Возвращение в Москву (СИ) - Тарханов Влад - Страница 23

Первого ноября Пётр покинул усмиренную столицу и отправился на фронт, но с заездом в Москву. Было у него по дороге одно неотложное дело в старой столице!

[1] Реальная исроия. И с кинофлильмом в т.ч.

Глава пятнадцатая

Оказывается, что поездка в Москву — не такое простое дело!

Глава пятнадцатая

В которой оказывается, что поездка в Москву — не такое простое дело!

Петроград-Москва

1–3 ноября 1917 года

Пётр сидел в императорском вагоне и нервничал. Сначала всё шло по плану. Литерный поезд с императорским вагоном и штатом необходимых ему адъютантов, порученцев и прочих приспособленцев и прилипальцев к власти в империи ровно в семь часов утра отошел от вокзала и устремился в бывшую столицу по Николаевской железной дороге.

А вот с личным бронепоездом императора, на котором он и собирался отбыть в Москву, произошла непредвиденная задержка. Крепость на колесах должна была отправиться в десять с Николаевского железнодорожного вокзала, за ним, ровно через четверть часа выдвинутся эшелон с двумя эскадронами охраны из кавалеристов Дикой дивизии. Но тут оказалось, что императору могут скрутить дулю и сунуть ее под нос! И попробуй что-то сделать? Оказалось, что ровно в девять часов утра началась всеобщая стачка железнодорожников. Лозунги были чисто экономическими, но выглядели как самое натуральное издевательство над властью: забастовщики требовали поднять зарплату в три раза, выдать всем служащим Российских железных дорог открепление от военной службы (кто уже призван) и броню для тех, кто еще трудится на внутренних гражданских линиях. Последним пунктом стало узаконить профсоюз железнодорожных рабочих и все переговоры вести через него. Ну и всякая мелочь, как денежные компенсации за риски на рабочем месте, и т.д. и т.п. Такое впечатление, что империя должна была дорожку из чистого золота господам работникам чугунки выстелить. И поить бесплатной водкой после каждого рейса. И никаких штрафов за опоздания или невыход на работу!

Но что больше всего смущало, так то, как оперативно была организована забастовка, объявленная всероссийской, вот только пока что в ней участвовали только работники Николаевской дороги! И вот это реально настораживало! Почему Вандам и его отделение пропустило эту угрозу? Пётр понимал, что причиной этому просто та загруженность, котораянавалилась на его Тайную канцелярию из-за разгрома революции. Сейчас вся работа была направлена на выявление активных боевиков и их аресты, которые тихо-тихо, но продолжались по всей столице. Почему по всей? Да потому что движущей силой, солдатами революции были рабочие и беднейшие слои населения, но вот руководители — не только высокопоставленные военные, но и дворяне, столичная интеллигенция, известные политики в том числе. А потому чистка столицы продолжалась. И тут забастовка, которую никто не ждал!

Пётр из штабного вагона сумел связаться с генералом Марковым, командующим Петроградским военным округом, генерал предложил собрать поездные команды из солдат, которые ранее были железнодорожниками, укрепив импровизированные бригады преданными офицерами. Потом с Вандамом, который, как оказалось, уже был в курсе происходящего. По словам генерала, зачинщики забастовки в ближайшее время отправятся в тюрьму. От использования солдат он императора отговорил: экипажи должны хорошо знать свой участок дороги, а собранные с бору по нитке бригады — повышенный риск катастрофы. Пообещал, что через час-два, максимум, проблема будет решена. И он ее решил! Не за час, не за два, а за два с половиной. Надо сказать, что бригада прибыла, и это был уникальный по опыту коллектив — они знала на зубок всю дорогу: от Петрограда до Москвы. Говорят, что за всё время существования Николаевской дороги таких слаженных команд было всего четыре штуки! Они прибыли в сопровождении отряда жандармов и казаков. Оказывается, генерал-майор Вандам проблему решил жестоко, но максимально эффективно: семьи железнодорожников из особой бригады в полном составе оказались в заложниках. И если что — их обещали казнить. Всех — вплоть до годовалых младенцев! Конечно, подобной сволочью Алексей Алексеевич не был, конечно, если бы что, то кого-то из заложников расстреляли, но вот детей — точно нет! Зато впечатление на железнодорожников произвести смог, а еще больше на них подействовал совершенно зверский вид кавалеристов Дикой дивизии: этим, заросшим по брови черным жестким волосом горцам перерезать глотку младенцу — раз плюнуть!

О том, что по дороге произошла беда — стало ясно на станции III класса Саблино. Бронепоезд императора остановился. Пётр попытался было выйти, посмотреть, в чём дело и причина остановки, но начальник охраны поезда ему и шагу сделать из бронированного вагона не позволил:

— Извините, государь! Сейчас всё выясним и вам доложим. Если будет безопасно — сможете выйти. Но ни шагу ранее того, как получу сообщение от дежурного офицера!

— И кто у нас дежурный офицер? — поинтересовался император.

— Поручик Кобленц, государь! — не задумываясь рапортовал начальник охраны бронепоезда, капитан Александр Александрович Зеленецкий.

— А где полковник Скопин? — второй кадровый вопрос императора.

— В командном пункте, насколько я знаю, занял командирскую башенку, осматривает местность!

Иван Васильевич Скопин — один из лучших артиллеристов российской императорской армии, специалист по орудиям большого калибра, герой войны с германцами, действительно находился в командирском пункте управления. И в перископ осматривал станцию, которая подверглась неожиданному разгрому.

— Иван Васильевич! Что там случилось? Прошу хотя бы предварительных объяснений. Думаете, я дождусь вашей десантной команды?

— Михаил Александрович! — Скопин за короткое время знакомства с императором получил от него карт-бланш и мог называть его по имени-отчеству. — При приближении к станции были замечены разрушения: горела одна из башен, старая, когда-то водонапорная. Сейчас пустующая. Посему дал приказ сбавить ход. При въезде на станцию обнаружил императорский литерный поезд, который сошел с рельсов и нес на себе следы повреждений. Путь около головы поезда взорван. В связи с опасностью ситуации дан приказ боевой тревоги! Выслана десантная группа. Через семь минут подойдет эшелон с кавалерией, отдал приказ срочно разгружаться и готовиться к прочесыванию местности. На эту минуту ясно только одно — бой не идет. Из вашего поезда сигналят. Вышел поручик, отсюда не могу разобрать, кто конкретно! Подает сигнал: Опасность!

— Ладно, будем ждать что принесут в клюве десантники… — мрачно произнес император.

— Мы отправили лучших — из пластунов вашей дивизии! — доложил Скопин, явно чтобы хоть немного успокоить Михаила Александровича.

— Не буду вам мешать, Иван Васильевич, как только будут новости — прошу немедленно сообщить.

Прошел в вагон связи, где телеграфисты отбили послание Вандаму: «На станции Саблино нападение на литерный императорский поезд. Пути взорваны. Шёл бой. Подробности после прочесывания местности». Следующее послание предназначалось Маркову: «На станции Саблино нападение на литерный императорский поезд. Пути на Москву взорваны. Приказываю срочно отправить эшелоном 1-ю кавалерийскую бригаду Дикой дивизии со всем усилением. По поводу бригады путейцев обратиться к генерал-майору Вандаму».

Пока это было всё, что Пётр смог придумать, но как-то ему хотелось этим грузом неопределенности с кем-то поделиться. Кроме того, какая-то чуйка подсказывала, что в Москве такое усиление его личной охраны будет кстати! Весьма кстати!

Вскоре императора пригласили в командный пункт. Поручик-пластун Мехмет Усманов вскочил и встал на вытяжку, как только Михаил II появился на командном пункте.

— Докладывайте! –коротко рявкнул Пётр.

— Ваше императорское величество! Произвели разведку в направлении станции Саблино, установили контакт с начальником охраны поезда, штабс-капитаном Сольцевым. Пять часов назад литерный поезд показался на станции, ему был дан зелены свет. Заправляться водой не было необходимости, посему поезд довольно резво станцию проскочил. На выходе сразу же прозвучал взрыв, но динамит взорвался не под непосредственно поездом, а чуть впереди состава, это позволило бригаде машинистов начать экстренное торможение, что спасло состав от массированного крушения. В результате под откос ушли паровоз, тендер с углем и первый из блиндированных вагонов. Одновременно с остановкой состава начался обстрел поезда из стрелкового оружия. У нападавших кроме винтовок оказалось два пулемета Мадсена, один из которых установили на старой водонапорной башне. По оценкам охраны, нападавших было не менее шести-семи десятков человек. Усиленный взвод охраны в поезде имел на своем вооружении три пулемета Льюиса и один — Максима. Кроме сорока семи человек охраны в поезде находилось двенадцать офицеров, вооруженных револьверами. Открыли ответный огонь по приближающемуся противнику, который явно хотел подобраться поближе и забросать поезд гранатами и динамитными шашками. Подавляющее преимущество обороняющихся в огневой мощи сразу же дало о себе знать: удалось подавить пулеметы нападающих, и на расстояние броска никто к поезду не подобрался. Две динамитные шашки попали в паровоз, но и с той стороны был установлен огневой контроль! Через двенадцать минут боя противник отступил. У нас шестеро убитых, из них четверо — в сошедшем с рельсов вагоне, из бригады машинистов выжил один машинист и один кочегар, остальные погибли. Раненых двадцать два человека, из них семеро — достаточно тяжелые. Находящийся в поезде врач Боткин сразу же стал оказывать помощь раненым.