Я один вижу подсказки 17 (СИ) - "Son" - Страница 16

Языки пламени ласкали заготовку, но не причиняли ей вреда. Горели лишь те части, где должны быть руны.

Одна за другой, словно фрезерным станком, они выжигались. Когда я вытащил копьё и осмотрел работу, то просто удивился.

— Ты и так можешь?

Результат был идеальным. Линии чёткие, без единой погрешности. А ведь этот этап — один из сложнейших, на котором ошибаются даже самые опытные ремесленники.

Мне вдруг стало понятно, что данный Тотем люди племени используют не на все сто процентов. Он лучший в создании артефактов.

— Молодец!

Теперь оставался последний этап: заполнить выемки.

Я направился к ремесленникам и взял у них ступку. Это такая чаша, где растирают что-то до состояния порошка.

Затем взял иглы Железной Сосны. Вернувшись, устроился возле огня и начал методично давить их с помощью пестика. Пестик — это камень, с помощью которого давят.

Иглы были куда мягче древесины. Хоть с небольшим сопротивлением, но всё же они превращались в густую зелёную кашицу.

Я сразу почувствовал запах: запахло лесом. В первую ночь, когда только переместился, меня напрягал запах пещеры.

Шаман, чтобы помочь мне, дал какую-то мазь, тогда неприятный запах исчез. Я тогда не понял, что именно он использовал, но теперь понял.

Я осторожно взял на палец немного зелёной смеси и провёл под носом. Запах смердящей пещеры пропал, оставляя только аромат леса.

— Так-то лучше!

Следующим шагом была фляга с Сердечным Хладом.

Я нёс её осторожно, так как боялся, что кто-то заподозрит, что внутри яд. Прежде чем открыть крышку, я бросил взгляд в сторону Шамана.

Тот сидел на том же месте. Раскачивался чуть вперёд-назад, бормотал что-то себе под нос, не замечая ничего вокруг.

Я перевёл взгляд на вход в пещеру: Воины Тотема до сих пор не вышли, значит, зверь всё ещё находился снаружи.

Что же будет?

Понятное дело, что все ждут утра. Тогда люди смогут выйти, будет сражение. Мы не можем просто спрятаться: охота, дрова и вода.

Прятаться в пещере — ждать гибели. Я не думаю, что многие люди в пещере понимали надвигающуюся опасность, но я понимал, потому готовился.

Моя решимость только окрепла. Я открыл крышку фляги. Синяя жидкость потекла в чашу с кашицей.

Едва первые капли коснулись смеси, от чаши повеяло таким холодом, что пальцы мгновенно занемели.

Вот же хрень…

Шаман не шелохнулся, зато Тотем среагировал. Лицо демона высунулось из костра, взгляд испуганный.

Пустые глаза уставились на меня с таким выражением, будто я замышляю что-то плохое.

— Не бойся. Это не для тебя.

Тотем смотрел ещё секунду. Потом лицо медленно разгладилось, растворилось обратно в языках пламени.

Я взял ложку и принялся мешать. Со стороны это выглядело так, будто я занимаюсь не крафтом, а готовкой. Решил сделать кашу для ночного перекуса.

Смесь должна была стать однородной: именно ею предстояло заполнить руны. Затереть каждую линию, каждый изгиб, как мастер затирает швы между плитами.

Без этого руны останутся просто царапинами на дереве. Никакой силы в них не будет.

Когда смесь приобрела нужную консистенцию, я взял нож и начал аккуратно вмазывать её в руны.

И тут я замер.

— Что?

Смесь двигалась сама, с намерением, втягиваясь в линии рун, как вода уходит в сухую землю.

Я не успел даже толком удивиться, как руны чуть вспыхнули холодным сине-зелёным светом. В полумраке пещеры это выглядело красиво.

Вся смесь исчезла в рунах, до последней капли. От полной чаши, которой, по идее, должно было хватить на десяток копий, не осталось ни следа.

Теперь наступал этап, в котором от меня уже ничего не зависело. Либо копьё выдержит нагрузку и энергия внутри стабилизируется, либо та рванёт. Одно из двух, третьего не дано.

Я осторожно положил копьё на камень в стороне от людей, отошёл на несколько шагов и сел ждать.

Прошло где-то минут десять. Сине-зелёное свечение начало гаснуть. Энергия уходила вглубь копья, прячась от посторонних глаз.

Руны почернели. На тёмном дереве древка они теперь выглядели как выжженные временем знаки на реликвии.

— Готово!

Я поднялся, подошёл и взял его в руку. Оно было очень лёгким и гладким.

Топ. Топ. Топ.

Я сделал несколько движений: выпад, разворот, короткий замах. Древко слушалось легко, наконечник не тянул.

Но я-то знал, что внутри находится разрушительная сила, которую можно высвободить в любой момент.

Тем временем в пещере становилось всё беспокойнее. Воины Тотема появлялись и исчезали, явно к чему-то готовились. Угроза никуда не делась: зверь снаружи, а скоро рассвет.

Я смотрел на всё это и думал: что делать мне?

До рассвета оставалось часа два-три. Копьё я сделал довольно быстро, но оно же помогало мне не думать о плохом, не накручивать себя.

Теперь же, когда дел не было, оставалось лишь беспокоиться о том, что будет дальше. Я всё думал:

«Есть ли вина моего проклятия в том, что зверь не уходит?»

Ответа не было. Тогда я прокручивал битву в голове: как мне вообще протиснуться в команду Воинов Тотема или выбежать в самом конце.

Вариантов было много, к сожалению, мозг рисовал самые кровавые сцены. Гибель множества людей — мне хотелось предотвратить их все.

Мозг не умеет отличать воображаемую схватку от настоящей. Отчего, думая об утре снова и снова, моё тело начало изматываться.

Я всё ещё сидел так же: возле стены, копьё лежало на земле, под рукой. Спать я не собирался, но из-за того, что закрыл глаза и размеренно дышал, голова сама начала клониться набок.

Падая во тьму, я подумал:

«Только не проспи…»

Не скажу, что уснул крепким сном, но вздремнул тридцать–сорок минут. Когда открыл глаза, то сразу понял, что что-то не так. Рука потянулась вниз, к полу.

Пусто.

Что?

Я сел ровно и уставился на то место, где только что лежало копьё.

Его не было!

Ситуация была настолько абсурдной, что я даже не сразу разозлился — просто сидел и пытался осмыслить произошедшее.

Я закрыл глаза на полчаса. И за это время кто-то умудрился подойти ко мне, вытащить копьё из-под руки и уйти.

Я поднялся.

Кто посмел?

Первая мысль — Шаман. Он видел весь процесс, видел, что получилось, мог заинтересоваться.

Но я тут же отмёл эту версию, так как Йоту — человек уважаемый. Если бы ему что-то понадобилось, он бы подошёл и сказал прямо, так, как подобает его положению.

Так кто тогда действует тихо? Кто берёт чужое, не спрашивая? Я обвёл пещеру взглядом и остановился на детях.

Они тоже всё видели. Видели, как я мастерил копьё, как светились руны, как оружие изменилось.

Для ребёнка это было сравнимо с чудом. Естественно, многие захотели бы себе такое же копьё.

Я начал смотреть внимательнее. Маленьких сразу отмёл. Они спали, прижавшись к матерям.

И тут я заметил взгляд Тира. Тот спокойно лежал на своей лежанке и смотрел.

Без тревоги, без вины — ничего его не выдавало. Даже то, как он отвёл взгляд в сторону.

Я не Шерлок Холмс, у меня нет умения читать людей по мельчайшим деталям, но я сразу понял, что эта крыса притворяется равнодушным специально.

Это он!

Я подошёл к его лежанке. Тир даже не пошевелился, только лениво спросил снизу вверх:

— Что нужно?

Я не стал отвечать. Взялся за край лежанки и перевернул её вместе с ним.

— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ⁈ — Тир возмущённо вскочил.

Я не смотрел на него. Смотрел на то, что осталось лежать на земле там, где только что было его спальное место — копьё.

— Ах ты мелкая крыса!

Жалости не было ни капли. Я схватил его за руку. Тир оказался не таким простым и послушным: он дёрнулся, попытался ударить меня второй рукой, но я перехватил и её.

— Хочешь по-плохому?

Между нами завязалась возня, в конце которой он лежал лицом в пол, рука заломана за спину, моё колено упирается в висок.

Тир взвыл на всю пещеру: