Внесённая в чёрный список (ЛП) - Шоуолтер Джена - Страница 9

Эрик не ответил… это у него отлично получалось… и у меня внутри все сжалось. О чем он думал?

Я смотрела, как углубляются тонкие морщинки вокруг его рта. На челюсти виднелась легкая щетина. У нескольких парней в школе была такая же, но Эрика она делала старше.

— Сколько тебе лет? — спросила я.

— Слишком стар для тебя, — пробормотал он.

Ауч.

— И сколько же?

Еще одна пауза. Затем он неохотно признался:

— Двадцать.

Не на столько уж и старше меня, на самом деле, но я не стала этого говорить. Это выглядело бы отчаянно, а он и так обо мне невысокого мнения — хотя мне было всё равно, напомнила я себе. К тому же, я тоже о нем была не лучшего мнения!

— Двадцать — это немного многовато, чтобы всё ещё учиться в школе, — заметила я. — Ты несколько раз оставался на второй год?

Он фыркнул.

— Вряд ли.

— Тогда почему… — слова застряли в горле. — Неважно. — дура. Он всё ещё учился, потому что не было лучшего места для продажи наркотиков.

Машина наконец плавно остановилась перед маленьким, обветшалым домом. Окна были заколочены, а серые камни фасада — щербатые и неокрашенные. Газон был сухим и пожелтевшим, выглядел хрупким.

— Добро пожаловать в мой дом, — сказал Эрик без тени гордости. Он вышел из машины.

— Открой, — скомандовала я двери. Мой голос был слабым, и мониторы его не уловили. Я просто… ну, не хотела вылезать из машины. Этот дом мог рухнуть в любой момент. Но Эрик тут же оказался рядом, открыл дверь вручную и обнял меня за талию. Помог мне встать.

Здравый смысл требовал не прикасаться к этому парню, который так меня разочаровал, оскорбил и считал себя лучше, несмотря на его собственное запятнанное прошлое (и настоящее). Но мое тело, казалось, не согласилось с разумом, и прежде чем успела осознать, я уже прислонилась головой к его обнаженному плечу. Его кожа была теплой, гладкой. Он приятно пах, как тепло и лунный свет.

Уф. Какая же я дура, что до сих пор думаю о нем так? «Он плохой, помнишь? Плохой, плохой, плохой».

— Так что ты делал в клубе? — спросила я. — Покупал Онадин, чтобы продавать школьникам? — вот так. Это напоминание прогнало удовольствие его объятий.

— Иногда твой острый язык не ценится по достоинству.

Мой? Острый язык?

Он, должно быть, почувствовал мое удивление, потому что сказал:

— Помнишь ту твое маленькое замечание о том, что я плохой любовник?

О да. Я чуть не ухмыльнулся. Молодец я!

— Не смешно, — сказал он.

— В некотором роде да.

Его губы дернулись, когда он провел меня к входной двери. Поскольку район был очень бедным, я ожидала, что он воспользуется старым ключом, чтобы открыть дверь. Вместо этого у него был более дорогой идентификационный бокс, и он приложил руку к центру.

Мгновенно яркий синий свет окутал его пальцы и ладонь, сканируя отпечаток.

— Добро пожаловать, Эрик, — произнес компьютерный голос, и входная дверь бесшумно отъехала в сторону.

Как только мы пересекли порог, дверь автоматически закрылась, и в доме зажегся свет. Мои колени задрожали, и меня охватила волна головокружения. Я покачнулась. Стоять было ошибкой. Идти было еще большей ошибкой.

Мои веки казались тяжелыми, как валуны, и начали закрываться сами по себе. Тьма мелькала в моем сознании. Я накренилась вперед.

«Падаю, — хотелось сказать. — Я сейчас упаду». Рот отказывался повиноваться.

Эрик крепко держал меня, не давая упасть.

— Еще немного, — сказал он, и я удивилась его мягкому голосу.

Через секунду мои пальцы ног коснулись края чего-то. Дивана, поняла я, когда с трудом приоткрыла веки. Он был большим, коричневым и мягким, маня меня рухнуть.

Эрик медленно развернул меня и мягко надавил на плечи. У меня не получилось сделать это так легко, как он хотел, и я неловко плюхнулась. Вокруг меня взметнулись пышные подушки.

— Оставайся здесь, — сказал он.

Как будто я могла пошевелиться.

Наконец-то устроившись поудобнее, я боролась со сном — как хорошо было бы просто задремать, забыться, помечтать — и осматривала комнату, в которой находилась, мне было любопытно узнать, как живет Эрик.

Ничто в нем не соответствовало моим ожиданиям, так почему же это должно было? Несмотря на внешний вид, внутри было очень хорошо. Сводчатый потолок, окрашенный цементный пол, стены из серого кирпича и чистая, удобная мебель: диван (коричневый), двухместное кресло (коричневое), стеклянный журнальный столик. Была даже голографическая телевизионная панель.

Тем не менее, он, должно быть, не очень много продавал Онадина. Иначе жил бы в лучшем районе, имел бы полы из настоящего дерева и ковры с отделкой. Верно?

— Я вернулся, — сказал Эрик, снова оказавшись рядом. Я с разочарованием заметила, что на нем была новая рубашка — все его мышцы и гладкая кожа скрылись. В руках он держал кучу склянок и бинтов.

— Будет больно?

— О да.

Я нахмурилась и отодвинулась бы, если бы у меня хватило сил.

— Зачем ты мне это сказал? Надо было соврать. Теперь я буду вздрагивать каждый раз, когда ты ко мне потянешься.

Он закатил глаза.

— Садись.

Я пыталась, правда пыталась. Но у меня не было сил даже пошевелиться, а значит, не было сил и опереться. Эрик подсунул руки мне под плечи и подтолкнул вперед. Даже голова стала слишком тяжелой, чтобы держать ее прямо, и она склонилась вперед.

— Ты засыпаешь? — спросил Эрик.

— Нет, — ответила я, закрывая глаза. Зачем вообще бороться со сном? Нет смысла бодрствовать, когда меня ждет черная пропасть, манящая упасть в нее. Там я могла бы притвориться, что этой ночи никогда не было.

— Уверена?

Одно это слово ворвалось в мои мысли и прогнало пропасть, оставив лишь бодрствование и реальность. Никакого сна, никакого облегчения.

— Просто перевяжи рану уже, — пробормотала я.

Он рассмеялся.

— То, что я собираюсь сделать, разбудит тебя, не волнуйся.

Услышав этот непринужденный и беззаботный смех, по моему телу пробежала дрожь. Опять. Я почувствовала, как краска отхлынула от моих щек. Похоже, страдания и я станем добрыми друзьями и сегодня вечером еще немного потанцуем.

— Спасибо. Мне очень нужно было это услышать.

— Не любишь боль, я так понимаю.

— А кто любит?

Когда он размотал рубашку с моей руки, я поморщилась и прикусила губу, чтобы не заплакать. Материал был мягким, но царапал рваную, кровоточащую плоть. Эрик сказал:

— Некоторым людям приходится быть сильными перед болью.

В его голосе прозвучала странная нотка… грустная, уязвимая.

— Тебе много доставалось, да?

Его взгляд на мгновение встретился с моим, но он проигнорировал мои слова. Эрик поджал губы и начал осторожно ощупывать рану. «Ай, ай, ай». Я попыталась вырваться из его хватки.

— Что ты делаешь? От этого только хуже.

— Я оцениваю повреждения. Не двигайся.

Ага, конечно.

— Наверное, было бы проще взмахнуть волшебной палочкой и вызвать весь актерский состав «Чужие в Ночи».

— Ты правда смотришь эту чушь? — сказал он, продолжая пытку.

— Нет, — ответила я, чувствуя, как краснеют щеки. Ладно, может, я и видела пару серий. В свое оправдание скажу, что у этого потустороннего мыльного сериала был отличный сюжет. Кармин пытался убить Сашу, которая хотела вернуться на свою родную планету Джен Джен Би, чтобы наконец отомстить своему отцу Эскару, который продал ее землянину Рокки, надеявшемуся вывести расу инопланетно-человеческих гибридов.

— У тебя повреждение тканей, — Эрик выпрямился. — Был порезан сосуд. Разорвалась мышца. Если бы ты не увернулась тогда…

«То могла бы потерять руку», — мысленно закончила я. Меня чуть не стошнило. Я чувствовала, как подступает желчь к горлу, но сумела сдержаться.

— Это поможет, — он нанес густую пасту в центр пореза. До меня донесся цветочный аромат. — Тебе повезло. Тебя задела только одна звезда, и она лишь поцарапала верхние слои, а не прошла насквозь до кости.

— Такое ощущение, что она все еще там.