Нет, — мягко ответил он и позволил д'Артаньяну отплыть на некоторое расстояние. — Не совсем так. Тебе предоставлено первоочередное право выкупа.

— Выкупа? — Д'Артаньян сжал свободную руку в кулак, и на миг Абдиамалю показалось, что сейчас его ударят в лицо. Однако что–то в его выражении, видимо, остановило д'Артаньяна. Тот обмяк. — Спасибо, что дал знать.

— Они знают, что ты без денег, д'Артаньян. Вот почему они не просят тебя о немедленном внесении средств.

Голова д'Артаньяна медленно поднялась.

— Они согласны на половину реальной стоимости судна. Кроме того, тебе предоставят отсрочку первого платежа. Это время ты можешь использовать для изысканий. Если ты что–то собой представляешь как старатель, то добычи тебе должно хватить для выкупа корабля.

Он попытался преподнести предложение как можно выгодней, опираясь на свой многолетний опыт работы правительственного посредника. Он не стал упоминать, каких трудов ему стоило уговорить родственников покойного Секки–Олефина даже на такую форму концессии.