Внесённая в чёрный список (ЛП) - Шоуолтер Джена - Страница 26

Я выбрала зеленую, открыла упаковку и почистила зубы, все время разглядывая себя в зеркале. Мои волосы были растрепаны, а под глазами залегли тени.

— Лучше уж так, — пробормотала я. На столешнице лежали все принадлежности, которые мне нужны были, чтобы привести в порядок руку. Эрик, должно быть, приготовил их для меня. Я нанесла обезболивающую пасту, вонючий крем, охлаждающий гель и, наконец, повязку. Мои губы растянулись в улыбке.

Ах. Сладкое облегчение. Никакой боли. Я могла полностью сосредоточиться на Эрике. И на поцелуях с ним. Почти дрожа от возбуждения, я вышла и вернулась в комнату.

Эрика не было в кровати, где я его оставила. Куда он делся? Мое возбуждение сменилось разочарованием. Секунду спустя, однако, он вышел из боковой двери. У меня перехватило дыхание. Он выглядел хорошо. Очень хорошо. Он привел себя в порядок, как и я, и теперь был в джинсах, с расстегнутой застежкой. Без рубашки.

Его кожа была загорелой, рельефной. Татуировка тянулась по его животу, а его пупок напоминал кошачий глаз. Разве плохо, что я хотела погладить этого кота?

Когда он заметил меня, то остановился как вкопанный. Его взгляд стал горячим пламенем. Я молча подошла к кровати и снова легла. Он сделал то же самое. Мы смотрели друг на друга, не прикасаясь. Просто зная. Я чувствовала, как кровь бурлит в моих венах, словно пробудившаяся река.

Я больше не хотела, чтобы страх управлял моей жизнью. Не хотела быть трусихой и не делать того, чего хотела больше всего. А сейчас я хотела поцеловать Эрика Троя.

В тот момент я хотела всего, что он мог мне дать.

Все так же молча, я подалась к нему. Как оказалось, мне и не нужно было ничего говорить. Он сам потянулся навстречу. Наши губы слились, раскрываясь. Языки сплелись, и его теплый, мятный вкус затанцевал на моих вкусовых рецепторах.

Одна его рука запуталась в моих волосах, притягивая меня так близко, что мы стукнулись зубами. Другая обхватила мою талию, отчего по позвоночнику разлился жар. Восхитительный жар.

Я прижала ладони к его груди, и его крошечные соски напряглись. Я почувствовала, как быстро бьется его сердце. Его кожа была горячей, такой горячей. Обжигающей. Наши тела прижались друг к другу — ммм, мне хотелось выгнуться и застонать, и я сделала это — и тут он начал тереться об меня.

Если раньше было жарко. Теперь мое тело покрывали волдыри.

Я выдохнула его имя.

— Эрик. Эрик.

— Я здесь, детка. — он обхватил мою грудь ладонью, сжимая.

Я ахнула от еножиданного восторга.

— Я хочу, чтобы ты получила удовольствие, — сказал он.

— Я уже получаю. Правда. — я продолжала выгибаться и тереться об него, не в силах остановиться. А потом снова застонала. Так сильно мне хотелось запустить руку между нами и почувствовать его, по-настоящему почувствовать ту его часть, которая делала нас разными. Но я не стала. Слишком неуверенная. Я никогда раньше этого не делала, не знала, понравится ли ему. Смогу ли сделать это правильно.

«Где та смелая девушка, что его поцеловала?»

— Эрик?

Кто-то позвал его, и это была не я. Однако это едва запечатлелось в моей голове. Еще один поцелуй. Еще одно прикосновение. Больше. Просто еще больше.

— Эрик? Ты проснулся?

Кто это?..

— Эрик?

Эрик напрягся и отстранился от меня. Его дыхание стало прерывистым. Он нажал кнопку на черном ящике, стоявшем на прикроватной тумбочке.

— Да, Сильвер. Я проснулся.

— Завтрак будет готов через пятнадцать минут.

Мой взгляд встретился с Эриком. Его лицо стало напряженнее, тонкие морщинки вокруг рта растянулись.

— Спасибо. — он снова нажал кнопку.

Прошло несколько минут, и ни один из нас не произнес ни слова. Я использовала это время, чтобы взять себя в руки. Дыхание — медленное, ровное. Кожа — остывающая градус за градусом. Голод — упрямый, никуда не делся.

— Я, эм, наверное, должна позвонить родителям, — сказала я. Вот уж действительно отрезвляющая мысль. — Мне нужно сообщить им, когда вернусь. — и что я в порядке, на случай, если A.У.Ч. наконец связалось с ними.

Эрик медленно нахмурился.

— Я не знаю, Камилла. Ты вляпалась по уши, и твоих родителей могут использовать против тебя. — он задумался на мгновение. — Что, по их мнению, ты делала прошлой ночью?

Я села и покачала головой, волосы упали мне на спину, щекоча.

— Они думали, что я ночую у моей подруги, Тауни.

Он расслабился, откинувшись на подушку.

— Хорошо. Позвони им и скажи, что хочешь остаться еще на одну ночь у Тауни.

— Но у меня на самом деле нет подруги по имени Тауни, — призналась я, кусая нижнюю губу. — Мы с Шанель ее выдумали, чтобы остаться на всю ночь. Я не беспокоилась, что они попытаются позвонить ей так поздно ночью, но они могут попытаться позвонить в течение дня.

Эрик посмотрел на меня на долю секунды, а затем разразился смехом.

— Трудно представить тебя, лгущую мамочке и папочке.

— Знаю, — пробормотала я. — Я ужасна.

— Продолжай в том же духе, и скоро ты начнешь затевать драки и обзывать других.

Я закатила глаза, но солгала бы, если бы сказала, что мне не понравился этот образ. Я, надирающая задницы. О да.

Эрик снова стал серьезным, и он сказал:

— Тебе пока нельзя домой, Камилла. А.У.Ч. будет следить за твоим домом, ждать.

Вздохнув, я потерла виски, прогоняя резкую боль.

— Они могли уже связаться с моими родителями, которые беспокоились обо мне до сих пор.

Он снова провел рукой по лицу.

— Поскольку я работал в А.У.Ч., то знаю, как они работают. Они не будут беспокоить твоих родителей, чтобы ты меньше боялась возвращаться домой. Да, они могут прослушивать телефонные линии, но это не побеспокоит твоих родителей.

— И все же…

— Хочешь, можешь позвонить им и сказать, что, не знаю… ты сбежала или тебе нужно время подумать о своей жизни. Или, если хочешь придерживаться правды, скажи им, что А.У.Ч. тебя преследует, но ты прячешься, в безопасности, и позвонишь им через несколько дней. Только кратко. Понятно?

Меня затошнило при мысли о том, чтобы признаться, во что я ввязалась. Они бы волновались (если уже не волновались), разочаровались и разозлились. Они бы потребовали, чтобы я немедленно вернулась домой. Но, может быть…

Я моргнула, когда мне пришла в голову идея. Может быть, мой отец мог бы помочь Эрику и его делу. Может быть, мой отец мог бы использовать свои связи и помочь изменить законы, чтобы Чужие могли получать Онадин, когда им это нужно, независимо от того, кто они. Отец никогда не работал на Чужих и не заботился об их нуждах, но если бы его единственная «драгоценная» дочь умоляла его об этом…

— Я позвоню им, — сказала я, полна решимости.

Эрик потянулся назад и взял с прикроватной тумбочки мобильный телефон. Он положил его мне в руки, но не отпустил. Он задержался, проводя пальцами по моим.

— Я дам тебе уединиться, — сказал он с ноткой тоски в голосе. — И займусь завтраком. Ты, я, Сильвер и Шанель проведем большой, долгий разговор. Хорошо?

— Хорошо. Эй! — простонала я, когда мне пришло в голову еще кое-что. — Почему A.У.Ч. до сих пор не штурмует этот дом? — спросила я, мои нервы теперь были еще более обострены.

— Этот дом на самом деле принадлежит человеку — или, вернее, человеческой личности. Чужие умны и научились получать поддельные удостоверения личности, как и люди. Они находят умершего ребенка, берут его имя, оформляют всевозможные юридические документы, а затем…

Научусь ли я когда-нибудь всем тонкостям этой жизни?

Он пожал плечами.

— A.У.Ч. уже несколько раз пыталось захватить это место, но всегда агенты уходили ни с чем. Теперь на них подали в суд. Они не могут войти снова без абсолютного доказательства вины. И если бы они попытались, нас бы уведомили, и мы бы ушли до того, как они достигли входной двери.

Нет, видимо не научусь.

— Кухня внизу по лестнице, за гостиной. Первая комната справа. — он встал с кровати.

Я могла бы смотреть на него весь день. Он был таким сильным, способным и уверенным в себе. Мой взгляд упал на ссадины на его спине. Черт. Я забыла о них и касалась его там. Возможно, царапала. Он, может, и сильный, но это не значит, что я должна его обижать.