Возвращение в Москву (СИ) - Тарханов Влад - Страница 49

— И последний важнейший фактор, государь. Для развития промышленности нужна база. Точнее, энергетическая база. В передовых странах механизмы на заводах крутит электричество. У нас пар, ветер, вода, механическая тяга. Для рывка вперед надо иметь сеть электрических станций, которые будут энергию воды, угля, ветра превращать в электрическую. Ибо большие производства требуют и много энергии.

Пётр почувствовал, что Красин сейчас оседлал любимого конька: лицо его изменилось. От обреченности заключенного не осталось и следа, в нем сейчас говорил энтузиаст, человек, который горит своим делом, настоящий профессионал. Пришлось жестом остановить поток начинающегося красноречия.

— Компания Симменс? Это она делает все для электричества? Весьма…

Пётр задумался. Потом произнёс:

— В Москве начала работать комиссия по планированию развития Российской империи. Пока там несколько человек, каждый занимается своим направлением. Слышал про такого Владимира Ульянова? Он, как экономист, разрабатывает финансовую и налоговую реформы. Или ты думал, что я твоих однопартийцев перекрутил в фарш и колбасу солдатам на фронт отправил? Нет, кое-кого мы, конечно, посадили. Кое-кого и повесили. Ибо нечего с германской разведкой шашни водить! Но разбрасываться умными людьми не собираюсь. Кто-то назвал сию бригаду умников «шарашкой», пусть так и будет. Свободу получите, коли работу сделаете на совесть. Предлагаю тебе проработать план развития энергетики — это главное направление и в общем плане развития промышленности участие принимать. Ибо твоя целая задача — часть большой общей задачи. Думай, Красин, думай! Ответ дашь по приезду в Москву. А там выбор у тебя не велик: или в шарашку или на плаху. Но он полностью твой!

И Пётр вышел, уверенный, что получит согласие несостоявшегося цареубийцы.

[1] Если быть точным, так даже два ледокола. В 1927 году в «Красина» переименовали ледокол «Святогор», который только в 1980 стал музеем. В 1976 году так наименовали ледокол, который был построен по заказу СССР в дружественно настроенной к нам Финляндии. До сих пор трудится на просторах Тихого океана (Дальневосточное морское пароходство)

[2] Грогги(англ. groggy — шаткий, пьяный) — это состояние сильного ошеломления, заторможенности, головокружения и нарушения координации. Чаще всего термин используется в спорте (бокс, ММА) для описания состояния бойца, который едва держится на ногах после пропущенного удара, а также в медицине для обозначения спутанности сознания

[3] Социал-демократов, так одно время называли и меньшевиков, и большевиков.

Глава тридцать третья

Петра посещает некто, на чье посещение император уже и не надеялся

Глава тридцать третья

В которой Петра посещает некто, на чье посещение император уже и не надеялся

Москва. Садовое кольцо. Флигель городской усадьбы Саввы Мамонтова

24 декабря 1917 года

Ночь накануне Рождества у Петра Великого, переселившегося в тело великого князя, а теперь уже и императора Российского Михаила Александровича проходила ну совсем не по Гоголю! Коронацию описывать не буду, ибо кто был на одной коронации, почитай, побывал и на всех остальных. Общее впечатление? Прошла сдержанно-достойно! Без пышности, ибо времена военные, но и без режима сверхэкономии, ибо даже в такие тяжкие времена людям нужен праздник, а кроме хлеба обязательно надо дать зрелищ! Торжественную службу отслужил Макарий Невский, который произнёс чувственную речь, благословляя императора на служение народу и государству. Его слова пришлись многим не по душе — и родственничкам государя, которые считали, что император должен служить только благосостянию СЕМЬИ, и его приближенным, которые считали, что царь — это всего лишь ширма, которая позволяет им обделывать свои делишки, и отцам церкви, которые считали, что император должен давать им щедрые привилегии и не вмешиваться в их дела. В остальном всё было чинно, вот только никаких торжественных приемов государь велел не устраивать в посольствах иностранных. Был Большой Государе прием в Кремле и Малый Государев прием в резиденции московского губернатора, которую временно отвели для секретариата императора до тех пор, пока не будут готовы рабочие помещения в Коломенском. Потом Петра затянула череда государственных дел. Приемы иностранных делегаций в том числе, черт бы побрал этих… «союзничков». Хотят, чтобы русские люди погибали за их интересы и не хотят за это платить!

Пётр был не против того, чтобы русские солдаты выполняли столь грязную работу, но только в том случае, когда за это уплачено золотом или серебром, на худой конец. Сам мог ввязаться в войну, если приплатят. Но оплата должна быть достойной! А то вконец оборзели, господа иноземцы! Мало того, что не хотят платить, так еще и ограбить стремятся. Нет, мои хорошие! Тут вам не там!

Надо сказать, что сами торжества прошли спокойно, без накладок и трагедий, на которых богата полная разгильдяйства чиновничьего русская действительность. Но то ли Пётр сумел достойно накрутить господ, отвечающих за порядок в столице, то ли господа революционэры бросили все силы на устранение Михаила в Петрограде и на Москву кадров у них уже не хватало, не знаю! В любом случае, в Москве было всё спокойно. Конечно, режимный доступ к городу сохранялся, но стал чуть менее жестким, за это послабление императора хвалили, мол, не трус! Но сам царь-батюшка чувствовал себя не совсем комфортно. Боялся? Откровенно говоря, да, боялся. Москва для Петра всегда была городом недовольства, стрелецкой смуты, бунтовщиков! В ЕГО Санкт-Петербурге этого не было, при нём не было, как он сам считал. Да ведь просчитался! Где ему яду подлили в вино? Только в Питере. И кто? Катька с Меншиковым, пока я приболел — и сговорились, и все тихонько обстряпали! Такие вот дела, мин херц! Предают самые близкие, они и становятся самыми страшными врагами, ибо от них подлости и предательства не ждёшь.

На Рождество думал взять небольшую паузу, уделить чуть времени наследнику. Но пришлось (в который раз) Гору отодвинуть на второй план. Пока Тайная канцелярия вселялась в здание на Лубянской площади (чем-то сей доходный дом пришелся генералу Вандаму по нраву) присутственные места ее приютились в Кремле. И сам Вандам на коронацию явился из Петрограда. Вслед ему катились весьма неприятные новости: восемнадцатого числа во дворце Юсуповых на Мойке (одном из тех тридцати семи, что принадлежали этому далеко не бедному семейству) произошёл взрыв. Погибли оба Феликса Феликсовича Юсупова (одновременно с тем Сумароковы-Эльстоны) — отец и сын, а также шестнадцать из двадцати двух приглашенных ими офицеров гвардии. О том, кто мог такой взрыв организовать обыватели могли только разводить руками в полнейшем недоумении. О роли Юсуповых в покушениях на императора Михаила II и его морганатическую супругу, Наталью знало очень ограниченное число лиц. Теперь большинство из них были мертвы. И по этому поводу у Петра с начальником Тайной канцелярии состоялся весьма неприятный разговор.

— Скажи-ка мне, Алексей, какое распоряжение я давал по поводу Ирины Александровны? — тон императора был ледяным настолько, что мог остудить сразу стакан воды до состояния ледышки, если бы таковая в кабинете имелась.

— Государь! Случившееся с Ириной Александровной никак иначе, как трагическая случайность и ничем иным быть не может!

— Хм… -недоверчиво буркнул Пётр. Ведь… Если предположить, что генерал Вандам САМ лично принял решение о судьбе одной из Романовых, то он становится просто-напросто опасен. И его требуется аккуратно заменить, пока дел не натворил! — Говори, как там было! Подробно всё!

Вандам чуть нахмурил лоб, как будто что-то припоминая, впрочем, когда он начал докладывать императору, то ни разу ни в какие записи не заглядывал.

— Государь! Следствием было точно установлено, что ни в покушении на вас, ни в смерти Натальи Брасовой Ирина Александровна Юсупова, в девичестве Романова, замешана не была. Её единственной виной могло быть то, что она доверяла такому прожжённому интригану и авантюристу, коим оказался ее собственный муж. Оба Юсуповы Феликс Феликсович Старший и Феликс Феликсович Младший в тоже время составляли новый заговор по убийству уже наследника престола, великого князя Георгия и вас, государь. К сему заговору они привлекли офицеров гвардии, какие еще не участвовали в выступлениях против монархии и оставались на своих местах в столичном гарнизоне. Посему для устранения господ заговорщиков был выбран метод: взрыв и день, когда Ирина Александровна вместе с дочерью, Ириной Феликсовной, находилась в гостях у отца, великого князя Александра Михайловича. Взрыв был произведен группой анархистов, коими руководил мой агент. Мы довольно быстро вышли на следы этой группы и в ходе непродолжительного боя всю её уничтожили. Как и предполагалось, агент пал среди прочих террористов. Так что сей взрыв с нами связать будет невозможно. Факты говорят против этого, ну а выдумки и слухи тут никакой роли не играют.