Девочка с веслом, или личный друг домового (СИ) - "Сербский" - Страница 10

На борьбу с подступающим огнем бросили солдат нашего городка. Я видел, как они шли на погрузку, с лопатами, топорами и баграми. Лесной пожар — серьезная война, на ней гибнут. Бывает так, что вслед за лесом сгорают целые деревни. В прошлой жизни мне довелось тушить лесной пожар — с помощью лопаты, елового веника и русского мата. Тогда в лес погнали всех, включая офицеров, слишком близко огонь подошел к нашему военному объекту. Здесь хранились ракеты и компоненты ракетного топлива, и все это знали. И как горит децилин, никому объяснять не пришлось. От воинской части могла остаться лишь точка на карте, без всяких преувеличений.

Как проклятые, мы работали весь день. Валили деревья, копали канавы. Пускали встречный пал и сбивали языки огня вениками. А потом пошел беглый верховой огонь. Тогда от гибели нас спас опытный старшина. В сплошном дыму он вывел нашу цепь на просеку, и уложил на дорогу. Обмотав головы мокрыми тряпками, мы переждали грозную беду. У меня и некоторых ребят подкоптилась филейная часть тела, но это уже ерунда, дело наживное. Пожар я тогда не потушил, потому что попал в госпиталь. Пришлось несколько дней спать на животе и кушать стоя, сидеть не получалось. Плохая это болезнь, зато впечатлений набрал с избытком.

Глядя вслед нынешним солдатикам, я оборвал воспоминания и пожелал парням удачи. А после обеда нас собрали в клубе — всех детей и всех воспитателей.

— Товарищи, на нас надвигается лесной пожар, — сказала Нина Ивановна.

С указкой в руках она стояла у карты района. Из ее рассказа вытекало, что работают лесные пожарники, пожарная авиация и отряды добровольцев. Мобилизованы бульдозеры и экскаваторы. Воинские части округа приведены в состояние боевой готовности.

— Не знаю как вам, но мне не хочется спешно грузиться в вертолет, чтобы лететь черти куда. Нет? Тоже не хочется? Что ж, придется и нам поработать, — завершила она свою речь. — Никогда мы этого не делали, но обстоятельства выше нас.

На полигон мы отправились нестройной галдящей толпой, где воспитатели шли вперемешку с детьми. И впервые в одном строю оказались младшие и старшие девочки. Все вместе они напоминали мне большую цыганскую семью, темноголовую и черноглазую, бредущую на работу по сбору милостыни. У цыган мужчина не принимает участия в воспитании детей, и подаяние с ними не собирает. Это было еще одной приметой цыганской семьи. Не хватало только цветастых юбок и платков, а так все один к одному.

Со своей русой косой Настя из этого ряда выпадала. Да и глаза у нее были голубые. Такой же белой вороной среди воспитателей смотрелась Катя. В смысле, темно-рыжей и зеленоглазой. Впрочем, в цыганском таборе иногда попадаются краденые дети.

Настя оглянулась — Нина Ивановна с Катей слегка отстали. Ничего удивительного, одна хромая с палочкой, другая вообще на протезах. Я тут же Настю тоже притормозил — в коварных целях подслушивания.

— Нина Ивановна, а что будет с Настей? — тихим голосом вопросила Катя.

— А то ты не знаешь? — удивились та. — Если до семи лет дар не проявится — все. Переведут в Архангельск, в третий детдом.

— Но у нее же четкий сигнал проходит! — возмущенно воскликнула Катя. — Сколько раз проверяли — ни разу не было ошибки…

— И что с того? — хмыкнула Нина Ивановна. — Какой толк в непонятном сигнале? Как и все рядовые люди, Настя живет в полнакала. Боевого духа в ней нет, и лекарского начала — ноль. Великого художника или композитора из нее точно не выйдет, нет зачатков гения.

— Да я понимаю… — пробормотала Катя. — Но взять и просто перечеркнуть? Семь лет возиться, а потом коту под хвост?

В голосе Нины Ивановны послышалась сочувственная улыбка:

— Ну, я бы так не сказала. Наука на месте не стоит, методика улучшается. Через год проверят еще раз. Может же быть заторможенное развитие?

— Это Настя заторможенная? — вскинулась Катя. — Да она в своей группе умнее любой другой, причем в два раза!

— Пойми ты, Катя! — вздохнула Нина Ивановна. — Все дети как дети, а твоя Настя не нормальная. Нет, так-то она тихая и спокойная. Очень уравновешенная. Но бракованная.

От этих слов меня накрыло бурное негодование. Браковать они вздумали? Не туда мы живем? Ага! Да мою Настю хоть сейчас можно во второй класс отправлять, если не в третий. А как мы фляк и шпагат делаем? А как вальс танцуем? И рисуем очень даже прилично! Да нас просто не с кем сравнивать! Эх, чья бы корова мычала!

Черт возьми, если бы у меня было право голоса, я бы все эти доводы разбил в пух и прах. А за сведения, порочащие честь и достоинство девочки, высказанные в присутствии посторонних граждан, я бы еще наказание стребовал! И компенсацию за моральный ущерб.

Тем временем наша процессия добралась до полигона. Из разговоров персонала я знал, что кроме обычного стрельбища, здесь было оборудовано стрельбище магическое. Окруженное высокими земляными валами, оно использовалось для тренировок юных ведьм. Так оно и казалось. Большое поле, перепаханное взрывами, украшали мишени и хаотично расставленные манекены. Часть этого оборудования представляла собой жалкое зрелище, измордованное и помятое.

Построив всех рядом с собой себя ровным кругом, Нина Ивановна поставила в середину Юльку. Та насупилась, сосредотачиваясь, и воздела руки в небо. Катя и еще две девушки остались в стороне, остальные воспитатели встали в круг.

— Товарищи, слушаем Юлю! — властно прошептала начальница, прикрыв глаза. — Все вместе!

Странно, она сказала «слушаем», а Юлька молчит.

От природы румяная, Нина Ивановна покраснела, будто спелая вишня. Вены на шее вздулись, на лбу заблестели капли пота. Она часто и тяжело задышала. Где-то я читал, что в команде магов один работает «на острие». Остальные выступают вторым номером, подпитывая его силой. Что-то похожее происходило здесь, только активным вторым номером выступала Нина Ивановна, а все остальные — третьим. На курносом лице Юльки особого напряжения не отражалось, лишь щеки порозовели и лобик сморщился.

Взявшись за руки, девочки и воспитатели смотрели вверх. Поддавшись общему порыву, Настя тоже застыла в напряжении, и вместе со всеми подняла взгляд. На чистом небе я увидел ясное солнце.

— Господи, — где-то в стороне охнула Катя. — За дождем баба пошла, а зонт забыла!

— Ничего-ничего, — пропыхтела Нина Ивановна, продолжая тужиться. — Я велела баню протопить. Шас так ливанет… никакой зонт не выручит…

Внезапно потемнело, порыв ветра поднял пыль. Небольшая тучка, заходящая со стороны солнца, мрачнела на глазах. При этом она пухла и ширилась. Как быстро выяснилось, туча оказалась не одна. Следом за ней бежало целое стадо кучерявых облаков. Темнея боками, они переругивались между собой молниями и толстели, чтобы сбиться в единую огромную отару.

Резкие порывы ветра вдруг стихли. На какие-то мгновенья мир замер, а потом с неба ливануло. Основательно так, без всяких шуток. Настя завертела головой. Просветов я не увидел. Казалось, что бурлящая темнота поглотила все небо, полностью, без остатка. И вся эта масса не стояла на месте. Подгоняемая ветром, она толкалась рельефными мускулами, вскрикивала громоподобно, и бежала на восток. Туда, куда надо, где лесной пожар.

— Девочки, уходим! — рявкнула Нина Ивановна. — Бегом по дороге, и сразу в баню!

Команда касалась в первую очередь воспитателей — похватав детей за руки, те бодро рванули прочь. Ноги у них разъезжались по грязи, дождь падал сплошной стеной.

Вода впитываться не успевала, она стояла выше ботинок и пузырилась бешеной газировкой. В трех метрах видимость терялась, скрывая все зыбкой пеленой. Катя с Настей, конечно, отстали, а последней брела Нина Ивановна. Не только потому, что на протезах здорово не побегаешь, а просто из-за усталости. Выложилась наша начальница прилично. Но все обошлось. Слава богу, расстояния здесь небольшие.

О содеянном колдовстве Нина Ивановна велела молчать. Эта была ее инициатива, и последствия она осознавала четко.

— Ротик на замочек, понятно? — строго сказала она после бани, когда мы пили в столовой чай. Причем глядела она в основном на воспитательниц. — Помалкивать в тряпочку! Мне очень не хочется, чтобы наш коллектив стал затычкой во все дырки. Им только дай повод… Армейские порядки я знаю прекрасно, плавали!